Восток - дело тонкое

Из нескольких предыдущих публикаций можно было составить мнение о том, как, когда и при каких обстоятельствах Россия начала движение в Среднюю Азию. Империи не могут позволить себе неконтролируемое пространство и серые зоны на рубежах. Противники быстро захватят их, и тогда проблем прибавится многократно. 

Представьте, что Британия в 1860-1880-е годы зашла бы в Среднюю Азию. Россия лишилась бы торговых путей, рынков сбыта. Критически необходимый хлопок для текстильной промышленности, а главное для производства пороха, перестал бы поставляться в Россию. Началось бы ее выдавливание из Казахстана. Кстати, сейчас нечто подобное мы и наблюдаем, и опять англичане там сверхактивны. И сегодня Россия делает ставку на Узбекистан, степень зависимости которого от Запада значительно ниже, чем у соседнего Казахстана, элита которого предельно продажна и сориентирована на Запад, в основном на Британию.

И хотя многое изменилось, хлопковая проблема императивно присутствует. Хлопок, повторяю, нужен текстильной промышленности, а хлопковая целлюлоза для производства пороха. Кстати, самый подходящий для производства пороха хлопок выращивается (на 80% от всего китайского) все в том же соседнем Синь-Цзяне, за контроль над которым долгое время боролись Россия, Британия и Китай. И его покупали с удовольствием на Западе, особенно США. Но сегодня Китай мудро прекратил продажи. А в России разработан способ порохопроизволства из льна и конопли. Дешевле и эффективнее для стрельбы. От хлопка окончательно, однако, не отказались.

После похода генерала Черняева (https://telegra.ph/Poslednie-marshruty-CHokana-okonchanie-06-07), в основном покорившего Кокандское ханство, наступила очередь Бухарского эмирата. Власть эмира была неограниченной, с присущей Востоку жестокостью, нещадной эксплуатацией и запредельной коррупцией, прежде всего узаконенным взятничеством.

Узбеки являлись титульной нацией. Кроме них было много таджиков, туркмен, арабов, персов и других национальностей. Всего около 2,5 млн. к началу завоевания Россией. Две трети представляли оседлое. земледельческое население. Одна треть – полукочевое и кочевники. Не надо забывать, что история Средней Азии знала примеры устойчивой государственности на протяжении тысячелетий в отличии от казахских племен. Сюда столетиями рвались ненасытные завоеватели, которых влекли богатые города. торговые пути, развитое ремесло и поливное земледелие, достижения науки. Ко второй половине XIX века регион был в состоянии кризиса, внутреннее развитие остановилось. Бухара вела бесконечные войны с Хивой и Кокандом за контроль над торговыми путями, за плодородные земли, источники воды и хорошие пастбища, за податное население, наконец, на лидерство в регионе.  

Кое-какая торговля велась по внешнему контуру с Ираном, Афганистаном, Индией. Давние связи с Россией облегчались равнинным характером торговых маршрутов, в отличие от высокогорных перевалов Тянь-Шаня. Но не наблюдалось железных дорог, пароходов на реках. 

Проблема безопасности была одной их ключевых. России требовалось прекратить набеги с юга на казахские племена, принявшие российское подданство. Поэтому было принято решение о военном завоевании остатков Кокандского ханства, а затем и Бухарского эмирата. В десятки раз уступая местным силам в численности, русские отряды однозначно превосходили их в вооружении, выучке и дисциплине. 

Эмир призвал население к газавату – священной войне против неверных, но и это не помогло. Русские командиры выступали и в роли дипломатов. После взятия Ташкента 17 июня 1866 года с местной знатью был подписан договор с гарантией незыблемости устоев ислама и одновременно с обязательством местной элиты отменить рабовладение, торговлю людьми и освободить всех рабов.

Ташкент был кокандским городом, но эмир бухарский понял, кто следующий на очереди. К сопротивлению его подталкивали англичане. Тем не менее, после ряда начисто проигранных сражений эмир был вынужден пойти на переговоры. Эмират становился протекторатом России. Его территория сильно сокращалась, России были уступлены ключевые земли, в частности, Самаркандская область. Выплачивалась контрибуция в 500 тысяч рублей. Русские купцы получили свободу торговли и транзитный проезд через территорию. При необходимости русские войска должны были помогать эмиру в подавлении народных выступлений. Что они и проделывали не раз. Прекратились местные междоусобицы, войны и набеги. Через закаспийскую область была проложена железная дорога.

Появились банки, предприятия, разнообразные учреждения. Ислам никто не притеснял. Воцарилась желанная безопасность. Местная элита оценила это обстоятельство. У эмира в распоряжении оставались вооруженные силы, суды, сбор налогов, администрация. То есть, это была компромиссная форма российского присутствия без унижения местных традиций и при полном контроле по внешнему контуру эмирата. Противостояние с Британией - Большая игра – на этом этапе явно была за Россией.

И экспедиции Чокана Валиханова, и походы генералов Черняева, Кауфмана и многих других – все это были элементы Большой игры. В том числе разработка технологии управления присоединенными территориями, вспомните отца Чокана (https://telegra.ph/Sudba-CHokana-Valihanova-kak-urok-05-11) . Давайте задумаемся, какими способами царская власть (а позднее советская) вовлекала в орбиту своей политики местную знать и обеспечивала ее лояльность. Так ведь было с давних времен. Казанские, а позднее крымские мурзы служили российскому государству после покорения их ханств. Так же, как и прибалтийские бароны, польские и литовские паны, казацкая старшина, кавказские князья, племенные верхушки сибирских народов и многие другие. Элита получала российское дворянство. Да, были восстания, нередко затаенная неприязнь, но в целом система работала. И образование для детей национальных элит было одним из важнейших средств на этом пути. И сохранение местной структуры власти было еще одной технологией. Эмир Бухарский оставался на троне и после присоединения Бухары к России. Напомню, что эмир был генерал-лейтенантом свиты императора, генералом от кавалерии (был превосходным наездником), наказным атаманом Терского казачьего войска (!), и многое другое. Пожертвовал 1 млн. рублей на постройку эсминца «Эмир Бухарский», и еще 1,3 млн. рублей собрали его подданные. Заложен был эсминец летом 1904 года и спущен на воду 30 декабря 1904 года. Рекордные сроки, между прочим! Более 70 метров в длину. Представьте себе чувства эмира, прекрасного наездника, дитя степей и гор, когда он увидел этого красавца на балтийских волнах. С российским флагом.

Эмир добился постройки мечети в столице, субсидировал покупку земли и само строительство. Надо заметить, что вопрос о строительстве в столице мечети мучительно тянулся с конца XVIII века. Верующие всего добились лишь выделения мест для намазов в казармах. И только вмешательство эмира позволило сдвинуть вопрос с мертвой точки. Закладку мечети приурочили к 25-летию вступления эмира Бухарского на престол. В фундамент заложили серебряные дощечки с выгравированным памятным текстом: «1910 года февраля 3 дня в присутствии генерал-адъютанта шейха Абдул-Ахад-хана эмира Бухарского и других почетных гостей заложена сия мечеть на земле, подаренной С.-Петербургским мусульманам Его Высочеством Эмиром. Да славословят в этом верующие Всевышнего о здравии главного жертвователя и всех тех лиц, кои денежными взносами или личным трудом содействовали возведению этой мечети»,

Про ордена, награды и российские титулы и говорить не приходится, все высшие награды вплоть до высшего ордена России — Святого Апостола Андрея Первозванного - красовались на мундире эмира. И это не мелочное заискивание перед знатью присоединенных земель, это была долговременная стратегическая линия на встраивание в российскую реальность с сохранением особенностей. У того же эмира, напоминаю, оставалась даже своя армия в подчинении (12.000 солдат), хотя необходимости в ней не было. Но обучали ее русские офицеры (на всякий случай), и оружие было российского производства. 

Эмир много путешествовал, особенно любил бывать в Крыму, с 1893 года приезжал каждый сезон. Здесь у него был дворец, и не только здесь.

Особенно эмир любил Ялту, для которой построил больницу с приемным отделением на сто мест, с лабораторией, хирургическим и гинекологическим отделениями, а благодарные горожане назвали его именем одну из улиц. Лечебницу, с разрешения Николая II, эмир назвал именем цесаревича Алексея. 

Эмир состоял в «Обществе помощи недостаточным ученикам и ученицам ялтинских гимназий», жертвовал немалые средства «Обществу помощи бедным татарам Южного берега». Согласитесь, подобные действия выходят за рамки пиара, поднимают самооценку донатора.

Эмир доверял царской власти. Сеид Абд-ал-Ахад-хан, сын принявшего протекторат России Музаффара, держал свои немалые деньги в Российском государственном банке — около 27 миллионов рублей золотом, ещё около 7 миллионов — в частных коммерческих банках России. Активно занимался бизнесом, в частности, международной торговлей каракулем.

Царская власть не вмешивалась в вопросы престолонаследия. 

После кончины эмира в 1910 году его сын Сеид Алим-хан, взойдя на престол, благодарил за соболезнования «по кончины моего родителя и оказанные мне знаки всемилостивейшаго благоволения». Кстати, образование он получил в Петербурге. Вскоре он следующим образом охарактеризовал состояние отношений с Россией: «Государство, известное под названием благородной Бухары, пользовалось, начиная с царствования моего деда, покойного эмира Сеид Музаффар-хана, а также в продолжение царствования моего уважаемого отца, покойного эмира Сеид Абд-ал-Ахада, и вплоть до моего царствования, недостойного раба Аллаха, дружбой великого Российского государства и благодаря ей спокойствием. Эта дружба между двумя государствами была прочной и тем более крепкой, что в течение царствования моего деда русское правительство заключило с бухарским правительством договор, в силу которого армия была ограничена 12-ю тысячами человек. Покуда существовало русское императорское правительство, бухарское правительство не имело никакой необходимости ни в [большой] армии, ни в военном снаряжении, и я мог в полной безопасности заниматься внутренними делами и заботиться об управлении и процветании моей страны...». Принципиальная оценка, не так ли?

Конечно, далеко не все было в радужных тонах. Бухарский эмират застрял в средневековье, несмотря на железные дороги и банки, колоссальным было влияние реакционного духовенства, не прекратили своих интриг англичане, и к ним добавились турки. Последний эмир не отличался созидательными качествами, сосредоточившись на удовольствиях. По слухам, имел гарем в 350 наложниц. Известный просветитель конца XIX в. Ахмад Дониш писал: «Мангытские правители (бухарская династия) присвоили себе все: из очага вдовы они похищали огонь, из благотворительных фондов – зерно, и все это обращали себе на брюхо и на разврат». Многое можно узнать по этому поводу у таджикского писателя Садриддина Айни.

Но русские войска стояли во всех ключевых точках, хлопок потоком шел в Россию, а в эмират и соседние ханства, Хивинское и Кокандское, завозилась российская промышленная продукция, сюда переселялись многие тысячи россиян. Расширялась сеть железных дорог. Со скрипом, но прогресс налаживался. А в базе лежала выверенная политика по отношению к местной элите, подкрепленная военной силой.

Может возникнуть вопрос, а к чему сейчас эти знания и соображения о делах давно минувших дней? Думаю, к тому, что часто история повторяется. И, согласитесь, деяниями наших прадедов можно гордиться и чему-то учиться.