Восстание оленеводов

Весной 1932 года коренное население полуострова Таймыр подняло восстание против политики большевиков. Туземцы были недовольны разрушением традиционного уклада и изъятием оленей в рамках коллективизации. Они убивали партработников и пытались отправить телеграмму в Лигу Наций. Остановить восстание удалось уговорами.

Советская власть начала попытки включить народы Крайнего Севере в построение социализма в конце 1920-х годов. Задача была непростая - за годы царской власти социальное развитие жителей тундры шло медленно. К 1917 году грамотных людей здесь было немного, образование находилось в зачаточном состоянии, а лечением занимались в основном шаманы. 

После гражданской войны на Таймыре зарождается кооперативное движение, начинают образовывать родовые советы. Их работу курировал Комитет содействия народностей северных окраин при президиуме ВЦИК. Помимо политической и хозяйственной работы, он помогал в сфере культуры и просвещения. В 1920-е годы удалось создать первые стационарные и кочевые школы, а также больницы.  

В конце 1930 года по решению ВЦИК на севере были созданы восемь национальных округов. В том числе Таймырский национальный округ с центром в Дудинке. Он входил в состав сначала Восточно-Сибирского, а с 1934 года - Красноярского края. 

Советская власть пыталась полностью встроить местное население в новую жизнь. На Крайнем Севере начались попытки коллективизации. Коренные народы пытались приучить к оседлому образу жизни и объединить в колхозы. 

Несмотря на специфичность региона, раскулачивание здесь проводили примерно по тем же принципам, что и во всем СССР. Однако местные жители часто заступались за зажиточных соседей. В традиции коренных народов севера оставалась внутриродовая взаимопомощь: неимущих родственников брали на иждивение или нанимали на работу.

“Причём валовый доход на душу в хозяйстве без найма был значительно выше, чем в хозяйствах с наймом – то есть если человек не брал «в прокормление» бедного родственника, то жил богаче сам. Значит, в вековой традиции определяющим для тундровика было не личное богатство как таковое, а помощь менее удачливому сородичу”, - писала о взаимоотношениях среди оленеводов член Клуба исследователей Таймыра Лариса Стрючкова.

Вместо кулацкой “уравниловки” предлагали советскую: через кредитование бедняков, обложение налогами кулаков и создание коллективных хозяйств. Местные жители не понимали, зачем им это нужно. Росло недовольство изъятием оленей в коллективное пользование и штрафами за невыполнение заданий по сдаче пушнины. В отдельных населенных пунктах устраивали акты сабожата: срывали заготовку и отказывались от работы в советах. 

Большевики в отдаленных от центра районах испытывали дефицит кадров, способных грамотно налаживать работу с местным населением. Необдуманные и безответственные действия партработников и в целом слабое понимание ими специфики региона усугубляли ситуацию. Уполномоченные окружного исполкома угрожали раскулачиванием не только кулаков, но и середняков, а иногда - говорили о физической расправе: “вот прилетит самолет, сбросит бомбы, и от населения тундры останется только пепел”. Местные советы от этого еще больше держались зажиточных соплеменников, а те настраивали их на выступления против политики партии.

28 марта 1932 года в административном центре Авамского района, поселке Волочанка, начался съезд, позже названный окружными властями “кулацким”. Около 50 делегатов-тундровиков потребовали встречи с властями для получения разъяснений, кто такие кулаки и “почему и кем они лишены всех прав”. Окружной исполком отправил в Волочанку секретаря Кудряшова, уполномоченного арестовать зачинщиков. Их попытки не просто провалились, но и обернулись настоящим восстанием.

Лидером выступления стал сорокалетний шаман Роман Бархатов. Долганин по национальности, до революции он получил образование у русского попа-миссионера. Бархатов еще в 1920-е годы участвовал в работе родовых советов и мечтал о создании Соединенных Штатов Орд Затундры. 

Восстание поддержали и шаманы других национальностей. Вскоре из Авамского оно распространилось на соседний Хатангский район. К 21 апреля местные жители захватили административный центр - Хатангу. В целом, повстанцы контролировали местность с населением около 5 тысяч человек. Актив их отряда насчитывал до 400 человек. 

За апрель 1932 года в Таймырском национальном округе убили 36 уполномоченных и партийных активистов. Хотя повстанцы были вооружены винтовками, ружьями и дробовиками, патроны понапрасну старались не тратить. Самым популярным орудием расправы был маут - аркан, которым привязывали к саням. Тело волокли через тундру, а потом бросали в воду. 

Прислушиваясь к призыву повстанческого руководства “хватать русских и вершить над ними суд по совести”, восставшие брали в заложники не только милиционеров и партработников, но и рядовых специалистов. Некоторых заложников казнили 21 апреля, после боя с большевистским отрядом и первых потерь со стороны повстанцев.

24 апреля собрание восставших направило во ВЦИК и окружной исполком телеграмму, подписанную представителями трех народов: долган, тунгусов и самоедов. Они заявили, что признают советскую власть и не стремятся к ее свержению, однако с приходом большевиков туземцы начали испытывать на себе “тяжесть налогов и небывалый нажим местных властей, поглощающим произволом великодержавного шовинизма”.

“Реконструкция нашего хозяйства на социалистические рельсы начала производиться темпами центральных частей Союза, без всякого учета специфических условий Севера. Наложение налогов, платежей, твердых заданий по пушнине, превышающих действительную возможность, неправильное определение классового расслоения, разъезды вооруженных русских, разного рода перегибы национальной политики местных властей среди туземного населения привели к полному негодованию, охватившему в данный момент районы Авамский, Хатангский, Ессейский, часть Якутии общей численностью более 5 тысяч душ”, - говорилось в телеграмме. 

Руководители повстанцев призвали власти СССР остановить Таймырский окружной исполком, начавший формировать новый отряд для подавления восстания. Все вопросы было предложено решить мирно. Авторы телеграммы даже подчеркнули, что не отказываются “от справедливых повинностей перед государством”.

Руководить новым отрядом, которого опасались повстанцы, поручили начальнику Игарского отдела ОГПУ Михаилу Шорохову. В начале мая его команда выдвинулась в сторону Волочанки. Контроль над ней удавалось сохранить большевикам, ожидавшим нападения восставших. 

Повстанцы, тем временем, продолжали попытки оповестить мир о своей позиции. 5 мая они согласовали текст новой телеграммы, адресованной не только ВЦИК, но и Лиге Наций. В ней говорилось, что причиной выступления стал “произвол великодержавного шовинизма” и необдуманные действия властей, которые привели к “непонятному для тундры классовому расслоению”. 

“Расправа с восставшими превзошла все границы. Не щадя детей, на рассвете, 21 апреля с. г., русские открыли огонь по туземным мирным жилищам. Получив единодушный отпор нашей стороны, русские опять стягивают военные силы и пользуясь всеми техническими средствами, опять хотят двинуться на туземцев. Во имя всемогущего Бога, мы, угнетенные племена Таймырского полуострова, с мольбой обращаемся ко всем Европейским державам о защите и удержании руки властей от несправедливой расправы. Нам хорошо известна цивилизованная забота Европейских держав о своих племенах. Через громадные пространства мы, туземцы Русского Севера, протягиваем к вам руки с твердым убеждением, надеждой получить помощь в самое ближайшее время”, - заявили авторы телеграммы.

Они планировали дать это сообщение в радиоэфир. Для этого нужно было попасть в поселок Диксон, где действовала мощная радиостанция. В группе делегатов отправился лично Бархатов.

9 мая в Волочанку прибыл отряд Шорохова. В своих воспоминаниях командир писал, что сумел поймать и сагитировать разведчика-долганина по прозвищу Булу. 

“Устроив обед, я угостил Булу стаканом разведенного спирта, чтобы вызвать на более откровенный разговор. В дальнейшей беседе он подробно отвечал на интересующие меня вопросы. Сообщая о настроениях повстанцев, объяснил, что “… после боя 21 апреля они стали более смелыми и активными, этому способствовала сила религиозного внушения Бархатова …, поднявшая воинственный дух. Узнав, что идет новый отряд, восставшие стали ближе держаться чум к чуму, зная, что придется встретиться с отрядом ГПУ”, - писал Шорохов.

Булу показали пулеметы и гранаты и, взяв с него слово вести разъяснительные беседы с сородичами, отпустили домой. После отъезда Бархатова в Диксон и рассказов соплеменника о страшном оружии ОГПУ, боевой дух восставших начал падать. По предложению Шорохова они согласились на переговоры. Большевики убедили туземцев разоружиться, пообещав не преследовать их. После того как повстанцы Авамского района отказались от борьбы, их примеру последовали и в Хатанге. Бархатова по пути в Диксон убили его товарищи. Они тоже решили, что смысла в сопротивлении нет. 

Отряд Шорохова покинул тундру 18 июня. Позже причины случившегося расследовала краевая комиссия. Рассмотрев ее материалы, оргбюро ЦК ВКП (б) решило наказать виновных в перегибах и форсировании коллективизации. Обобществление оленеводческих хозяйств на Таймыре временно приостановили. Только 2 июня 1938 года президиум Таймырского окрисполкома принял постановление “О передаче колхозам оленей репрессированных кулаков, шаманов, князей”.

Оттепель поспособствовал сближению туземцев с советской властью. С 1931 по 1935 год вовлеченность населения в колхозы вырос с 3,8% до 22,1%. Повстанцев, ответственных за убийство советских работников, судили. Восемь человек приговорили к высшей мере, еще троих - к 10 годам лагерей. 

Это текст исторического проекта «бармалеи/партизаны» — коллектива журналистов, который решил, что аналогий и перекличек между современной Россией и событиями XX века настолько много, что почему бы не сделать об этом медиа. Другие материалы проекта «бармалеи/партизаны» в телеграме и инстаграме.