Восстание декабристов

Вечером 13 (25) декабря 1825 г. Рылеев попросил Петра Каховского ранним утром 14 (26) декабря проникнуть в Зимний дворец и убить Николая. Сначала Каховский согласился, но около 6 утра отказался действовать в одиночку. После этого Александр Якубович отказался вести матросов Гвардейского экипажа и Измайловский полк в Зимний дворец.

В ту же ночь поручик лейб-гвардии Конно-егерского полка А. В. Чевкин, близкий к участникам тайного общества, явился в казармы 1-го батальона лейб-гвардии Преображенского полка и пытался убедить солдат не давать присягу вместе с другими гвардейскими полками. Попытка провалилась, и агитатор был арестован.

Позже в ту же ночь офицеры-участники заговора продолжали агитацию среди солдат в казармах. Однако за несколько дней до запланированного выступления Николай получил предупреждение от начальника Главного штаба И. И. Дибича и подпоручика Якова Ростовцева, близкого к декабристам. В донесении Дибича, составленном на основе доносов И. В. Шервуда и А. И. Майбороды, упоминалось о существовании влиятельного тайного общества против самодержавной власти с центрами в Санкт-Петербурге, Москве, 1-й и 2-й армиях, а также приводились фамилии заговорщиков (среди них К. Ф. Рылеев и один из братьев Бестужевых, имя которого не называли).

В итоге присяга Сената Николаю и его провозглашение императором были перенесены на более ранний час и завершились уже в 7 часов утра.

Ранним утром 14 (26) декабря попытки офицеров во главе с графом И. П. Коновницыным поднять мятеж среди лейб-гвардии Конной артиллерии потерпели неудачу. Несмотря на срыв проведения присяги, начальник артиллерии Гвардейского корпуса, генерал от артиллерии И. О. Сухозанет, сумел ограничить заговорщиков в отдельном помещении. Офицеры вырвались из-под ареста и успели сбежать, однако мятеж среди конноартиллеристов никак не состоялся: власти убедили солдат принять присягу новому императору, а Николай I из-за ненадёжности в решающий момент не стал посылать подкрепление, оставив их в казармах.

Одновременно, несмотря на сопротивление части офицеров-заговорщиков, присяга состоялась в лейб-гвардии Измайловского полка, что побудило М. И. Пущина, участвовавшего в подготовке восстания, отказаться от поднятия восстания в соседнем лейб-гвардии Конно-пионерном эскадроне.

К 10 часам утра 14 (26) декабря 1825 года А. А. Бестужев и князь Д. А. Щепин-Ростовский, захватив батальонные и полковые знамёна, появились в казармах лейб-гвардии Московского полка и начали обходить роты в компании других офицеров-заговорщиков. Бестужев представлялся адъютантом великого князя Константина Павловича и утверждал, что тот, несмотря на сокращение срока военной службы до 15 лет, не отказался от престола, а был арестован великим князем Николаем Павловичем, узурпировавшим власть. Он призывал солдат выступить против новой присяги.

В ответ на эту акцию бригадный командир генерал-майор В. Н. Шеншин, командир полка генерал-майор барон П. А. Фредерикси и командир одного из батальонов, полковник П. К. Хвощинский, пытались остановить восставших; первые двое получили тяжкие ранения от Щепина-Ростовского. В то же время в лейб-гвардии Гренадерского полка началась присяга, которую пытался сорвать участник заговора, подпоручик А. Л. Кожевников. Его арестовали, и церемонию довели до конца.

К 11 часам утра 14 (26) декабря 1825 года штабс-капитаны гвардии – Александр Бестужев, Михаил Бестужев и Дмитрий Щепин-Ростовский – вывели на Сенатскую площадь около 800 солдат Московского лейб-гвардии полка. Восставшие подразделения появились на площади, где братья Бестужевы и князь Щепин-Ростовский выстроили солдат у памятника императору Петру I, напротив входа в Сенат, образовав заградительную цепь под общим командованием князя Е. П. Оболенского. Нижним чинам было поручено защищать не только законного правителя – Константина, но и требовать введения конституции «основных законов».

Оставшиеся в казармах (более 900 человек) солдаты Московского полка, несмотря на первоначальное сопротивление, под давлением шефа полка, великого князя Михаила Павловича, почти все присягнули Николаю I.

В 12 часов дня в казармы лейб-гренадер прибыл князь А. И. Одоевский, член тайного общества, сославшись на то, что часть гвардии не дала присягу новому императору, убедил ротного командира лейб-гвардии Гренадерского полка, поручика А. Н. Сутгофа, выступить. Объявив солдатам, что их обманули, Сутгоф сумел вывести свою роту (около 200 человек) из казарм, пересечь по льду Невы – отказавшись от первоначального плана захвата Петропавловской крепости – и прибыть на Сенатскую площадь.

Собравшиеся на площади офицеры и солдаты оказались вынуждены ждать, так как ожидали прибытия других полков и появления «диктатора» – князя С. П. Трубецкого. В это время Трубецкой находился в здании Главного штаба на Дворцовой площади, периодически выходя и узнавая о развитии событий. Оценив, что войск недостаточно для успеха и не желая начинать кровопролитие при переходе повстанцев к активным действиям, Трубецкой покинул штаб и направился к своей сестре, графине Е. П. Потёмкиной, проживавшей на Исаакиевской площади, где оставался до конца дня.

Восставшие полки продолжали занимать Сенатскую площадь, пока заговорщики не смогли прийти к единому решению относительно назначения нового руководителя.

Из-за отсутствия «диктатора» восставшие оказались без единого руководства. К. Ф. Рылеев, понимая, что численности оказалось недостаточно, отправился на поиски князя С. П. Трубецкого, а затем направился в казармы лейб-гвардии Финляндского полка, чтобы склонить их к участию в выступлении. Среди лидеров заговора на площади остались князь Е. П. Оболенский и штатский И. И. Пущин. Заместники Трубецкого по командованию – А. И. Якубович и А. М. Булатов – также не приступили к своим обязанностям: первый появился на площади, но отказался принять руководство, а Булатов наблюдал за ситуацией со стороны на Адмиралтейской площади, так и не решившись встать на сторону восставших из-за сомнений в успехе и недоверии к руководителям заговора, Трубецкому и Рылееву.

Одновременно началась присяга и в Гвардейском морском экипаже, но офицеры и часть нижних чинов, подготовленные А. П. Арбузовым и другими организаторами заговора, выступили с протестом. Лейтенант Фёдор Вишневский потребовал предъявить «оригинальный акт» отречения великого князя Константина Павловича. Когда не удалось добиться от чинов проведения присяги, командир 2-й бригады 1-й гвардейской пехотной дивизии, генерал-майор Сергей Шипов (бывший член Союза благоденствия), отдал приказ арестовать Вишневского. Вскоре остальные ротные командиры потребовали взять их под стражу в знак солидарности.

Получив известие от лейтенанта Николая Чижова о выходе солдат лейб-гвардии Московского полка на Сенатскую площадь, Н. А. Бестужев убедил младших офицеров освободить ротных командиров, а затем вместе с А. П. Арбузовым повёл почти весь Гвардейский морской экипаж (около 1,1 тыс. человек) на Сенатскую площадь.

Начальник штаба Гвардейского корпуса генерал-майор Александр Нейдгардт, а затем М. А. Милорадович сообщили государю о том, что на Сенатской площади появились солдаты лейб-гвардии Московского полка, отказавшиеся от присяги. Услышав это, император приказал Милорадовичу вывести на площадь уже присягнувший лейб-гвардии Конный полк и прекратить беспорядки. Своим появлением верхом перед солдатами, построившимися в каре, граф М. А. Милорадович, герой Отечественной войны 1812 года и Санкт-Петербургский военный генерал-губернатор, уверял их в том, что хоть он и хотел видеть императором Константина, тот отказался, и что отречение уже имело место. Оболенский, выйдя из рядов восставших, пытался убедить Милорадовича уехать, но, видя, что генерал не слушает, легко ранил его штыком в бок, опасаясь, что тот сможет отвести солдат с площади и помешать восстанию. Одновременно Каховский выстрелил в генерал-губернатора из пистолета. Раненого Милорадовича увезли в казармы конногвардейцев, где он скончался в ночь на 15 (27) декабря. Позже, перед смертью, он даже обрадовался, узнав, что в него попала пуля – свидетельство тому, что стреляли не солдаты.

После этого в качестве парламентёра на площадь направился командующий Гвардейским корпусом генерал от кавалерии А. Л. Воинов, однако мятежники его отогнали.

Около 12 часов император Николай I вместе с 1-м батальоном лейб-гвардии Преображенского полка прибыл на Сенатскую площадь. Сначала он полагал, что возникшее возмущение связано не с заговором, а с сомнениями части солдат и офицеров относительно отречения Константина, и намеревался убедить восставших в законности своего вступления на престол. Когда к нему подъехал А. И. Якубович, отказавшийся полностью от повстанческих рядов и заявивший о своем переходе на сторону нового правителя, император отдал ему приказ уговорить восставших сдаться, гарантируя им полное прощение. Однако Якубович, возможно, стремясь организовать переговоры между Николаем I и повстанцами и добиться удовлетворения некоторых требований тайного общества, старался внушить солдатам страх перед новым императором, а при повторном визите монарха – веру в верность присяге великому князю Константину Павловичу, что привело к провалу его миссии.

Одновременно с Якубовичем Николай I направил к восставшим флигель-адъютанта Н. Д. Дурново, но тот не смог говорить, так как его отогнали штыками. Неудача переговоров вынудила императора отдать приказ об окружении Сенатской площади войсками, уже давшими присягу. Сначала он лично разместил 1-й батальон Преображенского полка у Адмиралтейского бульвара, выходящего на площадь. Затем генерал-майор А. Ф. Орлов поставил в распоряжение свой лейб-гвардии Конный полк вдоль западного крыла Адмиралтейства до берега Невы. После этого рота Преображенского полка и два эскадрона конногвардейцев перешли к Неве, заняв подход к Исаакиевскому мосту.

Кавалергардский полк разместили на Адмиралтейской площади у дома князя Д. И. Лобанова-Ростовского, Конно-пионерный дивизион – на Английской набережной и на Сенатской площади возле Невы. Позднее лейб-гвардии Семёновский полк занял позицию у манежа лейб-гвардии Конного полка, сводный батальон из трёх рот лейб-гвардии Павловского полка – на мосту у Адмиралтейского канала рядом с Семёновским полком, а затем – на Галерной улице. Солдаты лейб-гвардии Московского полка, давшие присягу, были размещены на углу Сенатской и Адмиралтейской площадей, возле забора, который ограждал строящийся Исаакиевский собор. Лейб-гвардии Измайловский и Егерский полки, признанные наименее надёжными, оставили в резерве на Адмиралтейской площади, а верная Николаю I часть лейб-гвардии Финляндского полка разместилась на Английской набережной, рядом с коннопионерами и конногвардейцами.

Артиллерийские подразделения 1-й артиллерийской бригады Лейб-гвардии удалось доставить, однако пушки долгое время оставались без зарядов, что вынудило дополнительно направить надежных офицеров и рядовых для дозаправки. К концу дня император сконцентрировал против мятежников около 12 тыс. штыков и сабель.

Непосредственное командование войсками, направленными против повстанцев, осуществляли сам государь, оставшийся на Адмиралтейском бульваре, и его брат, великий князь Михаил Павлович, командовавший войсками у манежа Конной гвардии.

Николай I также усилил охрану Зимнего дворца: у главных ворот была размещена караульная рота Лейб-гвардии Финляндского полка, а во дворе – Сапёрный батальон Лейб-гвардии.

После присяги в Кавалергардском полку несколько офицеров, состоявших в тайных обществах (таких как И. А. Анненков, А. С. Горожанский и А. М. Муравьёв), пытались остановить своих солдат, направленных на подавление восстания, но потерпели неудачу и были вынуждены стать на сторону императора Николая I. Исключением стал А. С. Горожанский, который проводил агитацию среди нижних чинов и в конечном итоге присоединился к восставшим.

Когда верные войска прибыли на Сенатскую площадь, Николай I несколько раз отдавал приказ атаковать восставших с помощью кавалергардов и лейб-гвардии Конного полка. Однако из-за гололедицы действия конницы оказались затруднены, и обе стороны не понесли значительных потерь, так как повстанцы предпочитали стрелять в воздух.

На площади собралось множество петербуржцев, и основное настроение этой толпы, по свидетельствам современников, насчитывавшей десятки тысяч человек, было сочувствующим к восставшим. В сторону Николая и его свиты летели поленья и камни. Образовались два «кольца» народа: первое окружало каре восставших и состояло из тех, кто пришёл раньше, а второе, состоящее из пришедших позже, оказалось за пределами площади, так как жандармы не пропускали их к восставшим. Николай, судя по его дневнику, осознавал опасность этого окружения, которое могло привести к серьёзным последствиям. Он сомневался в своём успехе, «осознавая важность ситуации и не предвидя её исход». В результате было решено подготовить экипажи для членов царской семьи на случай необходимости бегства в Царское Село. Позже Николай не раз говорил своему брату Михаилу: «Самое удивительное в этой истории — это то, что нас с тобой тогда не пристрелили».

Николай I отправил митрополита Серафима и киевского митрополита Евгения, чтобы они попытались убедить солдат в законности присяги и призвали их не проливать кровь «единоверцев». Однако, по свидетельству дьякона Прохора Иванова, солдаты ответили митрополитам: «Какой ты митрополит, если на протяжении двух недель присягнул двум императорам? Мы вам не верим, уходите!».

В 2 часа дня поручик Н. А. Панов вывел из казарм оставшихся солдат лейб-гвардии Гренадерского полка (за исключением одной роты и караульных, всего более 1000 человек) и направил их через Неву, Миллионную улицу и Дворцовую площадь к Сенату. По пути бунтующие гренадеры столкнулись на Миллионной улице с артиллерийскими орудиями, которые Николай I вызвал для поддержки правительственных войск, но, не получив приказа, не тронули их. Гренадеры смогли войти во двор Зимнего дворца, но, увидев охрану лейб-гвардии Сапёрного батальона и роту лейб-гвардии Финляндского полка у ворот, отказались от идеи захвата дворца и направились к Сенатской площади, куда прибыли около 3 часов дня. Командир полка полковник Н. К. Стюрлер следовал за солдатами, требуя возвращения в казармы, но был смертельно ранен П. Г. Каховским и князем Е. П. Оболенским (умер от ран на следующий день).

Митрополиты прекратили свои попытки убедить солдат, когда на площади появился Гвардейский морской экипаж под командованием капитан-лейтенанта Николая Бестужева и лейтенанта Антона Арбузова, а вскоре после этого прибыли ещё четыре роты лейб-гвардии Гренадерского полка под руководством поручика Николая Панова. Таким образом, все восставшие войска собрались лишь спустя два с лишним часа после начала восстания. В итоге около 3000 солдат были выведены на площадь 30 офицерами-декабристами.

Руководители заговора не смогли выработать четкого плана действий. А. А. Бестужев и И. И. Пущин придерживались выжидательной тактики, считая, что следует продержаться до вечера, когда на сторону восставших могут перейти некоторые верные правительству полки. Оболенский же настаивал на возвращении в казармы для укрепления позиций. В такой ситуации новый «диктатор» не отдал ни одного приказа.

Не имея ясного представления о масштабах мятежа и стремясь избежать массового кровопролития в день своего вступления на трон, Николай I продолжал пытаться уговорить мятежные части покинуть площадь и вернуться в казармы. По его указанию великий князь Михаил Павлович дважды обращался к Гвардейскому экипажу, ссылаясь на личные встречи с великим князем Константином Павловичем, чтобы подтвердить истинность его отречения. Однако В. К. Кюхельбекер, опасаясь влияния слов брата императора на солдат, прицелился в великого князя из пистолета, но матросы Гвардейского экипажа помешали выстрелу. После этого Николай I приказал кавалерии снова атаковать восставших, но это также не увенчалось успехом.

Новый император боялся наступления темноты, так как опасался, что «волнение может распространиться на чернь», которая могла бы активизироваться в темноте. Поэтому в 5 часов вечера, под влиянием генерала от кавалерии И. В. Васильчикова и начальника штаба 1-й армии генерал-лейтенанта К. Ф. фон Толя, Николай I решил использовать против повстанцев четыре артиллерийских орудия, доставленные по его приказу. Гвардейская артиллерия под командованием генерала И. О. Сухозанета заняла позиции на Адмиралтейском бульваре. Перед началом стрельбы император послал к восставшим Сухозанета с последним предложением сдаться под угрозой расстрела картечью, но мятежники прогнали парламентёра и открыли огонь.

Заговорщики не воспринимали угрозу всерьез, полагая, что артиллеристы не будут стрелять по «своим». В этой ситуации Николай I отдал приказ о начале стрельбы. Первый залп был произведен холостыми зарядами, что не оказало эффекта. Затем был дан залп картечью, который попал выше рядов мятежников. Восставшие ответили ружейным огнем, но вскоре началось бегство в сторону Невы. Некоторые офицеры-заговорщики (Н. А. и А. А. Бестужевы, М. К. Кюхельбекер) пытались остановить бегущих солдат для оказания сопротивления наступающей кавалерии.

По свидетельству декабриста Владимира Штейнгеля, можно было ограничиться этим, но Сухозанет произвел еще несколько выстрелов вдоль узкого Галерного переулка и поперек Невы к Академии художеств, куда стремились убежать толпы любопытных. Восставшие солдаты бросились на лед Невы, чтобы перебраться на Васильевский остров. Михаил Бестужев попытался вновь построить солдат в боевой порядок на льду и атаковать Петропавловскую крепость. Однако войска были обстреляны из пушек ядрами, которые выдвинула к Неве лейб-гвардии 1-я артиллерийская бригада. Ядра ударялись об лед, раскалывая его, и отряд солдат рассеялся, многие из них утонули.

К ночи восстание было подавлено.