Воспоминания об обмене
«Письма политзаключённым»
Новости об освобождении
1 августа 2024 года, 19:41 по Москве. В телеграм-канале Андрея Пивоварова выходит пост из одного предложения: «Андрей Пивоваров на свободе». Андрей стал последним в тот день, чьё освобождение официально подтвердили. Всего из российских тюрем вышли 16 человек — их обменяли на восьмерых убийц и шпионов, сидевших в странах Европы и США.
Андрей Пивоваров — политик, бывший директор «Открытой России». Весной 2021 года он заявил, что собирается баллотироваться в Госдуму от «Яблока», а через несколько дней его задержали за осуществление деятельности «нежелательной организации». Приговорили к 4 годам колонии.
Примерно за 20 минут до сообщения в канале Андрея на странице Наталии Дёминой в фейсбуке вышел пост: «Валерий Яшин пишет мне: Илья Яшин позвонил!!! В Анкаре». Именно в Анкару прилетел борт с освобождёнными политзаключёнными, и только оттуда они начали отзваниваться родным. Всё время до того в новостях были только слухи: то ли готовится обмен, то ли, напротив, что-то плохое… Кто точно выйдет на свободу — тоже было неизвестно.
Илья Яшин — политик, бывший московский муниципальный депутат. С начала войны активно выступал против неё и регулярно проводил новостные стримы. За рассказ о резне в Буче на одном из таких стримов Илью приговорили к 8,5 годам колонии. Находился в заключении с 27 июня 2022 года.
Ровно за минуту до известия об Илье, в 19:16, выходит пост в канале Ксении Фадеевой, тоже лаконичный: «Ксения на свободе».
Ксения Фадеева — политик, бывшая глава томского штаба Навального и депутат городской думы. Она проводила протестные акции и расследовала коррупцию в регионе, а осенью 2023 года её отправили в СИЗО за «организацию экстремистского сообщества». Ксению приговорили к 9 годам колонии.
Освободили в тот день трёх координаторов штабов Навального, ещё одним из них был Вадим Останин.
Вадим Останин — политик, бывший руководитель штабов Навального в Барнауле и Бийске. Он проводил антикоррупционные расследования, в том числе расследовал вырубку алтайского леса, организовывал митинги. Его обвинили в создании «экстремистского сообщества» в конце 2021 года, а 10 марта 2022 взяли под стражу. Приговор — 9 лет колонии.
В канале Саши Скочиленко вышел кружочек, в нём девушка Саши Соня говорит: «Друзья, у меня для всех нас прекрасные новости: Саша только что позвонила мне, её обменяли. В скором времени она с другими политзаключёнными вылетает из Анкары в Германию. Спасибо за то, что так поддерживали нас всё это время!»
Саша Скочиленко — художница и музыкантка. Саша рисовала комиксы о депрессии, выступала на концертах. После начала войны она зашла в магазин и заменила несколько ценников на антивоенные листовки. За это её приговорили к 7 годам колонии. Под стражей была с 11 апреля 2022 года.
В 19:08 Центр «Мемориал» сообщает: «Только что Олег Орлов позвонил своей супруге из самолета — он летит в Кёльн. <…> Мы очень рады, что часть из российских политзеков оказались на свободе! Однако важно помнить, что в российских местах лишения свободы остаются ещё сотни людей, преследуемых по политическим мотивам. Необходимо продолжать поддерживать их и добиваться справедливости».
Олег Орлов — правозащитник, сооснователь «Мемориала». В девяностые работал наблюдателем во время вооружённых конфликтов в Армении, Азербайджане, Таджикистане, Молдове, в зоне ингушско-осетинского конфликта, в Чечне. Участвовал в переговорах с террористами в Будённовске и добровольно стал заложником Басаева. В нулевые был членом Совета по правам человека. После начала полномасштабного вторжения в Украину в 2022 году выходил в антивоенные пикеты и написал статью «Им хотелось фашизма. Они его получили». За этот текст его обвинили в дискредитации армии и приговорили к 2,5 годам колонии. Под стражей Олег был с 27 февраля 2024 года.
Ещё за 15 минут до — вышел пост в канале Лилии Чанышевой: «Обмен состоялся. Скоро мы увидим Лилию Чанышеву на свободе».
Лилия Чанышева — политик, бывший координатор штаба Навального в Уфе. Она организовывала протесты, защищала гору Куштау, но к моменту ареста уже не занималась политикой. Впрочем, это не помешало следствию обвинить её в создании «экстремистского сообщества». Лилию задержали 9 ноября 2021 года, приговорили к 9,5 годам колонии.
Белый дом сообщил об освобождении Алсу Курмашевой, у которой было американское гражданство. На сайте вышло сообщение: «Нам удалось договориться об освобождении 16 человек из России, включая пятерых немцев и семерых российских граждан, которые были политическими заключёнными у себя на Родине. Часть из них несправедливо удерживали в заключении годами. Все они перенесли невообразимые страдания и пытку неопределённостью. Сегодня их мучениям пришёл конец».
Алсу Курмашева — журналистка. Была редактором «Idel.Реалий», в ноябре 2022 года выпустила книгу «Нет войне. 40 историй россиян, выступающих против вторжения в Украину». 18 октября 2023 года её задержали за то, что она не донесла на саму себя — не сообщила, что она якобы иноагент. 12 декабря её обвинили в распространении «фейков» об армии. Приговорили Алсу к 6,5 годам колонии.
Позднее в сети появилось видео звонка Владимира Кара-Мурзы своей семье, на нём он разговаривает с дочерью:
— Алло? Пап?
— Да, Катюшечка, это ты?
— Да, да, пап, привет.
— Привет, маленький!
— Привет, хорошо тебя слышать.
— Вы там где?
— Мы в Овальном кабинете, — переходит на английский.
— У меня нет слов. — Обращается уже к американским властям: — Я был уверен, что умру в тюрьме. Я не верю в то, что происходит. Мне всё ещё кажется, что я сплю в своей камере в Омске, вместо того чтобы слышать ваш голос. Но я хочу сказать, что вы проделали великолепную работу, спасли так много жизней. Кажется, нас 16 человек в самолёте. Я до сих пор не верю в то, что происходит. Не думаю, что в мире есть много более важных вещей, чем спасение человеческих жизней.
Владимир Кара-Мурза — политик, журналист, историк, автор документальных фильмов. Его задержали 11 апреля 2022 года за неповиновение полиции, 22 апреля завели на него уголовное дело о «фейках об армии», в августе обвинили в «участии в деятельности нежелательной организации», а в октябре — в госизмене. Причиной были несогласие с войной и политическая деятельность — Владимира ещё в 2015 и 2017 году пытались отравить спецслужбы, но он выжил и продолжал свою работу. Приговорили к 25 годам колонии строгого режима.
Незадолго до этого, около половины седьмого подтвердилось освобождение ещё одного американца — Эвана Гершковича, о нём сообщили в «The Wall Street Journal».
Эван Гершкович — журналист. Работал в американском издании «The Wall Street Journal». Его обвинили в шпионаже за то, что он писал материал о восприятии войны людьми в России. Эвана задержали 30 марта 2023 года, приговорили к 16 годам колонии строгого режима.
В 17:47 в телеграм-канале Кевина Лика выложили сообщение: «Мы с большой радостью сообщаем, что испытание российской тюрьмой подошло к завершению. За решёткой Кевин провёл 526 дней и наконец-то возвращается на Родину — в Германию — куда и направлялся перед арестом». Это стало первым официальным известием: обмен состоялся, политзаключённые вышли на свободу.
Кевин Лик — школьник. Кевина взяли под стражу 23 февраля 2023 года, обвинили в государственной измене. Приговорили к 4 годам колонии.
В этот день освободили ещё нескольких человек:
— Американца, бывшего морпеха Пола Уилана;
— Гражданина Германии и России, политолога Дитера Воронина, который проходил по одному делу с Иваном Сафроновым;
— Гражданина Германии и России, велоактивиста Германа Мойжеса;
— Гражданина Германии, медика Рико Кригера, которого приговорили к смертной казни в Беларуси;
— Гражданина Германии Патрика Шёбеля.
Дорога в Германию. Дорога из России.
Из Анкары большая часть бывших политзаключённых села на самолёт в Кёльн. Исключением стали Алсу и Эван — они полетели домой в США. В тот же день появились кадры с авиабазы в Мэриленде, где освободившихся встретили их родственники, тогдашний президент США Джо Байден и вице-президент Камала Харрис.
Эван Гершкович наконец-то смог обнять свою маму.
Алсу Курмашева встретилась с мужем и дочерями.
Андрей, Илья, Ксения, Вадим, Саша, Олег, Лилия, Владимир и Кевин полетели в Германию. О том полёте Саша вспоминала:
…мы летели час или полтора, и я думала: «Блин, почему нам не предлагают поесть? Почему не предлагают поесть? Почему не предлагают?». А потом я вспомнила: «Блин, почему какие-то люди должны предлагать мне поесть?». За меня два с половиной года решали, когда я буду есть, что я буду есть, когда я буду гулять, когда я буду звонить, когда я буду вставать, когда я буду спать… Я больше не заключённая, я могу сама решать, когда я хочу есть! Я просто сказала: «Мне жаль прерывать вашу беседу, вашу дискуссию, но можно, пожалуйста, поесть?». «Конечно, вот, проходи на кухню, выбирай что хочешь, салаты, сэндвичи». Там салат, который мне можно! Я его съела, там были удивительно вкусные напитки. Я просто первый раз вообще за еду порадовалась. Я ощутила немного свободы.
В Кёльне освободившихся встретил Олаф Шольц — на тот момент канцлер Германии. Владимир позже вспоминал, что на этой встрече он был в тех же кальсонах и резиновых тапочках для душа, в которых его вытащили из тюремной камеры. Многие политзаключённые были в робах, кому-то повезло больше — им дали возможность переодеться. Саша в интервью «Медиазоне» рассказала об этом диалоге так: «У нас была политическая повестка, нашлись люди, которые высказались за всех нас. Я подумала, что мне, собственно, нечего добавить, потому что Шольц — занятой человек. И что, он будет нас час, что ли, слушать? Понятно, что мы все очень благодарны. Я когда жала ему руку, я так и сказала. Что я могу еще к этому добавить?»
Шольц после разговора выступал перед прессой и заявил:
У аэропорта столпились встречающие и журналисты — десятки людей поехали в Кёльн сразу, как только стало известно, куда везут бывших политзаключённых. В тот день они так и не вышли к толпе — как потом вспоминали, им никто не сообщил, что их встречают, а сами они были слишком вымотаны и, к тому же, не ожидали, что их обмен вызовет такой ажиотаж. Однако это едва ли могло кого-то расстроить: люди были удовлетворены уже тем, что узнали точно — политзаключённые вышли на свободу.
А всего за несколько часов до этого освободившиеся летели в самолёте из России в Турцию под надзором спецслужб. Кевин в интервью «Новой газете» рассказывал, как общался с сопровождавшим его ФСБшником:
…они не понимали, как с нами обращаться: как с простыми гражданами или как с предателями. Я у сотрудника спрашивал, почему он решил пойти в ФСБ. Он рассказал, что его пригласили, так как он мастер по рукопашному бою. Удивился, когда узнал, что меня арестовали, когда я был в десятом классе. Предложил мне термос с чаем, но я отказался. Он сразу понял, что я опасаюсь, что чай может быть отправлен.
Илье в самолёте и вовсе угрожали прямым текстом: «Вы особо не увлекайтесь из-за границы, потому что Красиков может и снова вернуться в Берлин или куда родина пошлет». Или: «Мы понимаем, что ты хочешь вернуться. И ты, конечно, можешь вернуться — как Навальный. И мы тебя снова арестуем — как Навального. И закончишь ты свои дни — как Навальный».
В самолёт политзаключённых вёз автобус, в котором они впервые смогли увидеть друг друга. Однако некоторые освобождённые позднее вспоминали, что в тот момент они понятия не имели, куда едут, а многие и вовсе боялись казни. Так, Саша рассказывала «Дождю»: «Нас сопровождал десяток человек в балаклавах. Гражданину Германии [вероятно, речь о Рико Кригере] заломили руки за спину. Не давали сидеть вместе в автобусе. Я стала спрашивать, куда и зачем мы едем. Мне сказали: если будешь базарить, поедешь в мешке. Мне казалось, что нас везут расстреливать».
Лилия напротив поняла именно в автобусе, что её точно везут на обмен — осознала она это, по её словам, когда увидела Илью.
Олег и Илья больше всего переживали из-за того, что не увидели в автобусе Алексея Горинова. Илья ещё сидя в колонии заявлял, что отказывается от обмена и что хочет, чтобы при любой возможности вытаскивали Горинова. Олег в интервью «Медузе» вспоминал:
А почему я? Про Алексея Горинова говорили бесконечно, что его прежде всего нужно на обмен, а обменяли меня. Меня, который по сравнению с другими просидел-то вообще ничего.
Алексей Горинов — первый политзаключённый, который получил реальный срок по статье о «фейках», у него серьёзные проблемы со здоровьем, и всё время его содержат в ужасных условиях, постоянно отправляют в ШИЗО, из-за чего он часто болеет. И многие свидетели обмена, и даже его участники были возмущены, что из колоний не освободили в первую очередь людей с тяжёлыми заболеваниями.
Больница. Лефортово.
Из кёльнского аэропорта освобождённых повезли в больницу. Заключение в российской тюрьме — тяжёлое испытание даже для абсолютно здорового человека, и им необходимы были обследования. Кроме того, у западных стран были опасения, что перед обменом заключённых могли отравить — к счастью, эти опасения не подтвердились.
Андрей рассказывал в интервью «Вёрстке»:
…забавно, конечно, как серьёзно врачи подходили к этому. Когда мы прилетели, они очень интеллигентно, вежливо подошли и поинтересовались, не брали ли мы что-нибудь с собой? Не трогали каких-то странных предметов? А потом предложили, чтобы нас обследовали на уровень радиации. Пришла какая-то девушка с серьёзным аппаратом и проверила, не пищим ли мы.
В больнице освободившиеся смогли впервые встретиться со своими коллегами, друзьями и знакомыми журналистами. По всему миру разлетелся фоторепортаж фотографа «Медузы» Евгения Фельдмана. Похудевшие, в тюремных робах, ещё толком не пришедшие в себя вчерашние политзаключённые болтают друг с другом за чашкой чая, смеются, впервые за несколько лет держат в руках телефоны и ходят за покупками.
Всего пару дней назад все эти люди сидели в московском «Лефортово» — одном из самых строгих СИЗО страны. Туда их привезли для подготовки к обмену.
Саша в интервью «Медиазоне» вспоминала про условия:
…чаще всего это был просто голод, голод, голод, голод и холод. Мне было очень холодно в этой робе. Ну, может, среднестатистическому человеку там было жарко, но мне было холодно, потому что у меня низкое давление, еще у меня анемия недавно началась. Просто я думала, что умру там, на хрен, от холода.
Похожей историей поделился Илья:
Меня завели в камеру, там такие маленькие двухместные камеры. В ней не было ничего, ни телевизора, ни холодильника. У меня там забрали все вещи, забрали носки и дали какие-то местные. Мне заменили штаны, потому что им не понравились мои штаны. Отобрали бейджик, который у меня был в лагере. То есть у меня и так-то ничего не было. Отобрали последнее, что называется.
Единственное, что ему принесли в камеру — воспоминания академика Сахарова, которые он и читал все дни в СИЗО.
В интервью «Популярной политике» Лилия рассказывала, как проходили последние дни в «Лефортово»:
Началась какая-то движуха в коридоре, начали ходить люди, заглядывать в соседние камеры. И ко мне тоже зашли с описью, где я подтверждаю, что я получила все вещи перед своим убытием. Я спросила: «А куда я убываю?» Сотрудник, который мне принёс этот документ, сказал, что не знает, не может сказать. Но в итоге всё равно, видимо, было какое-то желание сообщить. Он сказал: «Ну, что могу сказать: свобода. Только, правда, относительная».
Пресс-конференция. Колония.
2 августа Владимир, Андрей и Илья провели пресс-конференцию. Изначально политики полагали, что участников будет немного — точно так же, как они полагали, что их не будут встречать в аэропорту, и что новость об их освобождении не станет самой громкой новостью того дня, а уж тем более — одной из самых важных новостей всего 2024 года.
Андрей рассказывал ОВД-Инфо про обмен:
Мы изнутри не понимали его масштаб. Понимали, что это важно для нас лично, но не думали, что это затронет такое большое количество людей. Что так много людей будут смотреть и переживать, что люди поедут нас встречать в аэропорт. Когда задумывали эту пресс-конференцию, мы думали, ну, придут люди поговорить, но отзванивались ребята и говорили, что там сотни регистраций — мы были удивлены.
В итоге на пресс-конференцию пришли и сотни слушателей, и десятки журналистов из изданий разных стран, а одну только трансляцию на «Дожде» посмотрело больше миллиона человек.
На конференции бывшие политзаключённые благодарили власти государств, организовавших обмен, и сожалели, что для их освобождения пришлось освободить также убийц и шпионов, которые вернулись в Россию.
Андрей обратил внимание на то, что не все россияне поддерживают войну и действия властей:
Владимир сказал, что они не давали своего согласия на обмен и процитировал Буковского:
Особенно тяжело воспринял обмен Илья:
А ещё говорили о письмах: буквально все освобождённые в тот день политзаключённые потом вспоминали, что именно письма от друзей и от незнакомцев помогали им держаться в заключении и сохранять силы жить и бороться.
Несколько дней назад они сидели — каждый в своей колонии. Владимир — в Омске, Андрей — в Карелии, Илья — в Смоленске, география колоний освобождённых в обмене раскинулась почти от самых западных до самых восточных границ России. За несколько дней до обмена к политзаключённым стали приходить оперативники, предлагали написать прошение о помиловании. Кто-то категорически отказался это делать, кто-то согласился. Илья, например, рассказывал, что его чуть ли не умоляли написать прошение, он ни в какую не соглашался. Поняв, что добровольно он из тюрьмы не выйдет, его вызвали в кабинет к начальнику колонии и по пути неожиданно запихнули в автозак.
Отказался писать прошение и Олег — он рассказывал «Медузе», что его тоже уговаривали оперативники и начальник колонии, на что он пояснил:
Я не признаю себя виновным. С какой стати я буду просить о помиловании президента, когда меня в общем-то посадили за осуществление моих законных прав на свободу слова. Более того, я им сказал: «Вы же понимаете, пройдёт некоторое время и я буду реабилитирован». У окна стоял оперативник, самый молодой из них, и он засмеялся. Говорит: «И вы в это верите, да? В эти сказки про свободу слова какую-то, будущую реабилитацию?» Я ответил, что верю и что свобода слова — наше право.
Андрей прошение о помиловании подписал, в интервью «Вёрстке» он описал его так: «Ну я написал, что поддерживаю отношения с семьёй, обеспечен имуществом, имею жильё, и нареканий к администрации не имею, никаких признаний вины там не было». Вопреки распространённому мифу, в прошении о помиловании в самом деле по закону признавать вину не обязательно.
Похожее по содержанию прошение написал и Кевин, он поделился с «Медузой»:
Я написал прошение, расписал, что не считаю себя преступником, но надеюсь на то, что вы меня выпустите. Расписал, что основную часть моей жизни составляла учёба и, как только я попал в тюремное заключение, у меня это всё забрали. Но я не думал, что это будет связано с обменом.
Встреча с родными
В конце июля 16 человек сидели в колониях. В начале августа они уже были на свободе. И вот, вскоре после освобождения стали появляться первые счастливые фотографии: недавние политзаключённые наконец-то могли обнять своих близких.
Лилия встретилась с мужем Алмазом.
Андрей обнял жену Татьяну.
Саша поцеловала свою девушку Соню.
Олег встретился с женой Татьяной.
Владимир обнял детей и жену Евгению.
К Илье прилетели родители Валерий и Татьяна.
Политзаключённые
В результате обмена 1 августа 2024 года на свободу вышли 16 человек. Эти 16 человек могли бы просто не дожить до конца срока, если бы не обмен, и не преувеличением будет сказать, что в этот день были спасены 16 жизней. Но, к сожалению, в заключении остаются тысячи невиновных. Мы пока что не можем освободить всех, но мы по крайней мере можем поддержать нескольких. Сделайте свой маленький вклад в большое дело помощи политзаключённым — напишите людям, истории которых похожи на истории героев сегодняшнего материала, но которые не вышли на свободу.
Муниципальный депутат, коллега Ильи — Алексей Горинов.
658209, Алтайский край, г. Рубцовск, ул. Тракторная, д. 26а, ФКУ ИК-10 УФСИН России по Алтайскому краю, Горинов Алексей Александрович, 26.07.1961 г. р.
Журналист, по одному делу с которым проходил Дитер — Иван Сафронов.
660111, г. Красноярск, ул. Кразовская, д. 12, ФКУ ИК-17 ГУФСИН России по Красноярскому краю, Сафронов Иван Иванович, 18.05.1990 г. р.
Журналисты, как Алсу с Эваном — Михаил Афанасьев, Мария Пономаренко.
655017, г. Абакан, кв. Молодёжный, д. 11, ФКУ ИК-35 УФСИН России по Республике Хакасия, Афанасьев Михаил Вячеславович, 12.07.1976 г. р.
658390, Алтайский край, с. Шипуново, ул. Заводская, д. 48а, ФКУ ИК-6 УФСИН России по Алтайскому краю, Пономаренко Мария Николаевна, 05.09.1978 г. р.
Политики, как Владимир и Андрей — зампреды партии «Яблоко» Максим Круглов и Лев Шлосберг.
127055, г. Москва, ул. Новослободская, д. 45, ФКУ СИЗО-2 ГУФСИН России по г. Москве, Круглов Максим Сергеевич, 09.12.1986 г. р.
180000, г. Псков, ул. Некрасова, д. 39, ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Псковской области, Шлосберг Лев Маркович, 30.07.1963 г. р.
Люди, сидящие по делам, связанным с Алексеем Навальным, как и Ксения, Вадим, Лилия — Даниэль Холодный, Вадим Кобзев, Алексей Липцер.
172011, Тверская область, г. Торжок, ул. Старицкая, д. 79, ФКУ ИК-4 УФСИН России по Тверской области, Холодный Даниэль, 21.09.1997 г. р.
613049, Кировская область, г. Кирово-Чепецк, ул. Овражная, д. 16, ФКУ ИК-5 УФСИН России по Кировской области, Кобзев Вадим Дмитриевич, 09.03.1983 г. р.
655017, г. Абакан, кв. Молодёжный, д. 11, ФКУ ИК-35 УФСИН России по Республике Хакасия, Липцер Алексей Евгеньевич, 12.12.1986 г. р.
Правозащитники, как Олег — Бахром Хамроев, Михаил Кригер.
629420, Ямало-Ненецкий автономный округ, г. Лабытнанги, пгт Харп, ул. Одесская, д. 19, ФКУ ИК-18 УФСИН России по Ямало-Ненецкому автономному округу, Хамроев Бахром Мардонович, 12.10.1963 г. р.
303900, Орловская область, пгт Нарышкино, ул. Заводская, д. 62, ФКУ ИК-5 УФСИН России по Орловской области, Кригер Михаил Александрович, 23.02.1960 г. р.
Художница, как Саша — Ирина Измайлова.
692669, Приморский край, Михайловский район, п. Горное, ул. Ленина, д. 25, ФКУ ИК-10 ГУФСИН России по Приморскому краю, Измайлова Ирина Олеговна, 22.05.1989 г. р.
Школьник, как Кевин — Артемий Доронин.
614056, г. Пермь, ул. Соликамская, д. 246а, ФКУ СИЗО-5 ГУФСИН России по Пермскому краю, Доронин Артемий Анатольевич, 22.11.2008 г. р.