Воспоминания Серафимы.

Жизнь в юности течёт плавно и одновременно с этим хаотично, будто бы без особого порядка подчиняясь единым правилам. Имя хозяйки тела навсегда кануло в небытие, перемешиваясь с пустошью времени, отзываясь в груди лёгкой меланхолией. Для удобства Серафима называет её просто «Девочка», немного грустно, жалея несчастное создание.

  Юность и правда ярка: на нее приходится расцвет сознания и тела, что привлекает мир и делает мир привлекательнее.

  Но в любой искрящейся красоте есть то, что хотелось бы спрятать от мира.

  Изнасилование — одно из самых древних актов совершения греха над человеческими душой и телом. И одновременно с этим одно из самых травмирующих и унизительных.

  Вряд ли бы кто-нибудь мог помочь наполовину бездыханному телу молодой женщины. Бархатистая и уже бледная кожа окунулась в мох, отпуская последние попытки совладать с бесчинством судьбы. Она всё ещё мелко дрожала, пытаясь согреться, не принимая такой мрачный конец: эфемерная душа отпрянула, опираясь на древесные корни. И сумрачный лёгкий холод уже расползался по кончикам пальцев босых ног, участвуя в этом отвратительном преступлении. Глаза остекленели и застыли, напоминая лесной туман: и вся эта тёмная картина стала так естественна, словно девочка всегда была здесь. 

  Шорох листьев и бег ручья, чёрная как смоль грязь бесконечных троп и редкая для мира тишина — всё плавно прикасалось к этой оставленной душе, пока тело, покрытое увечиями, не начало подниматься вновь.

  Тёмные волосы, покрытые влагой и грехом, скользнули вдоль камней и остановились, замерев. Брошенная и изуродованная жизнь снова вдохнула, как будто роса и запах листьев побежали по венам уже другого существа. Лесной массив нежно нашептал слова о втором шансе, оставляя шлейф недосказанности: кому это было нужно и почему бы не оставить всё, как есть. 

  Так Серафима родилась из грязи, ненависти и преступления, став новым огнём, спрятанным в глуши чащи.

  Ведьма не знала, что от неё хотели, не знала, куда ей стоит идти. Для чего этот дар был сотворён, она тоже не знала: отмщение? Но чего ради? Новое начало? После такого отвратительного конца? 

  Она брела сквозь высокую траву и холодную влагу, пока размышляла. Чем дальше она шла, тем больше думала и тем скорее заживали её раны. Рождённая сама собой, Серафима скиталась босой и юродивой, не показываясь людям. Живя близко, но не рядом. 

  И в один день поняла: Девочка любила жизнь такой, какая она есть — уродливой и грязной, доброй и ласковой, тёплой и нудной. И потерянный шанс прожить её человеку, который любил сам факт жизни, угнетал настолько, что мир смиловался над бренным телом, даровав новый день.

  Даже если ничего не добиться, даже если скитаться без гроша в кармане, даже если видеть разруху и боль — идти своей бесконечно долгой дорогой. 

  И Серафима подчинилась судьбе: став пристанищем для существования и смерти. Обретя их в тусклых глазах, наполненных усталостью и любопытством.

  Дитя жизни и бесконечный её раб.

  С е р а ф и м а .