Воскресение

Солнышко только вставало, природа только просыпалась, птички только начинали чирикать, всё пробуждалось, как будто тётушка Весна пришла с магической палочкой и начала будить всех.

От самых грозных медведей до самых красивых канареек, от белок, что только просыпались, вылезая из дупла, и до прекрасных ангелов, которые тоже уходили в зимнюю спячку. Если быть точнее, ангелы работают от ранней весны до позднего лета. Одним из таких был Кашин — прекрасный ангел, что согрешил лишь пару раз за всю жизнь, всего лишь пару раз любил, и ни разу не взаимно; ангел, что не оставил ни одного потомка после себя и не бросил никого в беде; тот ангел, который умер не специально, а в авиакатастрофе, когда летел в очередную рабочую поездку, потому что был тем самым мальчиком на побегушках.

Но это было прошлое. Оно произошло.

По воле неба.

Сейчас Кашин был почти самым лучшим ангелом. Всегда брался за любую работёнку: то человека отвести от самоубийства, всегда нежно обнимал таких людей своими пушистыми ангельскими крыльями. Ничто не было и не будет мягче их! Никакие куриные перья и даже гагачий пух по сравнению с перьями крыльев Дани — ничто. Самоубийцы чаще всего убаюкивались в его объятиях и засыпали.

Но в этот раз по воле неба он отправился на необычное задание.

Кашин шёл по лесной заросшей дорожке, подснежники только выпустили первые цветочки, но вот незадача: там, где ступал Даня, быстрее начинало расти растение, земляника вырастала на глазах у птичек, которые часто её подъедали и которые летали рядом с Кашиным, как бы желая предупредить, чтобы он не шёл туда, куда идёт.

Своими ручками он держал письмо, в котором вычитывал, куда и зачем он идёт. Задание написано чётко и понятно. Ему нужно пойти в церковь и запечатать ересь, которая там резко ожила спустя 100 лет. Эту «ересь» запечатали и приковали в церкви за грех, который он совершил специально. Убил священника. Причина неясна. Но, как всегда, в конце приписка:

«Нех ведь деется воля неба, ведь с ней всегда нужно соглашаться!». Даня тяжело вздохнул, сложил письмо и продолжил свой путь к заброшенной, старой церкви.

Даня наступил на гнилую доску, которая прогнулась под ним, издав чуть хлюпающий звук. Это была только первая ступенька, и видно было, что она недавно проложена непонятно кем. Крылатый поднимался выше и добрёл до огромного, разваленного зала церкви. Купол был разбит, а кресты валялись на полу, даже на куполе он был поломан. В некоторых местах на стенах выступала гниль. Чёрная гниль. Никогда раньше Кашин не видал такой.

Поджав крылья к себе, чтобы они не испачкались, Даня пошёл дальше. Он ступал медленно, замечая, что магия его тут не очень сильна. А нимб золотистый над головой как будто бы светился слабее обычного.

Кашин, раскрыв письмо, прочитал снова первые строки: «Запечатать заново ересь...». Какую ересь? Кашин не знал, но нужно было уже идти искать её. Спрятав письмо обратно в карман, он поднял голову и начал разглядывать территорию, блуждать по ней.

Голубые очи, как небо, разглядывали эту территорию и чувствовали, но не видели эту грязь — отвратительную грязь, которая прямо манила Даню, прямо почему-то звала и зазывала, чтобы согрешить. Что-то сделать плохое, отвратительное, за что с рая выгонят и заставят блуждать по человеческому миру.

Увы или к счастью, но Кашин глазами ничего не видел, только чувствовал. Однако почему-то его манил запах гнили. Как будто бы труп только начал разлагаться или же дрожжи только начинали бродить.

Поэтому рыжий решился идти в сторону этого сладкого, дурманящего запаха. Вытянув крылья дугой, но прижав к себе, он шёл осторожно. Запах шёл ближе всего от алтаря заброшенной церкви.

Как только Кашин подошёл, он перекрестился, как и положено ангелу перед алтарём, и зашёл за алтарь. Сам алтарь, логично, был поломанный, разбит, но, на удивление, всё золото с него не было украдено. А если быть точнее, то осталась только одна икона с Богоматерью спереди, которая держит маленького Христа.

Кашин опустился на колени за алтарём. Разглядывая алтарь, заметил, что под ним никого нет. Так что, уверенно шмыгнув ангельским носом, он сел на колени и начал читать молитву. Так, как велено каждому ангелу при возможности. Так, как велело небо. Сам Даня не понимал, откуда это небо. И почему он вообще должен был слушаться их? Или его. Или вообще её? Какого фига. И тут он понял. Распахнув очи, он почувствовал, что тут рядом нечисть. Демон. Что почти пробрался в голову ангела, который даже не начал молитву. Распахнув очи, он заметил перед собой два ярко-жёлтых ока, что пялились прямо в глаза голубоглазого с хитрой, широко открытой улыбкой. Как только рыжеволосый заметил, как оказалось, демона, то сразу же схватил его в объятия своих крыльев, даже не подумав, что демон укусит или сделает что-то похуже. Но демон ничего не сделал, просто тихо шмыгнул носом и в этих крылатых объятиях поднял глаза на рыжеволосого.

— Ох? Позвали МНЕ, самому Руслану, самому красивому и сексуальному демону... такого же красивого и сексуального ангела? Ха, — демон взял в руку подбородок Дани и повернул так, чтобы Кашин смотрел прямо в глаза Тушенцову, — а я думал, придёт какой-то старый пердун. Думал уже — не развлекусь, пернатик. — Последнее слово чёрт как будто бы прошипел сквозь свои острые зубы.

Руслан отпустил свою красную руку с татуировкой от подбородка Дани и, снова шмыгнув носом, обвил бедро своим красным хвостиком с кончиком в виде острого сердечка или острого треугольника. Хвост был горячий, ещё какой горячий.