Ворон: трагедии и надежда

Иногда хочется писать по ночам. 

Иногда случаются те ночи, когда хочется писать. Когда желание творить — это всепоглощающее стремление, пересиливающее здравый смысл. 

Как сегодня. 

Середина ночи, ливень, боль.

«Ворон».

It can't rain all the time
Дождь не может идти всё время.

Только этой цитатой меня иногда удаётся успокоить другу. Иногда — потому что чаще кажется, что ливень не закончится никогда, а зонт остался дома. Течёт краска с волос, течёт дешёвая косметика, течёт образ. Текут эмоции. Дождь смывает всё. 

Дождь в кино — это художественный приём, а не погодное явление. Если снегопад задаёт условия сцены, то дождь задаёт тон и правила всего фильма.

Город, объятый дождём — это отдельно взятый образ, даже персонаж, с которым сосуществуют другие. За годы использования он стал немного заезженным: тот самый грязный, мрачный и жестокий мир, в котором вскрываются человеческие пороки. 

Но дождь не может идти всё время. 

Когда-то он всё же закончится.

Алекс Пройас снял два фильма про города в дожде. 

«Тёмный город» — говорящее название, но только об антураже. Искусственно созданные и поддерживаемые условия самого города — ширма, за которой скрывается история о человечности. Об эмоциях. О личности. О том, что делает индивидуальность таковой. И вечно идущий дождь — это всего лишь спутник зрителя, который, будто с издёвкой над самим собой, говорит, как надо правильно воспринимать фильм. С издёвкой — потому что без вечно идущего дождя не захочется солнца, которое никогда не взойдёт.

И «Ворон».

О «Вороне» сказано удивительно много и унизительно мало одновременно. Дождь там то прекращается, то снова льётся, вместе со слезами главного героя, но не заканчивается насовсем. И всё же зрителю ободряюще говорят, что он не может идти всё время. Скоро всё закончится. И станет легче. Обязательно.

Трагическая биография автора, Джеймса О'Барра, не менее трагическая жизнь его героя — Эрика Дрейвена, трагическая история самого фильма и личная трагедия Брендона Ли… Но из раза в раз эта история ободряет. 

Дождь не может идти всё время.

Ублюдки будут наказаны. Влюблённые снова встретятся. Боль скоро утихнет. И выйдет солнце. Лучше не станет — но придёт примирение. 

Заваленные горизонты; лабиринты узких, выложенных мокрым кирпичом улиц, через которые птичьими глазами проносится камера; центрированные на персонажах и их эмоциях кадры. Фильм кажется чёрно-белым, как страницы комикса, но не потому, что его забыли раскрасить, а потому, что боль героев вымыло дождём вместе с красками. Кадры долгие, растянутые, молчаливые. Иногда их не занимает ничего, кроме Эрика и обволакивающей его музыки — его голоса в фильме.

Музыке стоит уделить особое внимание. Понятие «гениальный» к подобранному саундтреку применимо плохо. Он — подходящий. Он — неотъемлемая часть фильма, как и сама музыка — неотъемлемая часть Эрика. Часть языка, которым говорят со зрителем. Музыка — это эмоции фильма. Его душа, его дыхание. Его крик. И «Ворон» кричит о своей боли, злобе, жажде мести и прощения так громко, что каждая использованная в нём песня врезается в память.

От «The Cure» до «Pantera», от «Rage Against the Machine» до «Nine Inch Иails», музыка обволакивает зрителя и затягивает его всё глубже в холодный пустой город, над которым криком разносится соло гитары Эрика. Но связь «Ворона» с музыкой, а через неё со всей готической культурой и сообществом, началась несколько раньше. По стечению обстоятельств одновременно с выходом фильма вышло и ограниченное издание комикса в твёрдой обложке, к которому прилагался альбом «Fear and Bullets», написанный специально для истории Джоном Бергином и его группой «Trust Obey».

История фильма начинается в комиксе, история комикса — в судьбе автора. 

Джеймс О’Барр начал работу над «Вороном» в 1981-м году, будучи в Берлине в составе морской пехоты США. Идея появилась не спонтанно, каждая страница была пропитана болью и гневом в попытках О’Барра справиться со смертью невесты, сбитой насмерть пьяным водителем. Увы, по словам самого автора, катарсиса, на который он надеялся в процессе работы, так и не произошло. Создание истории стало формой саморазрушения из-за наполнявших страницы злобы и горечи.

Ещё восемь лет комиксу предстояло пролежать на полке, пока в 1989-м его не начало печатать маленькое независимое издательство «Caliber Press». Собственно, подъём издательства во многом связан именно с «Вороном», выпущенным одним из первых за более чем двадцатилетнюю историю в индустрии. В дальнейшем О’Барра будут печатать «Tundra Publishing», «Kitchen Sink Press», вместе с небольшим продолжением — «Image Comics» и, наконец выйдет расширенное издание от «Gallery Books», которое превратит изначальные пять выпусков в полномасштабный графический роман. За долгие годы своего существования «Ворон» обзавёлся десятками продолжений, как комиксами — руки О’Барра и не только, — так и книгами, видеоигрой, несколькими фильмами и сериалами. Конечно же, с разной степенью успешности. Многие наверняка и не слышали, что продолжения вообще существуют. Менялись персонажи и обстоятельства, но из раза в раз повторялся один и тот же мотив.

Любовь стоит того, чтобы вернуться ради неё из мёртвых. 

Можно считать силу любви как двигатель сюжета банальной и заезженной, но, как и во многих других случаях, всё зависит от автора. «Ворон» получился болезненным и пронзительным, пропущенным через линзу чистого авторского восприятия и цепляющим за то живое, что есть в каждом читателе. 

Эрик — лирик и романтик, в чём-то похожий на героев классической готики и произведений французских символистов. Да, пусть первоочерёдной целью его возвращения была месть за несправедливость, за столь бессмысленно оборванную жизнь возлюбленной, — но чем глубже читатель погружается в историю, тем больше граней искалеченного трагедией разума героя будут открываться. Местами комикс полностью превращается в рассуждения о ценности и значимости жизни. Местами — в коллаж горьких моментов счастья из прошлого. Но ни разу его хватка на горле читателя не ослабевает. И вера в лучшее завтра, в рассвет после дождя — тоже. Пока люди будут любить, пока хотя бы у одной души хватит сил, чтобы вернуться, во благо или нет, справедливость будет торжествовать.

Конечно же, экранизация Алекса Пройаса не идеальна. Она позволяет себе отступления от сюжета, демонизирует мелких бандитов до уровня почти что сверхъестественных ублюдков и, по мнению критиков периода выхода фильма на экраны, сильно уступает в силе персонажей. И всё же она по-своему ужасающе прекрасна, как прекрасны сказки Братьев Гримм или Красная Смерть Эдгара По. До сих пор те, кто знают историю создания фильма, говорят, что так влияет на зрителя оставшийся на плёнке дух погибшего Брендона Ли. Финал съёмок, противостояние в кульминации картины, ошибка реквизиторов. Выстрел. Его смерть была так же глупа и бессмысленна, как и та, что привела к созданию комикса. И оказала на Джеймса О’Барра такое же разрушительное влияние, заставив пожалеть о своём творении.

Неизвестно, какова была бы судьба фильма, если бы не трагическая случайность и ряд внесенных в последний момент изменений. Но также неизвестно, какова была бы судьба комикса, если бы не оглушительный успех фильма. Нельзя с уверенностью сказать, вошёл ли бы он так прочно в мировую культуру. Но точно так же, как невозможно предугадать будущее, невозможно и изменить прошлое. Остаётся только собирать волю в кулак и надеяться, бороться изо всех сил, пока не закончится дождь.

Ведь дождь не может идти всё время.

Иногда хочется писать по ночам. 
Иногда случаются те ночи, когда хочется писать. 
Иногда по ночам идёт дождь.
Но дождь не может идти всё время.

But every night I burn
Every night I call your name
Every night I burn
Every night I fall again
Every night I burn
Scream the animal scream
Every night I burn
Dream the crow black dream.

— The Cure, «Burn»