Волшебный голос

Пятничный полдень лениво расползался по небольшому городку, когда в него въехала повозка бродячего музыканта. Повозку тащил уставший ослик, которого подгонял сухощавый возница, сидевший на козлах.

«Внимание, горожане!» - громко крикнул возница. «Встречайте известного Трубадура! Только один концерт в вашем городе! Завтра в полдень на ярмарочной площади! Спешите купить билеты!».

От громкого крика возницы проснулись дремавшие в придорожной грязи свинки и замерли куры, клевавшие всякое на подворьях. 

Окрестные мальчишки уже спешили к повозке, привлеченные не только громким голосом «конферансье», но и раскраской самой повозки. На яркой желто-красно-синей поверхности кабины повозки были нарисованы арбалеты, аркебузы и прочие орудия имперских латников, так, что повозка была похожа на лавку торговца оружием, а не на дом бродячего артиста.

Босоногая ребятня бежала рядом с повозкой, повторяя слова возницы: «Встречайте известного Трубадура!», «Завтра на площади выступление!».

Трубадур из-за занавески на окне кабины повозки рассматривал городок, который ничем особым не отличался от десятка других таких городков, раскинувшихся по всей Империи и встречавшихся Трубадуру на его пути в столицу.

Когда-то Трубадур, еще не будучи известным Трубадуром, выступал в шинках, где шепеляво-гнусавым голосом что-то шептал-говорил в микрофон со сцены в своем родном городке. Подвыпившей и непритязательной публике было все равно что слушать под горилку: шепелявый рэп или хрюканье свинок на заднем дворе шинка. Оба исполнения ничем не отличались друг от друга по форме по содержанию.

Образ для своих выступлений он выбрал «заморский»: панамка-челентанка, солнечные очки и бородка мунафика. Одним словом «Мы к вам заехали на час, Привет, бонжур, хэллоу!». Но, вопреки ожиданиям к нему приклеилась кличка «Панамка».   

Однажды в родной город Панамки пришли имперские латники, неся с собой милость и волю Императора заблудшим жителям соседнего герцогства.  

Панамка был восхищен мощью и статью имперских латников и из него непроизвольно вырвался рэп, прославлявший их славные подвиги за пределами Империи. Эта песня-речитатив понравилась как самим латникам, так и жителям Империи, что стала неофициальным гимном имперских войск, покрывших себя славой за пределами Империи. Панамка получил свою первую минуту славы.

Но, как он потом не тужился, ничего нового и захватывающего из него не выходило. Любая следующая песня-речевка была похожа на визг случайно задавленного телегой поросенка. 

Однажды в шинке он услышал разговор посетителей о ведьме Моте из герцогства, проживавшей теперь в Империи. Посетители говорили, что если в темную ночь встать перед зеркалом, три раза показать в зеркало свою «пятую точку» и сказать «Мотя, приди», то появиться ведьма и исполнит твое желание.  

Этой же ночью он так и сделал. Встал перед зеркалом, три раза показал в зеркало свою «пятую точку» и прошептал «Мотя, приди». В зеркале помутнело и появился образ ведьмы. 

- Что тебе нужно? Зачем звал? – спросил образ ведьмы.

- Хочу получить волшебный голос. Чтобы все слушали меня и мои песни замерев. Хочу, чтобы услышали меня миллионы людей по всей Империи. Хочу чтобы восхищались мной как трубадуром - попросил Панамка.

- Лучше бы мозги попросил, - съязвили ведьма. – Будь, по-твоему. Станешь ты известным Трубадуром, будешь вещать свои речи на миллионы людей. Но, есть нюанс. Будешь ты по ночам рисовать…

- Я согласен! – перебил ведьму новый Трубадур. – А что рисовать?

- Сам увидишь… - прошептал образ ведьмы Моти, исчезая в зеркале.

- Приехали! – зычный голос возницы вывел Трубадура из воспоминаний. – Здесь и заночуем.

Повозка остановилась у трактира с гостиницей.

На следующее утро горожане спешили на ярморочную площадь чтобы послушать Трубадура. Празднично наряженные дамы со своими ворчливыми мужьями, которые вместо песен лучше бы посидели с друзьями в трактире, молоденькие незамужние девушки в лучших своих нарядах, чтобы понравиться холостым красавцам, и детвора разных возрастов, снующая в толпе и вокруг яркой повозки Трубадура. Над ярморочной площадью стоял гомон возбужденных предстоящим зрелищем людей. 

- Дамы и господа, внимание! – раздался громкий голос «конферансье». 

Люди на площади замерли, да и не только люди. Остановились куры, важно шагающие среди спящих в луже хрюшек, собаки перестали лаять. Даже мухи-срочносборухи замерли в воздухе над свежей «лепешкой» ослика, запряженного в повозку Трубадура.

- Впервые в вашем городе Волшебный голос Трубадура!!!

На сцене появился Трубадур в лучшем своем образе – панамка, очки и бородка, перехваченная цветной резиночкой.

«Ну, что начнем, медвежатки? " - шепнул в микрофон Трубадур.

Он начал петь…  

Казалось, что все иерихонские трубы разверзлись над городком. Дребезжали и лопались стекла. Испуганные свинки неслись вдоль улиц, сшибая на пути не менее перепуганных кур. Собаки на подворьях поджали хвосты и жалобно скулили, вторя Трубадуру. Девицы на выданье внепланово обильно менструировали. Впечатлительные, статные дамы упали на руки своих кавалеров, которые сами хотели скорее закрыть уши и взять в руки дубье, чтобы прогнать Трубадура. Даже далекие от искусства мухи-срочносборухи попадали без чувств в теплую «лепешку».  

Звук стал удаляться вместе с повозкой, которую возница гнал скорее прочь из города. Трубадур подпрыгивал в мчащейся повозке. «Деревенщины! Что вы понимаете в искусстве?! Оно вечно!» - кричал он в сторону горожан и показывал неприличный жест. 

«Вы еще меня услышите», - Трубадур не расстраивался таким приемом в городах. Он уже грезил о том, как будет глашатаем «Королевской правды» на площадях столицы. «Меня услышат миллионы…».

А горожане потом еще долго отмывали стены своих домов от неприличных рисунков, нарисованных Трубадуром ночью…  

Сказка из неизданного пока сборника "Сказки нового времени, найденные в ватнике". Название, возможно, поменяется, а содержание сборника пополнится.

🎤