Волки в волчьих шкурах

Почти ровно 200 лет назад, в своём письме от 22 апреля 1820 года Томас Джефферсон, характеризуя сложившуюся в США ситуацию с рабовладением, использовал ставший знаменитым образ волка, которого держат за ухо: «...мы не можем его удержать, но и отпустить его без угрозы для безопасности мы не можем». О, мистер Джефферсон, вы как всегда были правы!

События, которые разворачиваются на наших глазах в Штатах, не имеют никакого отношения к вопросу о расовой дискриминации. Это не восстание угнетённых против тирании – это восстание животной части души против части разумной. Вопрос расы как таковой тут глубоко вторичен. То обстоятельство, что основные действующие лица густо пигментированы, лишь отражает конкретно-исторические особенности Северной Америки. Государство, за последние 50 лет создавшее все условия для того, чтобы «культурные особенности» отдельных слоёв населения имели прочную поддержку в форме социальных выплат, получило в результате многоликого хама, имеющего такое же отношение к ценностям 76 года, как и национальные республики в составе РФ – к Соборному Уложению.

«Культурные особенности» эти давно вышли за пределы конкретной расы, страны и даже континента – современный глобальный капитализм ловко извлекает выгоду из деградации: «rob the rich», «thug life», бандитизм и промискуитет прекрасно продаются молодёжи, оставшейся без всякой нравственной опоры. Те, кто потупее, покупают эти «культурные особенности» за их маскулинность. Те кто с претензиями, покупают их за «вызов белому колониализму/патриархату/авторитаризму». 

Повторю для racially insecure – дело не в чернокожих. Некоторые из них прямо сейчас пытаются усмирить истекающую припадочной пеной толпу, как в роли сотрудников полиции (которым приходится расхлёбывать последствия произвола своих коллег), так и в составе бригад народного ополчения. Дело в той части проживающих рядом с нами персон, которым вновь и вновь «нечего терять кроме своих цепей». Пролетариат (от лат. «производящий потомство»), как давно известно, не имеет отечества – его модус существования даже не предполагает идентификации себя со смыслами, выходящими за пределы биологических потребностей.

Поясню для socially insecure – речь идёт не о рабочих в смысле профессии. Речь о той социальной (или асоциальной) прослойке, которая попросту не может самостоятельно и безобидно функционировать в рамках человеческого сообщества по одной простой причине. Жизнь человеческая предполагает переход от инстинктов к творческой продуктивной деятельности как способу выживания и удовлетворения (человеческих же) потребностей. Однако наивно полагать (хотя у многих вот уже несколько столетий получается), что этот переход произошёл у всех, давно и сразу. 

Древние прекрасно понимали, что среди них живут те, для кого человеческий мир всё ещё чужой, а животный – уже недоступен. Эти асоциальные элементы представляют угрозу для цивилизации, потому что не понимают её ценности и готовы растоптать её ради куска хлеба или женской плоти. Они – угроза Вере и Отечеству, порядку и закону, чести и достоинству. Но вести с ними войну на уничтожение – значит не выполнять лежащий на нас долг человечности, так как в конце концов их состояние есть лишь одна из многочисленных ступеней развития, а не элемент дихотомии. Решение, которое на практике выработали для себя древние – рабовладение. «Поэтому полезно рабу и господину взаимное дружеское отношение, раз их взаимоотношения покоятся на естественных началах», – пишет Аристотель. «Все те, кто в такой сильной степени отличается от других людей, в какой душа отличается от тела, а человек от животного (это бывает со всеми, чья деятельность заключается в применении физических сил, и это наилучшее, что они могут дать), те люди по своей природе — рабы; для них, как и для вышеуказанных существ, лучший удел — быть в подчинении у такой власти». В рамках традиционной (античной, христианской) логики высшее управляет низшим на благо низшего.

«Зверства рабовладельцев» – ещё одна либерально-большевистская агитка, имеющая столько вариантов, сколько потребуется для переворачивания мира с ног на голову. Но рабовладение – рудимент старого мира, в условиях мира современного ведущий к трагедии.

Бедняга Джефферсон прекрасно понимал, к чему всё идёт у него на родине. Helter Skelter! Заложенная Британией бомба рабовладения не могла не взорваться в мире победившего либерализма. Поэтому в вышеупомянутом письме Джефферсон указывает на единственный выход – освобождение рабов и их одновременную ЭКСПАТРИАЦИЮ на историческую родину. Только в этом случае американская республика могла сохранить себя. Однако такое решение требовало отказа от частных интересов в пользу общей цели. К сожалению, США первой четверти XIX века уже прочно стояли на рельсах буржуазной государственности, где единственный понятный элитам интерес измеряется в денежных единицах. Плантаторам нужен был хлопок, северянам – рабочие руки. 

В условиях буржуазного общества, безразличного к задаче сохранения цивилизации, раб с необходимостью становится избыточной категорией и поглощается пролетариатом. Пролетарий, унаследовавший все свойства раба, но оказавшийся политически свободным, окончательно утрачивает всякий шанс на встраивание в человеческую историю. Эту неустроенность пролетариата прекрасно понимал Маркс, писавший: «Возвещая разложение существующего миропорядка, пролетариат раскрывает лишь тайну своего собственного бытия, ибо он и есть фактическое разложение этого миропорядка». Маркс вовсе не восхищался пролетариатом, последний для него был лишь симптомом болезни буржуазного общества, сепсисом социального организма. Пролетарий стал приговором обществу, который пролетарий же и приведёт в исполнение. Пролетарий сгинет вместе с буржуазией, открыв тем самым дорогу новой человеческой истории, преодолевшей наследие эксплуатации: «Философия не может быть воплощена в действительность без упразднения пролетариата, пролетариат не может упразднить себя, не воплотив философию в действительность». Гегельянец Маркс предлагает довериться истории, имеющей только один вариант развития событий, и прыгнуть в бездну.

Спасибо, мы уже прыгали, не хочется. И психически полноценным людям в США, защищающим право на владение оружием, тоже не хочется. Кстати, спешим напомнить, что сочувствовать следует не американцам – у них, во всяком случае, есть возможность открыть свой личный маленький огонь по татуированным рожам преступников. А вот у вас, наши дорогие читатели, такой возможности скорее всего нет. И когда те волки, которых пока держат за уши при помощи ваших налогов, перестанут что-нибудь получать, когда полиция, привыкшая бороться с субтильными школьниками и либеральной профессурой не сможет защитить вашу жизнь и вашу собственность, когда члены кабинета министров в полном составе предъявят посадочные талоны стюардессе международного рейса... What are you gonna do about it? What are you gonna do?