Волчий романс

Автор: Янина Солдаткина

Не для меня придёт весна,

Не для меня Дон разольётся…

Не для меня цветут сады,

В долине роща расцветает…

Сериал «Степные волки» человека, не видевшего образцов подобного жанра с приснопамятных первых сезонов «Улиц разбитых фонарей», по-хорошему удивляет некиношной достоверностью бытовых деталей. Обшарпанное общежитие с удобствами «на этаже» и мусорной корзиной в коридоре, потертые треники и просьба вернуть куртку, купленную аж в самой Москве, закономерное возмущение: «Прятать оружие в фуре с надписью «Водка»?! Вы сдурели?! Тут ее кушают и ею закусывают, водка для местных - главная валюта».

Все это узнаёшь и этому веришь - как узнаёшь прекрасные среднерусские пейзажи с их росой и «степью, в которой всегда что-то цветёт». То, что Ростовскую область снимали в Тульской, в данном случае как раз несущественно.

Зато как последовательно обыгран образ дороги-моста как пограничной, опасной, «волчьей» территории: на дороге погибает Чиж, ловят свой срок Абрек с Лосем, под мостом избивают Кота, на пересечении дороги и бездорожья Кот налетает на Катину машину и тд. Сам «бизнес» волков - кафе и мастерская при трассе - образ только дополняет.

И на этом фоне вполне органично смотрится непридуманная, в общем, история о переплетении криминала с правоохранительными органами, в которой (простите, уж очень характерна цитата) «не знаю, счастливы ли они, но они любят друг друга». В том смысле, что жить друг без друга зачастую не в состоянии. Как в идиллически-утопических Степных курганах, где народ и партия полиция и бандиты едины в желании навести и поддержать порядок. Ну допустим…

Не для меня журчат ручьи,

Текут алмазными струями…

Не для меня придёт Пасха,

За стол родня вся соберётся…

Любопытно и то, что основные персонажи практически не делятся на «хороших» и «плохих»: и у «злодея» Сергея есть своя убедительная мотивация (и это не столько зависть, сколько жажда власти), и для «героя-спасателя» Дымова жажда мести-справедливости важнее конкретных судеб конкретных людей. Да и методы у него с волками подозрительно похожие: шантаж и запугивание, презрение к тем, кто послабее, но самое действенное, конечно, — выстрел в лоб, в конечном итоге и разрешающий ключевой конфликт. Но чем больше вопросов возникает что к Дымову, что к Седому, тем, конечно, интереснее смотреть за драматургией характеров.

Как убедительна и прекрасна Татьяна Лютаева в роли волчицы Лидии Степановны! Вот уж леди Макбет степнокурганского уезда! Хорошо, что в игру она вступает фактически только ради любви (к семье и к сыну), иначе не устоять бы никому))).

Собственно, при такой действительно любящей матушке и на редкость преданных «братьях»-бандитах (дуэт Абрека и Лося трогателен до смеха, как, верно, и было задумано) сначала кажется странной фраза Кота, обращённая к любимой женщине: «Ты же единственный нормальный человек в моей жизни!» А ведь и правда, в его несвятом семействе если и любят, что через присвоение, а ненавидят исподтишка, чужими ручками заточкой в бок пырнув, - лишь бы получить, отобрать, манипулировать и владеть.

Там сердце девичье забьётся

С восторгом чувств — не для меня…

…Там дева с чёрными бровями,

Она растет не для меня.

Безусловно, своего рода оторопь вызывает очевидная романтизация члена ОПГ Ивана Волкова-Кота, сыгранного Юрием Чурсиным с роскошной убедительностью, с меткими приблатненными интонациями и выразительной кошачьей, но хищной пластикой.

Но потом вспоминаешь о двухсотлетней истории фольклорных «тюремных» (блатных, каторжных, острожных) песен (не которые «радио Шансон», а которые «песни воли и неволи»), воспевающих аккурат благородную страдающую душу «разбойничков»… Да что там! Лермонтовского демона (или как там у Александра Сергеича: «Не все я в небе ненавидел, не все я в мире презирал») и прочие образы поэтов-преступников вплоть до башлачевских приплетаешь и, вздохнув, принимаешь национальную традицию).

Сюжет Кати и Кота - это, конечно, ни разу не про Ромео и Джульетту, а именно что романтическая встреча демона и ангела, соблазняющая обоих. Какая женщина не мечтает спасти своего Родиона Раскольникова? А Дымов, муж, которого Катя зовёт исключительно по фамилии, совершенно в ее спасении не нуждается (в профессиональной помощи - другое дело). То ли дело «плохой мальчик» Ванечка, которого даже матушка кличет кличкой, но который, кажется, готов ради этой «чистой души» сбежать хоть на Луну и точно не готов «по-волчьи выть» ради какой бы то ни было цели.

А для меня кусок свинца,

Он в тело белое вопьётся,

И кровь горячая прольётся —

Такая жизнь, брат, ждёт меня.

Как мне кажется, не стоит льстить Коту — до Робина Гуда ему очень далеко: с нищими он не делится, излишним человеколюбием не страдает, разве что в меру ума и фантазии пытается преуменьшить количество кровищи. Умеющий договариваться и рвущийся сначала поговорить, а уже потом стрелять, Кот как будто верит, что его девяти жизней хватит на то, чтобы решать проблемы относительно мирным путём. Но тут они даже с Дымовым — не двойники, а антиподы, чего уж с других волков и неволков взять.

И здесь встраивается ещё один известный национальный код: «чужой среди своих», как нельзя лучше к Коту подходящий, особенно с его по-степному широким чувством ответственности за всех «своих»… В кого переквалифицироваться бывшему демону, если в ангелы его не возьмут, а в дьяволы он и сам не захочет?

…Вот и получается у нас настоящая казачья песня, которые так уместно и артистично поют в сериале. Пусть неправдоподобно, но — красиво.

"Христос воскрес" из уст польётся,

Пасхальный день не для меня.*

*Романс «Не для меня придёт весна» известен с 1838 года и является одним из неофициальных казачьих гимнов.