«Пистолет» (2/2)
Яна [🥵🥶]Нёзе лежал на кровати, а сверху, на его груди, расположилась Немезида. Это было достаточно удобно: он мог погладить её по волосам, мог переместиться на спину и в очередной раз удивиться, насколько она маленькая. Сама Немезида не двигалась, и ему показалось, что она задремала, пока она не начала сжимать его ногу меж своих бёдер. Это повторилось ещё несколько раз. На Нёзе вновь обрушилась неловкость от воспоминаний о том, как начался и чем закончился их первый разговор про секс, от того, что Немезида точно не игралась с ним и, возможно, вообще не понимала, что сейчас делает. Возможно. Нёзе помнил, что она испытывала возбуждение, значит... У неё мог быть опыт хотя бы прикосновений к себе. Но если нет — Нёзе, конечно, не удивился бы.
Единственным вариантом было уточнить.
— Эй, — вполголоса произнёс он, чтобы привлечь внимание. — Помнишь, когда ты подумала, что я прячу оружие, когда я возбудился с тобой?
Немезида подняла на него голову, кивнула. Сжимать его ногу она перестала, теперь обратив всё внимание на лицо Нёзе и то, что он скажет следующим.
— Ты сейчас тоже возбуждена?
— Угу, — кивнула Немезида. — Я всегда сжимала бёдра, когда между ног так давило. Это приятно.
Она сжала бёдра вновь, ещё сильнее, и потёрлась щекой о грудь Нёзе. Он выдохнул. С одной стороны, они сейчас делили довольно интимную и даже возбуждающую ситуацию, но особого возбуждения Нёзе не чувствовал. Он скорее волновался. Немезида узнала о возбуждении от него, и это накладывало огромную ответственность на все его действия. Это давало ему контроль, иметь который Нёзе не хотел. Не в таком количестве.
— Ты делала только это? Когда возбуждалась, — всё же продолжил Нёзе.
Он не знал, что сейчас ведёт его: любопытство, похоть или нежность, уверенность, что он может позаботиться о Немезиде. Даже в такой ситуации.
— Ну да. Что мне ещё делать?
Нёзе приподнял колено и потёр Немезиду меж бёдер. Она приоткрыла рот и уставилась на него немигающим взглядом, затем двинула бёдрами сама.
— Приятно? — спросил Нёзе, глядя Немезиде в глаза.
Он не хотел упускать изменений на её лице, если что-то пойдёт не так. Но кроме этого — Нёзе тяжело утаить такое от себя — было интересно, как Немезида отреагирует на касания.
— Да-а... Это даже приятнее, чем просто сжиматься, — с придыханием произнесла Немезида. — Ещё. Давай ещё.
Нёзе был готов дать ещё. Он продолжил тереть Немезиду, медленно и аккуратно, пока она сжимала его ногу, толкалась вперёд, куда быстрее него, будто совсем не боялась сделать себе больно. Нёзе хотелось остановить её, сказать «осторожно», но Немезида сама замедлялась, если уставала или двигалась не в том темпе.
Как бы Нёзе не нравилось то, что сейчас происходило, он не знал, продолжать или остановиться на этом. Сейчас Немезида впервые соприкоснулась с удовлетворением таких потребностей, которые Нёзе открыл ещё в детстве, и между этим открытием и первым сексом прошло довольно много времени. В случае Немезиды экспресс-курс казался... слишком. Даже если ребёнком она была разве что по росту, она тяжело дышала уже от того, что он елозил коленом по её промежности. Но оставлять Немезиду без оргазма, когда она хвасталась за края его одежды, вжималась в него и повторяла полушёпотом «ещё, надо ещё, давай ещё», казалось Нёзе жестоким.
Он остановился. Немезида тяжело вздохнула и подняла на него взгляд, лишь чуть-чуть замедлившись.
— Хочешь, покажу ещё кое-что? Придётся снять одежду... То есть необязательно. Но я потрогаю тебя под одеждой. Если ты хочешь, — Нёзе сам удивлялся тому, что ещё может стесняться подобного.
Но всё, что он произносил, звучало неправильно. Неприятно. Будто он склоняет Немезиду к тому, чего она не понимает, но... Внизу живота уже бушевало возбуждение от того, что он видел. Что он мог сделать Немезиде приятно, и ему хотелось. Он бы соврал, если бы сказал, что подобный сценарий не приходил ему ещё до инцидента с пистолетом, причём во время дрочки, причём ему нравилось об этом фантазировать.
— В общем-то, ты можешь делать со мной, что угодно, я тебе доверяю, — серьёзным тоном произнесла Немезида. — А если мне что-то не понравится — я тебя остановлю. Не бойся так.
— Я не боюсь! — воскликнул Нёзе, оскорблённый. — Я волнуюсь, что сделаю тебе неприятно. Это довольно чувствительная тема, знаешь ли.
— Почему? Мы мылись вместе, и ты меня трогал, и я тебя трогала. Мне понравилось, и ничего страшного не случилось. С ребятами я тоже мылась, но мне было... мне было никак. Они мне не нравились так сильно, — Немезида начала перебирать складки на кофте Нёзе, пока рассказывала.
— Слушай, если я буду объяснять, почему секс — это вообще другое дело, мы задержимся очень надолго. Давай остановимся на том, что гениталии у людей довольно чувствительные. Буквально.
— Угу. Я заметила, — кивнула Немезида.
Нёзё понятия не имел, на что она намекала, и ему не очень хотелось уточнять.
— Давай ты тогда ляжешь рядом и снимаешь майку. Так должно быть удобнее, — попросил Нёзё.
Немезида послушалась, и очень вскоре лежала рядом полураздетая, раскинув руки, не сводила с Нёзе глаз. Ему казалось, что она совсем не боится. По крайней мере, не так сильно, как он. Это придало Нёзе уверенности, потому что если Немезида спокойна, он точно делает всё правильно.
Его взгляд завис на твёрдых сосках, прежде чем Нёзе припал к груди Немезиды и облизал, вдавил сосок языком. Немезида заёрзала. Задышала чаще. Нёзе казалось, что у него самого прихватило дыхание от того, что он делал, что от возбуждения он потерял контроль и сделал всё слишком быстро, но Немезиде нравилось, она вздыхала, перебирала его волосы, а, значит, ему нравилось ещё больше.
— А когда ты продолжишь тереть между ног? Я бы уже хотела приступить к этому, — непринуждённо поинтересовалась Немезида.
В этот раз Нёзе не выдержал и хихикнул, правда, в грудь Немезиды. «Да почему она так говорит про секс?! Но это мило», — пронеслось у него в голове за пару секунд.
— Могу и сейчас, раз ты готова. Сними трусы, — Нёзе опять едва не рассмеялся от того, как нежно попросил об этом. — Или я могу.
— Ты, — Немезида закрыла глаза и расплылась в улыбке.
Она так редко улыбалась, что Нёзе задумался, чем настолько выделялось сейчас. Он догадывался. Но у Немезиды всё равно могли быть иные причины.
Нёзе пролез под юбку, стянул нижнее бельё и — мгновение медлил — прикоснулся к Немезиде. Она вцепилась ногтями в его руку, но тут же отпустила и прижала пальцы к своему клитору, выпрашивая продолжения.
Нёзе сглотнул. Ему было сложно поверить, что он был первым человеком, даже первее самой Немезиды, кто прикасался к ней так. Как он должен действовать? Нёзе не знал наверняка. Ему хотелось, сердце бешено колотилось в груди, но разум взывал подумать.
Нёзе смущало, что Немезида мало намокла. Он собрал смазку у входа, чтобы смочить пальцы, но этого едва хватало на ласки снаружи, не говоря о том, чтобы входить в неё. Хотя Нёзе не хотел этого делать. Опыт (и его отсутствие у Немезиды) подсказывали, что даже один палец Нёзе ей принять будет довольно сложно, и оно совсем того не стоило.
— Тебе приятно? Точно всё хорошо? — всё же уточнил Нёзе.
— Да. А что? — спросила Немезида. Её взгляд ничего не выражал.
Нёзе решил, что потратит слишком много времени на объяснение того, как и почему у женщин выделяется смазка, смирился, что организм Немезиды может работать иначе, и ограничился коротким:
— Тогда я продолжаю.
Его движения стали увереннее. Немезида взяла его за запястье, чтобы одёргивать, если Нёзе гладил и давил слишком сильно, но происходило так довольно редко. Чаще она изгибалась и толкалась бёдрами вверх, уже понимая, как усилить наслаждение. Чаще она вздыхала и улыбалась. Немезида жалась к Нёзе, словно хотела быть ближе к его теплу и ласкам, и он сам постепенно начал ощущать, как ей приятно. Он делает ей приятно. Ей хорошо из-за него. Эти мысли ударили в мозг, скрутили живот, сдавили промежность. Нёзе сжал твёрдый член сквозь штаны, чтобы хоть унять возбуждение и не отвлекаться слишком сильно. Трудно было трогать и Немезиду, и себя. Нёзе даже попробовал, но сбивался и сильнее дразнил себя, а Немезида затихала и ёрзала активнее. И, наоборот, ахала и лежала спокойно, когда он вернулся к обычному темпу.
— Ай. Ай... — вдруг издала Немезида.
Она опять схватила Нёзе за руку, сжала, и он не сразу понял, что Немезида кончает. Она зажмурила глаза и прикусила губу, из-за чего стоны превращались в мычания, но этого было достаточно, чтобы Нёзе и сам едва слышно простонал от невыносимой похоти. Ласки ускорились, он давил на клитор и двигался по кругу, не останавливаясь, пока Немезида сама не одёрнула его руку.
Она распласталась на кровати, закрыла глаза. Немезида застыла, кроме дрожи в теле, которая то и дело пробивала её.
Нёзе прикрыл глаза, обессиленный, словно он пережил первый в жизни оргазм вместе с Немезидой. Это было похоже на правду: вслед за похотью его одолела нежность, и он расцеловал щёки и нос Немезиды, укрыл в объятиях, хоть это и не значило, что его возбуждение куда-то делось. Его член упирался в ногу Немезиды, но куда важнее сейчас были её ощущения и её самочувствие, хоть Нёзе и сомневался, что ей может поплохеть всего лишь от оргазма.
— Я не знала, что так можно, — тихо призналась Немезида. — Это очень приятно. Когда я впервые узнала про секс, это не звучало настолько хорошо. Даже неприятно. Спасибо. Спасибо...
Она обняла Нёзе за плечи и спряталась у него, одновременно с этим покачиваясь туда-сюда. Нёзе предполагал, что ей просто нужно так выпустить эмоции.
— И у тебя опять встал, — ехидно улыбнулась Немезида, глядя на Нёзе в упор.
— Потому что я тебя трогал. Это очень сильно заводит.
— А с тобой нельзя то же самое сделать? Раз ты возбуждён. Мне кажется, это должно быть взаимно, — решила уточнить Немезида.
Нёзе даже стало неловко, когда его член дёрнулся от этой фразы. Он предполагал, что либо слишком возбуждён, либо у него уже формируется фетиш на нелепые фразы Немезиды о сексе.
— Мо-ожно... Я хотел сам, но раз ты хочешь попробовать — конечно. Сейчас даже покажу.
Он стянул домашние штаны вместе с трусами, положил ладонь Немезиды на член, накрыл своей и сжал. Но даже этого хватило, чтобы с его губ сорвались стоны. Он повёл руку вверх и вниз, и Немезида довольно быстро подхватила.
— Это, мм, намного легче, чем у девушек... А-ах, да, можешь продолжить в таком темпе? Да... Я тебя люблю...
Немезида посмотрела Нёзе в лицо, и он впервые в жизни захотел отвести взгляд в подобной ситуации — и притом, что Нёзе был как в тумане от наслаждения. Но смотреть в глаза той, кого он учил себе дрочить, было невозможно.
Вместе с тем стало так хорошо и спокойно. Ему льстило, что Немезида хотела доставить ему удовольствие, ему нравились её ласки, хоть она и двигалась быстро, резко, но Нёзе не хотел её замедлять. Он находился у пика наслаждения, любые касания были раем, особенно касания Немезиды, даже если она ненамеренно дразнила его и сбивалась с темпа. Иногда Нёзе не мог терпеть и поправлял её.
— Это точно сложнее, чем держать пистолет. Странно, что я их перепутала, — озвучила Немезида свои мысли вслух.
Нёзе хотелось пошутить что-то в ответ (даже если Немезида не шутила), но кульминация накрыла его быстрее. Он едва успел задрать кофту, чтобы не замарать, прежде чем кончил себе на живот. Нёзе стонал и толкался бёдрами в воздух, в руку Немезиды, и в это мгновение он был полностью отдан похоти. Слишком приятно было потерять контроль и опуститься в удовольствие с головой на мгновение, не больше, пока он с Немезидой.
После оргазма Нёзе казалось, что он вот-вот уснёт. Он волновался, переживал, устраивал уроки секса, изнывал от желания, делал приятно, переживал первый оргазм Немезиды, и теперь, кончив, он будто разом лишился остатков энергии.
Нёзе широко зевнул, потянулся, и в тот же момент обнаружил, что Немезида уснула у него на груди. Потрепав её по голове, Нёзе прикрыл глаза. Сердце, ещё колотившееся от наплыва чувств, постепенно успокоилось, и Нёзе задремал.