Война и любовь

Тронный зал, всегда поражавший воображение своей роскошью, встретил Мерцеллу выцветшей пустотой. Дворец, словно живой организм, чутко улавливал настроение своего хозяина. И очевидно, сейчас температура этого настроения приближалась к абсолютному нулю... 

Кайелетт сидел не на троне, а на ступенях, ведущих к нему; любой, кто хоть немного знал правителя, заметил бы, как потускнело привычное золотое сияние, окружавшее величественную фигуру. 

Наверное, впервые за многие годы он был растерян. И какими бы страшными ни были новости – Мерцелле было жизненно необходимо услышать их именно от него.

– Завтра утром в воздушное пространстве Сентакса зайдут боевые гиперлайнеры младшего Ланмея, – без приветствий и каких-либо явных эмоций произнёс Автарх. 

– Но имперский флот... 

– Имперский флот НЕ УСПЕЕТ прибыть из XIX сектора! – он выкрикнул это с непривычной горечью. Красивое лицо исказилось даже не гневом, а каким-то отчаянным неверием. – То, что сейчас мы можем поднять на защиту Сентакса – скорее охрана, чем войска. Именно поэтому Атрау оттянули на себя основные силы. Они не собирались выигрывать, им просто нужно было потянуть время.

Так вот почему Айен позволил ей добраться до I сектора... Он не то чтобы принял её выбор стороны, просто великодушно уступил добычу своему предшественнику. Или, что более вероятно, обменял на что-то. 

– И пока периферия, Ядовитый цветок и Гидра будут зрелищно убиваться об элиту твоей армии, Мейо пойдёт ва-банк, прямо на столицу, – севшим голосом закончила девушка, опускаясь рядом с императором, прямо у его ног. 

Сумрак, собиравшийся за стенами дворца, забрал с собой весь свет ускользающего дня, и огромные колонны казались серыми; только ковры, устилавшие подножие трона, алели отчаянным вызовом, словно кровь, вечно стекающая с древнего трона, пропитала их насквозь, на века и тысячелетия вперёд. 

Страсть и война, власть и ненависть, ненасытная жажда большего... Сколько надежд сейчас разбивается вдребезги? Сколько семей не дождутся своих близких?

Нет правды выше той, за которую ты умираешь, а прописные истины давно забронзовели в самоповторах.

... 

Мерцелла знала, что сделает. Это знание пришло легко и естественно, как будто давно ждало своего звёздного часа. Какова будет ирония: плоть от плоти дома Истри отдаёт армию родной планеты на борьбу с собственным бывшим, защищая того, кого всё считают её врагом!.. 

– Ты забыл кое-что важное, мой повелитель, – с неизбывной нежностью прошептала девушка, проводя пальцами по плечу Кайелетта. – У IV сектора тоже есть флот, и лететь до столицы ему немногим дольше, чем Ланмею. А я – фактическая прим-домина. 

Он поднял на неё взгляд – настороженный, выжидающий, но уже разгорающийся искрами привычного огня.

– И ты прикажешь им защищать Сентакс?

Леди Истри глубоко вдохнула сухой воздух. 

– Я прикажу им умирать за Сентакс. – «И за тебя, Кайелетт Эль Кассар. В первую очередь за тебя». – Наши генералы не сочувствуют ни революционерам, ни преступникам; а если кто-то задаст лишние вопросы – что ж, я воспользуюсь именем своего отца. И сделаю это немедленно. 

– Мерцелла, – Автарх перехватил её руку, то ли искусно изображая изумление, то ли действительно удивлённый творящимся на его глазах самопожертвованием, – Ты хоть представляешь, сколько будет жертв? 

– Потери будут большими. У всех. Знаю. – Девушка прекрасно осознавала, что в случае вступления в войну от флота IV сектора не останется ничего. Загнанный меж двух армий, вконец озверевший Мейо разнесёт в космический мусор все боевые гиперлайнеры Истри. – Твоей гвардии нужно продержаться несколько часов, а дальше мы врежемся в тыл Ланмея. С учётом кораблей, которые ещё останутся на орбите Сентакса, его флот окажется под перекрёстным огнём... В этом случае, невзирая на потери, мы удержим I сектор. 

На лице императора появилась легкая, но хорошо знакомая усмешка. Усмешка победителя. Того, кого нельзя переиграть; того, кто превратит любую карту колоды в свой личный козырь. 

– Кажется, ты не очень любишь бывшего жениха, – с наигранным сожалением бархатно прошептал Кайелетт.

Наследница дома Истри закатила глаза и фыркнула, отзеркаливая иронию:

– Кажется, я служу Империи. И давай будем честны, я служу ей по любви.