Военная слабость.

1/2

Металлическая дверь казармы лязгнула , впуская внутрь запах хвои, сырой земли и холодного октябрьского воздуха. Чонгук перешагнул порог, с лязгом бросил мешок с вещами на пол и окинул взглядом помещение. Двухъярусные кровати, идеально заправленные одеяла, хромированные трубы, в которых, как в зеркале, отражаются блики неяркого света.

— О, свеженькая кровь, — раздался звонкий голос.

С нижнего яруса поднялся парень с лучезарной улыбкой, она совсем не вязалась с суровостью этого места. Чужие глаза хитро заблестели.

— Чон Хосок, — представился протягивая руку. — Прибыл три дня назад, это наш скромный уголок.

С верхнего яруса свесилась взлохмаченная голова с пухлыми губами и сонными, добрыми глазами.

— Пак Чимин, — зевнул устало. — Ты откуда? С учебки?

— Из морской пехоты, — коротко бросил Чонгук, пожимая руку Хосоку. — Переведён.

Улыбка Хосока на мгновение застыла, Чимин присвистнул. Морская пехота — это не шутки. Все знали, что просто так оттуда не переводят. Либо ты суперпрофессионал, либо полный отморозок, с которым не смогли справиться. Взгляд Чонгука говорил о том, что он ближе ко второму варианту.

Не успел Чонгук разложить свои скромные пожитки, как дверь снова распахнулась с силой, удар ручки о стену прозвучал выстрелом.

— Отставить разговоры! — резкий, как удар хлыста, голос заставил Чимина мгновенно втянуть голову в плечи.

В проёме показался мужчина невысокого роста, осанка делала его выше любого здесь. Капитан Мин Юнги. Глаза тёмные, цепкие, с залегшими под ними тенями от постоянного недосыпа, скользнули по комнате и остановились на Чонгуке.

— Ты. Новенький. Почему форма не по уставу? Воротник расстегнут, ремень болтается. Ты в казарме или в баре на выпивке?

Чонгук медленно повернулся. Стоял расслабленно, даже слишком расслабленно для новобранца, только что столкнувшегося с командиром.

— Я только зашёл, товарищ капитан. Ещё не успел.

— «Не успел»? — Юнги сделал два шага вперёд, сокращая расстояние до опасного. — В армии, мальчик, ты должен успевать. Где твоё уважение? Смирно стоять, когда с тобой разговаривает старший по званию!

Чонгук вытянулся, в глазах полыхнул вызов. Тот самый вызов, из-за которого он и покинул прошлое место службы со скандалом.

— Есть, товарищ капитан.

— Сто! — рявкнул Юнги. — Сто отжиманий, немедленно.

В казарме повисла тишина. Сто отжиманий за расстегнутый воротник? Это не просто придирка, а проверка на вшивость. Попытка сломать через «не могу». Чонгук, не дрогнув, упал на пол и начал отжиматься.

Раз, два, три.

Юнги стоит над ним, монотонно считая. На двадцатом отжимании Чимин не выдержал и спрыгнул с кровати, шагнув вперёд.

— Товарищ капитан! Разрешите обратиться! Может, он ошибся, новенький же, не знает ещё порядков...

Юнги медленно перевёл взгляд на Чимина. Взгляд этот не предвещал ничего хорошего.

— Ты. Пак, кажется? — голос Юнги стал тихим, вязким, как патока. — Ты за него просишь? Думаешь, он слабенький, не достоин наказания?

— Я просто хотел сказать...

— Молчать! — взорвался Юнги. — Ты кто такой, чтобы оценки раздавать? Ты такое же ничтожество, как и он! Хочешь разделить его наказание? Хочешь проверить, насколько крепка ваша «дружба»?

Чимин побледнел, но не опустил взгляда. Чонгук, продолжая отжиматься, сжал челюсти до скрежета зубов.

— Выйти во двор, — приказал Юнги Чимину. — И пока я не скажу, будешь стоять по стойке смирно. В одной футболке. Пусть остынет твоя горячая голова. А ты, — снова ткнул пальцем в Чонгука, — добавь ещё пятьдесят.

Чимин вышел, даже не взглянув на Чонгука. Хосок вжался в стену, стараясь стать невидимым. Чонгук отжимался, считая про себя и вбивая в пол кулаки, представляя на его месте голову капитана Мин Юнги.

Дни превратились в адскую череду стычек. Чонгук делал всё идеально, но Юнги находил изъяны. Не так посмотрел, не так вздохнул, не так повесил форму. Чимин и Хосок старались держаться рядом с Чонгуком, создавая свой маленький непобедимый клан новичков, но напряжение нарастало. Казалось, ещё чуть-чуть и Чонгук взорвётся или задушит Юнги голыми руками. Но однажды утром, вместо обычного построения, дежурный выкрикнул.

— Рядовой Чон Чонгук! На выход с вещами! К генералу!

В казарме воцарилась мёртвая тишина. Вызов к самому командующему частью генералу Ким Тэхену обычно означал одно: либо представление к награде, либо трибунал. Учитывая репутацию Чонгука, вариант был очевиден. Хосок похлопал его по плечу, Чимин испуганно прошептал: «Держись».

Чонгук шёл по коридору штаба и с каждым шагом челюсть сжималась всё сильнее. Он уже приготовился к разносу, к крикам, к угрозам отправить на вахту. Но, Чонгук готов ко всему и он не станет прогибаться под каких то неудачников, которым чудом досталось их звание. Уверенно и слишком резво постучался к вабинет, вышло громче чем он ожидал.

— Войдите.

Голос низкий, бархатистый, неожиданно мягкий для генерала. Чонгук вошёл, щёлкнул каблуками и замер, глядя прямо перед собой.

Генерал-майор Ким Тэхен сидит за массивным дубовым столом, заваленном папками. На нём идеально выглаженная рубашка, галстук ослаблен, верхняя пуговица расстёгнута. Массивное тело, которое могло разорвать форму, сделай он резкий шаг. Глаза полуоткрыты, словно генерал абсолютно не заинтересован. Что то тяжелое вызывает этот человек внутри, не страх, но близкое.

Тэхен медленно поднял глаза и устремил взгляд в душу новобранца, Чонгук на мгновение забыл, как дышать. Этот человек...красив. Не той суровой, военной красотой, а какой-то неземной, фотомодельной внешностью, что граничила с огромной мощью тела и статуса. Пухлые губы, выразительные глаза, которые сейчас смотрели на Чонгука с усталым любопытством.

— Рядовой Чон, — Тэхен откинулся на спинку кресла, жестом указав на стул напротив. — Садись. Не в музее.

Чонгук сел на самый край стула, напряжённый, как сжатая пружина.

— Посмотрел твоё личное дело, — начал Тэхен спокойно. — Морская пехота. Отличные показатели на стрельбище, великолепная физическая подготовка. Командиры в графе «характеристика» пишут: «Неуправляем, вспыльчив, склонен к саботажу приказов».

— Это неправда, — жёстко ответил Чонгук, глядя прямо в глаза генералу, нарушая субординацию. Снова.

— Неправда? — Тэхен приподнял одну бровь. В взгляде мелькнул интерес. — Как же твои похождения здесь? Капитан Мин пишет рапорты каждый день. Сто отжиманий, двести отжиманий, пререкания. Ты словно ищешь смерти, Чонгук.

— Я ищу справедливости, товарищ генерал-майор, — выпалил Чонгук. — Капитан Мин унижает людей не за дело, ему тупо скучно. Он загнал моего друга на плац в одной футболке. За что? За то, что тот заступился за меня. Где здесь устав? Где здесь справедливость?

Тэхен молчал, внимательно изучая каждую эмоцию. Новобранец чувствовал себя под микроскопом, этот взгляд прожигающий насквозь, заставляя сердце биться быстрее от непонятного волнения. В кабинете повисла густая тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов.

— Ты злой, Чонгук, — наконец тихо сказал Тэхен. — Злишься не потому, что тебе приказали, а потому, что приказ был несправедлив. Я это вижу.

Чонгук удивлённо моргнул. Он ожидал чего угодно, но не понимания.

— Капитан Мин — отличный офицер, — продолжил Тэхен, и в его голосе вдруг проскользнули нотки сомнения. — Но его методы устарели. Возможно, вы просто не сошлись характерами, однако армия не место для выяснения отношений.

Генерал встал из-за стола и подошёл к окну. Солнечный свет упал на мощную фигуру, очерчивая широкие плечи и крепкие ноги. Чонгук поймал себя на том, что рассматривает каждый изгиб. Это неправильно, опасно, но отвести взгляд не получалось.

— Я не буду тебя наказывать, — принял решение уверенно, поворачиваясь. — На этот раз.

Чонгук вскочил.

— Но...

— Но, — Тэхен сделал шаг навстречу, сокращая расстояние до опасного минимума. Чонгук почувствовал запах чужого парфюма свежий, с нотками бергамота и дерева. — С этого момента ты находишься под моим личным контролем.

— В смысле? — голос окончательно сел.

— В прямом, — губы Тэхена тронула лёгкая, едва заметная улыбка. В глазах заплясали искорки, не имеющие ничего общего с военной дисциплиной. — Каждый твой шаг, рядовой Чон. Каждое твоё действие я буду проверять лично. Твои рапорты, твои наряды, твою физическую подготовку. И если капитан Мин посмеет к тебе придраться безосновательно, я хочу знать об этом первым.

Воздух между ними, казалось, заискрил. Чонгук смотрел в эти глубокие глаза и чувствовал, как земля уходит из-под ног. В них нет угрозы, но есть вызов, какая-то пугающая, манящая.

— Есть, товарищ генерал-майор, — выдохнул, чувствуя, как горит собственное лицо.

— Свободен, — тихо сказал и не сдвинулся с места, продолжая стоять в опасной близости.

Чонгук вышел из кабинета на ватных ногах, в голове шум. «Личный контроль». Это звучит как приговор. Но почему тогда сердце колотится от радости, а не от страха?

Спустился к казарме, где его ждали перепуганные друзья.

— Ну что? — хором выдохнули они. — Увольняют? Трибунал?

Чонгук посмотрел на них, провёл рукой по волосам и усмехнулся, впервые за долгое время.

— Хуже, — глаза засияли. — Меня взяли на личный контроль к самому главному. Теперь он будет проверять каждый мой шаг.

Чимин и Хосок переглянулись, не понимая, почему в голосе друга звучит такая странная, почти счастливая нотка. Чонгук уже знал, что война с капитаном Мином только что сменилась другой войной. Гораздо более опасной. И, кажется, он был готов её проиграть.

Контроль генерала ударила как суровая реальность.

На утренней пробежке, Чонгук уже на третьем круге почувствовал чужое присутствие. Тэхен стоял на смотровой вышке, опершись руками о перила. Чонгук не видел его глаз, но кожей чувствовал этот взгляд — тяжелый, изучающий, скользящий по каждому дюйму его тела, по тому, как напрягаются мышцы на ногах, как вздымается грудь от сбитого дыхания.

— Не сбавляй темп, рядовой, — раздался голос из динамика. Тэхен говорил спокойно, но в тишине плаца его бархатный баритон звучал оглушительно. — Ты можешь быстрее.

Чонгук стиснул зубы и рванул вперед, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

Другой день Чонгук мыл полы в штабе. Наказание от Юнги за «неподобающий вид» — хотя форма была выглажена идеально. Он стоял на коленях с тряпкой, когда дверь кабинета генерала приоткрылась.

— Зайди.

Генерал сидит за столом, но даже не смотрел на бумаги. Взгляд прикован к Чонгуку, к тому, как тот поднимается с колен, как сжимает тряпку в кулаке.

— Капитан Мин считает, что ты недостаточно усерден в хозяйственных работах, — вальяжно откинулся в кресле. — Я решил проверить лично, продолжай.

— Что?

— Мой кабинет тоже нужно мыть, — в глазах генерала мелькнула усмешка. — Приступай.

Чонгук мыл пол в кабинете генерала, стоя перед ним на коленях, генерал наблюдал. Все двадцать минут не отрываясь. Как только новобранец закончил и поднял голову, их взгляды встретились. В тишине кабинета стало слышно только дыхание.

— Завтра в шесть утра в спортзал. Личная проверка физподготовки, — Тэхен первым отвернулся к бумагам. — Свободен.

Чонгук вышел, чувствуя, как горят ладони, сжимавшие тряпку.

Спортзал в шесть утра стал тайным ритуалом.

Тэхен не надевал парадную форму. В простой черной футболке и свободных штанах выглядел слишком опасно. Опасно привлекательно. Чонгук ловил себя на том, что следит за тем, как перекатываются мышцы под тонкой тканью, когда генерал показывает упражнение.

— Сто отжиманий, — голос эхом по пустому залу. — С хлопком, хочу увидеть, на что ты способен, морская пихота.

Генерал ходил вокруг медленно. Кругами, как над добычей.

— Держи спину ровнее, — вдруг остановился и нажал ладонью на поясницу. Пальцы горячие, уверенные надавили сильнее, заставляя прогнуться. Чонгук замер на половине отжимания. Тело слегка задрожало, это легкое, но властное касание, контролирующее позу и тело сводила с ума. Казалось, минуту назад он имел опору под руками и ногами, теперь все стало ватным.

— Терпи, — выдохнул прямо в затылок. — Ты же хотел доказать, что сильный.

Чонгук продолжил, чувствуя, как рука генерала прожигает ткань майки. Каждое движение, каждый толчок от пола отдавался где-то внизу живота. Он не знал, сколько еще выдержит эту пытку.

— Пятьдесят три, пятьдесят четыре… — почти ласково. — Ты дрожишь, Чонгук. Устал?

— Нет, — выдохнул рядовой, встречая насмешливый взгляд, когда генерал наклонился, заглядывая ему в лицо.

— Врешь, — губы растянулись в медленной улыбке, генерал слегка надавил на поясницу, заставив тело прогнуться сильнее. Тяжелый выдох, почти не слышный, выступил из грудины новобранца. — Но мне нравится твое упрямство.

Обычно тренировки новобранцев контролировал Юнги, но в этот раз генерал стоял за спиной, наблюдая, как рядовой целится.

— Выдох, — шепотом приказал наклоняясь к самому уху, заставив новобранца вздрогнуть всем телом. — Плавнее спускай курок, ты слишком напряжен.

— Я в порядке, — сквозь зубы ответил, лишь бы удержать контроль в руках.

— Ты весь зажат, — положил руки на плечи, чуть сжимая. — Расслабься, рядовой.

Выстрел. Десятка.

— Хорошо, — выдохнул генерал, Чонгук почувствовал дыхание на шее. — Очень хорошо. Ты молодец, Чонгук.

Чимин, наблюдавший со стороны, толкнул Хосока локтем.

— Ты видишь? Генерал Ким его тренирует?

— Вижу, — Хосок нахмурился. — Только что-то мне подсказывает, что к физподготовке это имеет мало отношения.

Тэхен испытывал методично.

Каждый день находил новый способ проверить границы.

В один из таких дней заставил таскать мешки с песком по плацу под палящим солнцем, сам сидел в тенечке с планшетом, делая пометки. Но Чонгук видел, генерал не смотрит в планшет. Генерал смотрит на него, на то, как пот стекает по спине, как напрягаются вены на руках.

— Еще круг, — бросил Чонгуку проходящему мимо.

В этом голосе появилась власть, которой невозможно было противиться.

На третьей неделе Тэхен вызвал в кабинет вечером. Официальный повод — составить отчет о происшествиях. Неофициально…

— Садись, — указал на стул и обошел стол, остановившись прямо перед Чонгуком. Слишком близко. — Ты изменился.

— В смысле? — голос Чонгука дрогнул.

— Ты перестал огрызаться с Юнги. Перестал искать повод для драки. — Тэхен наклонился, опираясь руками о подлокотники стула, заключая Чонгука в ловушку своего тела. — Это я так влияю?

Чонгук смотрел в эти опасные глаза, темные, глубокие, с золотистыми искрами в зрачках. Они так близко, что видно свое отражение.

— Вы требуете подчинения, — хрипло ответил, почти с дрожью.

— Я требую не подчинения, — генерал склонил голову, губы оказались в опасной близости от губ Чонгука. — Я требую тебя настоящего. Хочу увидеть, кто ты, когда перестанешь сопротивляться.

Чонгук сглотнул. Адамово яблоко дернулось.

— Я…

— Тихо, — Тэхен прижал палец к чужим губам.

Воздух в кабинете наэлектризовался до предела. Чонгук чувствовал тепло тела, его запах, его дыхание на своей коже.

— Боишься меня, рядовой, — новобранец пойман на месте преступления, без возможности бежать. — Твое сердце бьется так, что слышно в коридоре. Ты весь дрожишь.

— Это не из-за страха, — выпалил слишком быстро, сам не веря, что говорит это генералу.

Тэхен улыбнулся.

Медленно, довольно, как хищник, загнавший жертву.

— Хорошо, — отстранился, Чонгук чуть не застонал от потери тепла. — Тогда продолжим. Завтра в шесть. Я придумаю для тебя новое испытание.

— Какое? — с испугом.

Тэхен уже шел к двери, но на пороге обернулся. Взгляд — обжигающий, обещающий.

— Проверим твою выносливость, Чонгук. Готовься.

Ночь Чонгук не спал. Ворочался, сжимал подушку, проклинал генерала и свое тело, которое отзывалось на один только голос Тэхена.

— Ты чего? — сонно пробормотал Чимин. — Опять этот кошмар про Юнги?

— Хуже, — бросил в темноту. — Намного хуже.

Тэхен стоит у окна, смотрит на спящую часть и улыбается. Чонгук даже не представляет, что этот контроль — игра вдолгую. Тэхен не проверяет его физическую силу. Он ломает стену, медленно, но верно.

И когда стена рухнет, Тэхен будет рядом, чтобы поймать.

— Ты мой, Чонгук, — в пустоту кабинета словно обещание, касаясь пальцами холодного стекла. — Просто еще не знаешь, насколько.

Чонгук толкнул дверь и шагнул внутрь. Обычно в это время здесь уже горел свет, Тэхен всегда ждал опершись о шведскую стенку или стоя у зеркал, но сегодня зал встретил его чернотой и тишиной.

— Товарищ генерал-майор? — позвал и щелкнул выключателем. Бесполезно. Свет не зажегся.

Сделал шаг вперед всматриваясь в темноту, глаза медленно привыкали, выхватывая смутные очертания тренажеров, стоек, матов на полу. Где-то в глубине зала, у окна, брезжил серый рассвет, но до углов свет не добирался. Чонгук напрягся, что-то не так. Инстинкты, вбитые морской пехотой, заорали об опасности.

Прислушался. Тишина. Слишком тихо.

Удар в спину такой силы, тело протащило вперед. Чьи-то руки стальные, невозможные обхватили его поперек груди и дернули назад. Но Чонгук не просто новобранец, а морской пехотинец. Рефлексы сработали раньше мысли. Он рванулся, врезал локтем назад, целя в корпус, развернулся в падении, пытаясь уйти от захвата. Рядовой не видел лица, только чувствовал чужое тело горячее, жесткое, невероятно сильное. Два тела столкнулись, сцепились, дыхание со свистом вырывалось из легких. Чонгук пытался использовать свои навыки, уйти в партер, перевернуть противника, но тот неуловимый и тяжелый. Слишком тяжелый.

Они врезались в стойку с гантелями, металл жалобно звякнул. Чонгук попытался ударить коленом, но противник заблокировал, перехватил инициативу и рванул в сторону.

В следующую секунду Чонгук уже летел лицом вниз.

Удар о маты вышиб воздух из легких. Чонгук дернулся, попытался вскочить, но на спину обрушилась тяжесть. Кто-то навалился сверху, прижимая его к полу всем весом. Руки заломили за спину, зафиксировали в железном захвате. Он дернулся, бесполезно. Противник крупнее, сильнее, и явно знал, как ломать сопротивление.

— Пусти! — зарычал, брыкаясь, пытаясь скинуть чужое тело. Ярость закипела в крови, застилая глаза. — Пусти, сволочь!

Но чем больше он дергался, тем сильнее его вжимали в пол. Чужое дыхание тяжелое, но ровное. Никакой паники, только контроль.

Чонгук замер.

Почувствовал.

Тот, кто держал его, вжался сильнее. Чонгук ощутил твердое, тяжелое, пульсирующее давление в свои ягодицы. Сквозь тонкую ткань спортивных штанов, сквозь свою одежду.

— Тихо, рядовой, — раздался над ухом знакомый голос. Бархатный, низкий, чуть хриплый от напряжения. — Ты попался.

Чонгука пронзило током.

Тэхен.

— Что вы... — голос сел, превратился в сип.

— Я же сказал, — наклонился ниже, губы коснулись ушной раковины, опаляя горячим дыханием. — Проверим твою выносливость.

Чонгук дернулся, пытаясь вырваться из-под захвата, но Тэхен вжался сильнее, и это движение — трение, давление заставило Чонгука выдохнуть со стоном. Член, твердый, тяжелый, уперся в него так явно, так откровенно, что мозг отказался обрабатывать реальность.

— Не дергайся, — приказ стал тише, слаще.

— Отпустите, — прозвучало как мольба.

— Зачем? — Тэхен пошевелил бедрами, чуть смещаясь, и Чонгук почувствовал, как головка члена давит сквозь ткань прямо в него. В самое интимное место. — Я чувствую каждую твою дрожь, Чонгук.

Чонгука трясло.

Мелкой, противной дрожью, которая начиналась в позвоночнике и расходилась по всему телу. Кожа покрылась мурашками.

— Тебе страшно? — голос гипнотизировал, втекал в уши, парализовывал волю. — Или хорошо?

Чонгук закусил губу до крови, чтобы не застонать. Потому что генерал прав, прав во всем. Тело предавало хозяина, член набухал, упираясь в мат, дыхание сбивалось, между ног разлился жар.

— Ты думал, я просто так тебя мучил? — Тэхен вжался еще крепче, почти вдавливая Чонгука в пол. Тот не выдержал, всхлип вырвался из горла. Короткий, скулежный звук. — Думал, я проверяю твои отжимания? Нет, малыш. Я проверял, насколько глубоко ты сможешь пустить меня в свою голову.

— Пожалуйста... — выдохнул Чонгук, не зная, о чем просит. Чтобы отпустил? Чтобы продолжил?

— Пожалуйста что? — в голосе Тэхена зазвучала издевка. — Чтобы я трахнул тебя прямо здесь, на матах, пока вся часть спит? Чтобы все узнали, как рядовой Чон умоляет своего генерала?

Чонгук зажмурился. По щеке скатилась слеза бессилия, от невозможного, разрывающего желания. Скулил, едва слышно, закусывая губу, Тэхен лишь крепче вжимался своим тяжелым, твердым пахом, каждое движение отзывалось в чонгуковом теле электрическими разрядами.

— Ты мой, — прошептал Тэхен, и в этом шепоте не осталось ничего от генерала. Только собственник. Только хищник. — Скажи это.

Упрямо молчит, сотрясаясь в мелкой дрожи.

Тэхен дернул бедрами сильнее, почти жестко, вбиваясь в него через ткань, Чонгук заскулил громче, выгибаясь под ним.

— Скажи это, Чонгук, — голос Тэхена зазвучал тихим, опасным тоном. — Или я заставлю тебя кричать так, что весь гарнизон прибежит смотреть.

— Я... — голос сорвался. — Я ваш, мой генерал.

На мгновение в зале повисла звенящая тишина.

Чонгук почувствовал, как его отпускают. Медленно, нехотя, словно каждое движение дается Тэхену с трудом.

Перевернулся на спину и увидел как мужчина стоит над ним, тяжело дыша, глаза горят в темноте, как у волка. Спортивные штаны не скрывают возбуждения, член стоит колом, упираясь в ткань.