Внутренние пространства

Марина Дадыченко

Если место выделено, то останьтесь в нём чуть подольше, подумайте. Может, у вас тоже есть такое место. Вспомните про него, прежде чем идти дальше.

I

Серый туман над серым морем, слегка белее там, где горизонт.

Вода очень тёплая и легкая.

Спокойно.

II

Город, похожий на мой родной.

Облака падают, надо укрыться. Не укроешься — умрёшь. 

Спряталась в подъезде.

III

Костры в три метра высотой вокруг озера. Летняя темнота. Иван-Купала. Пролесок. Недалеко — белое одноэтажное здание, по субботам там дискотеки. «Бачишь?».

IV 

Места, которые приснились. 

V

Мелкое озеро, на дне — склизкие водоросли. Много лягушек. Ловили карасей. Купались с покрышками от камазов (как спасательные круги). Щенок по имени Батончик — толстый, шебутной. 

VI

Тёмный лес. Где-то рядом дискотека. И — море. Тёплый ветер.

VII

Рядом дискотека. Лавочки под кустами шиповника и тиса. Чёрные жуки на асфальте. 

В эту ночь в небе, кажется, взорвалась звезда. Кажется — потому что я не нашла никаких следов. Никто этого не видел; в интернете заметок об этом нет. 

VIII

Вода ещё не замерзла, но ветер дул дикий, сдирающий-кожу-ветер; серое небо. Шёл снег. 

В музее не было никого из посетителей. Мне нужно было посмотреть на вещи из тех времён и, возможно, найти зацепки, где дальше искать в архивах. Шофёры на Дороге жизни.  

Много ли мне дала эта поездка? Я всё записывала и фотографировала. Как старательная ученица. Но как будто сама погода и Ладожское озеро мне дали больше, чем этот музей.

IX

Места, в которых я жила раньше. 

X

Однажды я жила на 22-м этаже. Иногда окна застилало так, что не было видно вообще ничего. Кажется, открой окно — и туман зайдёт в комнату. Окна, в которых ничего не видно. Нечто серое, сияющее изнутри. 

XI 

...

XII

Медузы в море. Легко окрашиваются зелёнкой. Камни с двумя полосами управляют ветром, с одной не помню. Красивые: обломки раковин, бутылочное стекло. По камням больно ходить. Песок прилипает. Мелкие рыбки. 

Дно: камни-валуны, можно провалиться между ними и не выплыть. 

XIII 

Места, где тонула. 

XIV

В другой день я и М. пошли на Пискарёвское кладбище. В этот день не было никакой важной даты, я даже не помню, почему мы встретились и почему решили туда пойти. Тоже осень. Дождь со всех сторон, листья на асфальте толстым слоем.  

Там никого не было. Много людей там, только когда даты — Снятие Блокады, День Победы. Православные, наверное, тоже приходят.

Мы прошлись по той части, в которой были довоенные захоронения. Затем вышли к братским могилам.

Идти по земле, в которой захоронено много людей… особенное ощущение. Я шла осторожно; говорить не хотелось. 

Кажется, мы вышли к мемориалу с неправильной стороны, сзади, и пошли к воротам от монумента. Из динамиков играла советская песня про войну.

Музыка здесь была лишней. 

XV

Голубая комната в голубом доме, медный закат. Минус тридцать, всполохи над лесом. Голубоватый снег. Бледное небо. Каркают вороны. Я представляю, что я одна из них и смотрю на лес с высоты. Лететь приятно, хотя и утомительно, и я (представляю, что я) возвращаюсь. 

Я читаю какую-то чушь о том, может ли человек вырастить крылья и какого они должны быть размера, чтобы мы могли летать. 

XVI

Я не люблю старые дома. Я только в этом году это поняла. 

Сейчас я живу в новом доме на окраине Тюмени, и он совершенно чист. Здесь нет истории. До меня здесь никто не жил. 

XVII

Можно представить, что в моей голубой комнате есть дверь, а за ней место, где можно побыть. Тайная комната. 

Можно представить, как ты режешь горло тому, кто был неправ. Абсолютно никаких последствий в реальности, кроме того, что люди начинают тебя бояться. Может, я и не убиваю никого только потому, что у меня хорошее воображение. 

XVIII

Воображаемые места.

XIX

Возможно, это фотография из учебника истории за пятый класс, с чёрной обложкой. Эта картинка просто возникает перед глазами, как случайные помехи. Просто пустыня с руинами греческого храма. Я никогда там не была. 

Тёплый засасывающий песок. Очень яркое, плотное голубое небо. Волны тёплого воздуха.

XX 

А это место уже с каким-то шумерским оттенком. Пустыня мертвенно-белого песка, и я знаю, что в этой пустыне бегает бык с красно-чёрной шкурой. У него Луна вместо рогов. Ему лучше не попадаться.

Привиделось в трипе.

XXI

В другой пустыне пепельный, а иногда и чёрный песок, и нет ничего, кроме ветра. Там вся земля такая, на самом деле. Там ничего не растёт. Эта мёртвая земля прекрасна и такой. Приснилась.

XXII

Я читала, что в Антарктиде есть вулкан Эребус и чёрные терриконы. Этот вулкан постоянно извергается, и там есть лавовое озеро. 

XXIII

Байкал хорошо бы. Или Мексика. Мне нравятся названия богов там. И День Мёртвых.

XXIV

Берег — это всегда интересное и простое место. Вот песок; вот вода; и граница между ними. Немного религиозное чувство, особенно если лечь на берег и дать волнам себя унести.   

XXV

Места, где я смотрела на закат.

XXVI

Сож  — белорусская река, мелкая, холодная и стремительная, по крайней мере там, где я была. Если лежишь на воде, надо следить, чтобы не унесло. Мелкие рыбы, мутная вода, противный ил возле зарослей рогоза. 

Холодная трава. Чабрец. 

Ива. Содрать кору с ветки — приятный горьковатый запах. 

XXVII

Луг. На дороге тяжёлый, нездешний песок: золотой, обжигающий. Небо слепит. В обуви жарко, без обуви невозможно. Иду по траве. Истома после купания. Жужжание, стрекот. До дома ещё далеко.

XXVIII

Солнце на самом верху кроны: закат. На этом дереве качели: верёвка и более-менее гладкая доска. Дед повесил. 

XXIX

Большая комната в избе. Грубка, скрипучие деревянные полы. Два ковра на стене, везде вязаные салфетки и старые фотографии.

Сейчас в этом доме гараж. Ковры и фотографии на стенах остались, но обои уже отваливаются; в комнате стоит ржавая лада «шестёрка»‎.

XXX 

Насколько прозрачна кожа. В особенно солнечный день свет пробивает даже пальцы на руке.

Хочу ли я куда-то вернуться? 

XXXI

Что такое чувство родины?

XXXII

Места, где наступала на стекло.

XXXIII

Двенадцать часов в день в стратегии Empire Earth III в восьмом классе. Снились изометрические сны, полоска здоровья над головами юнитов. Я, как император, нападала на разные страны. Полоска здоровья юнитов уменьшалась, из зелёной становилась красной. 

XXXIV

Голубоватая комната с видом на две градирни и промзону, четырнадцатый этаж. Древнейший деревянный паркет: моешь пол, и он воняет. Как-то разбила градусник, ртуть укатилась в щели, но последствий не было. Соседи: бедная семья, женщина — весёлая, маленького роста, с очень плохими зубами. У них был ребенок, девочка лет семи. Они жили втроём в одной комнате. 

Вспоминаю почему-то советский шкаф из этой квартиры, такой лакированный, с незакрывающимися дверцами. Кривой, косой. Внутри пах пылью. Я никогда не говорила о нём плохо. Искала в нём плюсы. 

XXXV

Если говорить о чувстве родины (Родины) — это, наверное, Морровинд. РПГ-игрушка из 2002 года. Графика сейчас уже, конечно, кровь из глаз, но мир — богатейший.

XXXVI

Места, которые неприятно врéзались в память.

XXXVII

В первом доме, где я жила, на полу был противного оттенка красно-коричневый линолеум. Эту квартиру продали в 2021 году.

XXXVIII

Впрочем, это не совсем первый дом. Северный город; родители жили в цистерне, пока им не дали квартиру. Так что первые восемь месяцев своей жизни я провела там, в цистерне.

XXXVII

Мне десять. 

В том дне особенное небо: на земле тишина, но облака летят очень быстро, ни до, ни после я не видела, чтобы они так быстро летели. При этом они кроваво-красные, подсвеченные закатом, почти неоновые. Меня это напугало. Я читала про апокалипсис, но в тот год не случилось ничего ужасного и непоправимого.

XXXIX

Книги на полу, продавленный диван, прокуренная комната. Откровенно маргинальное место. 

Мне приятно телесно, но

…замороженность, что ли. Если мы вступили в половые отношения, то, вероятно, здесь есть какой-то договор о том, как себя вести. Но мы не говорили. Я уже не помню, что мы говорили и говорили ли. Это был какой-то полупьяный угар половину времени. Довольно весело уговорить полбутылки текилы и потом трахаться всю ночь. Особенно когда тебе двадцать с чем-то.

Не думаю, что я когда-либо воспринимала его как человека, хотя мне было больно, когда мы расстались. Хотя…

XL

Эти прогулки были чем-то ценным. Бессмысленные прогулки, но я их зачем-то помню. Просто идёшь рядом и ничего не говоришь. Делаешь несколько фотографий интересных вещей и друг друга. Устаёшь. Заходишь в магазин. Идёшь «домой». Точнее, туда, что считается домом в эту пару недель. Что-то готовим.

Сине-сизый цвет неба и очень ласковый свет заката на коже. 

XLI

Места, в которых мне было очень хорошо.

XLII

Иногда очень приятно думать о том, что я не оставлю за собой никаких следов.

XLIII

Все эти места только в моей памяти. Они уже не реальны.

Сейчас я лежу в светлой комнате и чувствую усталость. Как отдохнуть от новостей. 

XLIV

Гудит холодильник. По существу сказать нечего; снаружи хорошая погода, в квартире душно, внутри…

У меня больше нет слов. 

Но я правда пыталась. 

Мысли прерываются на середине, как что-то бессмысленное, что не стоило и начинать. 

XLV

Серый туман, в котором эхо глохнет. Моя настоящая родина. Спустившиеся с неба облака. 

XLVI

Туманы в Башкирии*, год две тысячи пятый. Едем через всю Россию в Беларусь, на лето к бабушкам. 

XLVII

В тумане не за что зацепиться взглядом, но это и хорошо. Смотреть не на что, просто иди, или стой, или лежи, слушай своё дыхание, ощущай холодный влажный воздух. 

Когда я смотрю на туман, мне кажется, что вся моя злость и напряжение растворяются, да и я сама как будто тоже. Меня нет, и боли нет. 

XLVIII

Тёмная ванная комната, я погружаюсь в воду: тепло и хорошо.

XLIX   

Место, где я сейчас.

Конец

Санкт-Петербург — Тюмень, 2022

*Прим. ред. Башкирия — разговорное название республики. Самоназвание и официально признанное название — Башкортостан. 

Марина Дадыченко — драматург, концепт-мейкер, режиссер, художница. Пьесы входили в лонг- и шорт-листы различных драматургических конкурсов. Стипендиатка Международного форума TheatreTreffen в Берлине. Живет в Тюмени.

опубликовано вебзином Autovirus