Вновь обретенное счастье.

За шесть лет после пробуждения Чиюань Янь Цюшань смог восстановить лишь кисть руки Чжичуня. Процесс был долгим и мучительным, и до того первого прикосновения поздним вечером он и вовсе не имел особых надежд на достижение каких либо результатов. Без обозримого эффекта ты следуешь своей цели, пускай и упорно, но без усилий свыше аккуратного минимума. Вкладываешься в меру, не проводишь лишних часов за задачей, чтобы не разочаровываться.. Но стоит тебе увидеть плоды своих стараний - как все меняется. Всего за год Командир Янь очистил около половины фрагментов меча. Чжичунь стал слабо видимым силуэтом, но все еще говорил и взаимодействовал с миром посредством деревянной куклы, а еще через год он вернулся полностью. Таким целеустремленным Янь Цюшаня еще не видели. Даже когда он три года скрывался в рядах Школы Истинного Учения он не прикладывал столько усилий и уж точно не работал на износ… Старания окупились более, чем сполна. 

Мужчина уснул во время последней медитации. Его организм настолько погрузился в работу, что плавно отключился в процессе. Несмотря на то, что мыслительная активность на время сна значительно снизилась, духовная энергия продолжала циркулировать по телу, будто живя своей жизнью и имея собственные стремления. Янь Цюшаню снились довольно приятные сны в последнее время. С того момента, как его мечта стала осязаемой, все его мысли были исключительно тем и заняты, от чего во снах его доганяли красивые картины прошлого, представления о будущем и прочие довольно милые вещи. На этот раз где то на границе грез ему виделось, как они готовят вместе завтрак. Тосты с чаем, ничего необычного, но именно такими аккуратными моментами он и дорожил. Сон плавно изменился: будто, проснувшись, он нашел Чжичуня рядом с собой. Дух меча с улыбкой положил руку ему на плечо, теплую и живую, наконец то по настоящему желая ему доброго утра… Секунду. Его плечу было действительно тепло. Он точно чувствовал что его гладят. Пока во сне его взгляд отразил искреннее недоумение, фантазия пошла рябью от чужого голоса, нежно и вкрадчиво зовущего его по имени. 

– Цюшань..

Ресницы сомкнутых век задрожали. Мужчина довольно медленно открывал сонные глаза, периодически смаргивая наваждения мечтаний и не мог поверить тому, что видел… Последние кадры его сна были.. правдой? Чжичунь сидел рядом, бережно поглаживая по плечу, всматриваясь в его удивленное лицо. В изумлении его руки не дрожали, но погладили юношу по колену крайне неуверенно. Настоящий. На извечно хмуром и серьезном лице Командира Яня расцвела настоящая, яркая улыбка. Сколько же в ней было облегчения… Все годы ранее пережитых страданий будто разом отпустили его, сделав легче даже сами кости. Глубоко вдохнув, он крепко обнял сидевшего рядом Чжичуня, заваливая его спиной на нетронутое одеяло. Никаких слов, лишь редкие слезы необъятной радости слегка намочили пододеяльник. Наконец то его обнимали в ответ, наконец то он ощущал касания любимого человека на себе, его дыхание, сердцебиение, чувствовал знакомый запах, так похожий на свой. Долгие 11 лет он был одинок и несчастен, не находил себе места и не знал, зачем ему просыпаться утром. Теперь все казалось простым ночным кошмаром, словно ничего не произошло и едва более десятка лет оказались простой тревожной идеей. Янь Цюшань отодвинул носом белые пряди, утыкаясь в изгиб шеи Чжичуня и прижимая его к себе так сильно, но так осторожно, боясь сделать ему больно. Он скучал. Его необъятная тоска, которую не мог заполнить никто другой, внезапно отступила, но эмоциональный и тактильный голод никуда не делись, с небывалой жадностью теперь довольствуясь тем, кто казался утраченным навсегда. Дух меча ласково поглаживал мужчину вдоль спины, ничо не говоря. У них еще будет множество свободного времени поболтать лицом к лицу, как раньше, а не пользуясь пустой куклой. Сейчас невысказанные чувства не потерпят лишних звуков. 

Около часа прошло перед тем, как Командир Янь позвонил Сяо Чжэну, предупреждая, что неделю их с Чжичунем могут даже не искать, объяснив это коротким и лаконичным “он вернулся”. Пускай сам разбирается со всеми рабочими инстанциями, ему сейчас не до этого. Явно были вещи поприятнее звонков по работе, и так устал от них за все время службы в Управлении. В квартире стало тепло и уютно. Как только Чжичунь полностью обрел свое тело - она перестала быть коробкой для ночевки. Они раздернули шторы, пропуская  в спальню свет. Цюшань, по мнению молодого человека, вполне очаровательно хмурился, жмуря глаза. Он был похож на кота с непростым характером, так и хотелось его держать в руках подольше. Весь день мужчина не отлипал от своего Духа меча. Не важно, чем они были занят, он находил способ мало того, что остаться рядом и помочь, а и приобнять, оставить поцелуй на щеке или макушке, погладить, при том никак не мешая… В какой то мере он боялся от него отходить или отводить взгляд. Ему все еще слегка казалось, что стоит ему потерять бдительность - и он исчезнет… Это сомнение иссякнет со следующим рассветом. 

Они засыпали вместе, как раньше. В какой то момент Янь Цюшань хотел сменить кровать, раз место рядом осталось пустым, но стальная привязанность к стабильности не дала ему этого сделать. Не зря. Тот, чьей по праву была вторая подушка на кровати, снова засыпал вместе с ним, тихо желая спокойной ночи и обнимая машинально, как только уснет. Раньше Чжичунь просыпался, лежа сверху на Янь Цюшане. Поначалу ему было несколько неловко из за своего неконтролируемого “прилипания во сне”, но позже он понял, что и Командиру это нравилось… Спустя много лет и пережитых невзгод он снова спал на нем, практически заменив одеяло. Янь Цюшань проснулся раньше него и не смел пошевелиться. Невесомо поглаживать любимого, поправляя мягкие волосы с лица, было куда дороже чего угодно.