Вне игры

– И что это было? – громкий хлопок ладони по железной дверце соседнего шкафчика в раздевалке, напугал так, что Такояма едва не подпрыгнул на месте, но услышав знакомый рычащий голос, страх испарился так же, как горячая вода в душевой – влажным облаком над головой, заставляющий кончики ушей гореть.

– Не понимаю о чем ты? – не подавая виду, Таки продолжил переодеваться. Ну или делать вид, перебирая вещи с места на место, будто мешает муку для будущих пирожков. Всё что угодно, чтобы спрятать дрожащие от предвкушения пальцы.

– Ты блокировал меня. Ты! – его главный соперник не выдержал такого нахальства и с силой развернул парня, прижав голой спиной к холоду металла, что вновь разрезал одинокую тишину спортивной раздевалки с провонявшей потом и тестестероном штукатуркой стен.

– Это обычный блок, Маки, что ты так завелся? – Таки улыбнулся младшему, словно плюнул под ноги, скрестил руки на груди и присел на одно бедро.

– Ты прижался задницей к моему члену, – плевок в ответ. В чужие губы. Маки был настолько близко, что Таки смог почувствовать его дыхаение, услышать как клацнули зубы от злости и почувствовать соблазнительный запах дорогого дезодоранта смешанный с потом.

– У тебя какие-то проблемы с этим?

– Проблемы скоро будут у тебя. Или у твоей задницы, – Маус явно не ожидал такой дерзости от противника, что испортил всю его игру. Да, матч был тренировочный, но даже при своих так опозориться было выше его сил, гордости и репутации. В конце концов он был капитаном команды и подскользнуться в прыжке на трёхочковый было... ну мягко говоря слишком нелепо. И он точно решил, что не оставит выходку старшего незамеченной.

Хотя Маки так и не понял почему одно такое неловкое движение привело к таким последствиям, ведь они не раз видели друг друга голыми в душевой и иногда ради шутки или случайно могли вести себя как гомосексуалисты. Хотя он никогда не думал, что его действительно сможет завести кто-то кроме грудастой блондинки Софии из группы поддержки. Так ещё и настолько сильно.

– Или у тебя. Со своей правой рукой или левой, – Такояма оттолкнулся от шкафчиков, подошел вплотную к Маки и, задрав голову, вновь выплюнул всю язвительность, что собирал полгода игры на разных сторонах площадки, – сам решишь.

– Тебе бы рот заткнуть, а то слишком много разговариваешь, – Маки ухмыльнулся одной стороной губ и коснулся кончиком носа ещё гладкой щеки.

– Ну так заткни. Или слабо? – парень повернул голову к нему, почти прислоняясь губами к чужим. Напряжение росло с каждой секундой. Облако пара из душей совсем не помогало. Невидимое облачко страха и возбуждения над головой Таки делало всё только хуже.

– Ты меня ещё на слобо брать будешь? – Маки схватил старшего за запястья, прижал к шкафчику и навис недвижимой горой над парнем, готовый совершить то, что никогда бы не пришло ему в голову даже в пьяном бреду. Но именно сейчас, он очень хотел поцеловать грязный рот Таки. Или просто хотел.

– Так это у тебя встал от моей задницы, а не наоборот.

Такояма бердром проехался между ног парня и закусил губу, сдерживая нахальную улыбку победителя. Это было последним рычагом в проверке выдержки немца. Маки сократил то мизерное расстояние между ними – вжал разгоряченное тело в холод шкафчиков, прижался губами к чужим, терзая в поцелуе, словно загнаную лань. К его огромному удовольствию, Таки не стал вырываться, а наоборот, прижимался сам, тёрся о бедро возбуждением сквозь тренировочные шорты. Тихий протяжный стон первым вырвался именно у Таки, когда младший ответил толчком на его заигрывания и протиснулся языком в жаркий рот.

– Блять, ты ебанутый, – Маки первый оторвался от запретного плода и отлетел к шкафчикам за спиной.

– Может и так. Но тебе нравится, – Такояма хищно облизнулся, смазав слюну с губ пальцем и вольяжно, как подабает истинным подросткам с играющими гормонами, подошел к младшему и медленно опустился на колени.

Грубые пальцы, покрытые мозолями от мяча и ручки, резко стянули шорты вместе с нижним бельём, высвобождая член.

Мягкие губы Такоямы прошлись по напряжённой плоти, оставляя влажный след. Он не спешил — дразнил, как на площадке, когда выводил соперника из равновесия ложным замахом. Кончик языка скользнул по головке, собирая выступившую каплю, и Маки шумно выдохнул, вцепившись пальцами в металлические дверцы шкафчика за спиной. Побелевшие костяшки, напряжённые мышцы предплечий — Таки замечал краем глаза и упивался произведённым эффектом.

— Какой нетерпеливый капитан, — промурлыкал он, отстраняясь на миллиметр. Дыхание обжигало влажную кожу, заставляя бёдра Маки непроизвольно дёрнуться вперёд. — А ещё говорил, что я слишком много болтаю.

— Да! Заткнись и делай, раз начал, — прошипел Маки, но голос предательски сорвался на хрип. Он смотрел сверху вниз, как Таки, этот самоуверенный засранец, стоял перед ним на коленях, и не мог поверить, что это происходит наяву. Что это не очередной влажный сон после изнурительной тренировки, не плод воспалённого воображения, подпитанного запахом чужого пота и случайными касаниями в борьбе за подбор.

Таки наконец сжал губы плотнее и скользнул вниз, забирая член глубже. Медленно, по сантиметру, наслаждаясь тем, как напрягается Маки, как сбивается его дыхание, как дрожат мышцы живота под тонкой тканью майки. Язык повторял вены, рисовал узоры на чувствительной коже, и каждый раз, когда Таки доходил до основания, Маки издавал тихий гортанный звук — почти рычание, но сломленное, беспомощное.

— Блять, — выдохнул Маки, запрокидывая голову. Потолок раздевалки поплыл, расплылся пятнами от влаги. — Блять, Таки, ты...

Тот не ответил — не мог. Вместо этого ускорился, задавая ритм, который заставлял бёдра Маки подаваться навстречу. Слюна стекала по подбородку, смешивалась с потом, и Таки слизывал её, не прекращая движения. Одна рука лежала на бедре немца, сжимая напряжённую мышцу, вторая скользнула выше, под майку, царапая ногтями пресс.

Маки смотрел и не мог отвести глаз. Таки, этот язвительный ублюдок, который полгода отравлял ему жизнь на площадке, который улыбался ему, как врагу, который только что довёл его до грани, — сейчас стоял перед ним на коленях, растрёпанный, с припухшими губами, и делал это. Делал так, что у Маки подкашивались ноги и мутнело в глазах.

— Я... — попытался предупредить, но Таки только усмехнулся — почувствовал, понял — и вобрал глубже, прижимаясь носом к коже, смыкаясь губами у самого основания. Маки вцепился ему в волосы, сжал, потянул, но не оттолкнул. Наоборот — прижал ближе, вжимаясь в горячий рот, и кончил с глухим стоном, который эхом разлетелся по пустой раздевалке.

Таки проглотил всё. Медленно отстранился, вытер рот тыльной стороной ладони и посмотрел на Маки снизу вверх — глаза блестели, на щеках горел румянец, но улыбка оставалась прежней, нахальной.

— Ну что, капитан? — Голос сел, стал ниже, с хрипотцой. — Ещё будут претензии к моей игре?

Маки молчал. Смотрел на него, тяжело дыша, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Потом протянул руку, схватил Таки за плечо и рывком поднял на ноги.

— Претензии? — переспросил он, вжимая старшего в шкафчики. — У меня их теперь ещё больше.

И поцеловал — грубо, глубоко, пробуя себя на вкус в чужом рту. Таки довольно хмыкнул прямо в поцелуй и ответил, запуская пальцы в мокрые от пота волосы Маки. Он же первым и отстранился, отталкивая расслабленного парня от себя.

– Своё ты получил, – Такояма повернулся к шкафчику, натянул футболку и повесил сумку на плечо, громко захлопнув шкафчик, – ну а теперь мне пора на дополнительные.

Напоследок Таки схватил капитана за грудки, грубо впечатался в распухшие от терзаний губы и довольно покачиваясь, вышел из раздевалки.

–И что это, блять, сейчас было?