Владивосток и Федор Буссе

Владивосток: первые знакомства. Расторопность молодого чиновника не осталась не замеченной начальством. 12 июля 1866 г. Буссе получил новое предписание: «По исполнению возложенного на Ваше благородие дела о поселении переселяющихся в Приморскую область крестьян, отправитесь Вы в пост Владивосток и проверите там все имущество гражданского ведомства». За скупыми словами документа скрывалось весьма ответственное поручение: полная ревизия имущества поста Владивосток.

Она потребовалась в связи с расследованием дела о проворовавшемся асессоре Вишнякове. Буссе прибыл во Владивосток 26 сентября. Каким он увидел новое поселение на берегу бухты Золотой Рог, мы можем судить по описанию гидрографа М.А. Клыкова. «В настоящее время пост расположен вдоль Северного берега гавани по прибрежью его, а частью по склону горного хребта, опоясывающего гавань от севера и северо-запада..., а порт и вновь вырытый док поместились на песчаной низменности, небольшой и узкой, находящейся на западном берегу гавани. Главные вершины хребта, расположенного по западной его стороне до 280 фут., отстоят же они от прибрежья гавани, согласно наших определений, в расстоянии всего только от 120 до 400 саженей, а чрез это строения в посту должны тянуться в одну и, самое большое, местами в две улицы, так что в 1866 году, когда в посту было только: 1 церковь, 10 казенных зданий, 34 частных, 12 магазинов и 11 китайских фанз, он по северному и северо-западному берегу залива занял в длину три версты, впрочем, не сплошь, а тремя группами, и вообще он не имеет вида правильного города да и не будет иметь его вследствие неудобной местности вдоль северного берега гавани.

Во Владивостоке две пристани: одна на северном берегу, у магазина сухопутного ведомства, а другая на северо-западном берегу, в порту; к первой могут приставать суда с углублением до 12 фут., а ко второй суда самого большого ранга, хотя длина пристани всего только 4 сажени.

Владивосток есть место склада запасов морского ведомства для судов Сибирской флотилии, и посетившее его судно всегда достанет в нем самонужнейшие материалы и провизию, хотя не всегда в должном качестве и полном количестве. Точно так же от двух-трех торгующих в нем русских и иностранных, мелкой руки купцов, судно получит и необходимые европейские товары, но за хорошее их качество ручаться нельзя, так как товары, доставляемые иностранцами в порта наши на Тихом океане, есть большей частью аукционный брак, скупленный в Шанхае и Сан-Франциско. Огородные овощи во всякое время достать не составит затруднения, но для приобретения покупкой от манз скота необходимо иметь серебро, а без него, если и удастся сделать покупку, придется всякий раз много терять от мена бумажек или ассигнаций наших, потому что в этом крае американский доллар (1 руб. 33 коп.) принимается за 1 руб. 80 коп., а нередко и за 2 руб. бумажных денег, а наш целковый за 1 руб. 40 коп. и иногда за 1 руб. 60 коп. Так как перепродаваемый нам скот китайцы покупают сами от корейцев и преимущественно во время бываемой в феврале ярмарки в корейском городе Бянь-Лянь-Дзинь-Чень, лежащем на реке Тумень-ула, то, понятно, что чем ближе к заливу Посьет, тем скот можно купить дешевле, и наоборот, чем дальше - тем дороже. Так, например, в 1863 году мы платили в посту Св. Ольги за быка 70 рублей серебром, а в 1865 и 66 годах во Владивостоке бык стоил до 25-30 руб., а корова до 16 и 18 рублей. На ярмарке же, нам сказывали, можно было покупать в те года: первых не дороже 12 руб. серебром, а вторых не дороже 7 руб. За лошадь маньчжурской породы в 65 году платили во Владивостоке от 40 до 50 рублей; корейские же лошади малорослы, из породы пони и недостаточно сильны. Из вышеприведенного видно, что для развития в крае в больших размерах скотоводства, которое необходимо и для полевых работ, заведение торговых сношений с соседними провинциями Кореи было бы весьма полезно для края.

Что же касается до рыболовства, то во Владивостоке, если иметь сети, рыбою пользоваться можно все время, пока не встанет рейд; сверх этого в бухту заходит много периодической рыбы: сельдь, сазаны, семга. Слышали мы, что в ней ловится ядовитая рыба, называемая собакою, по наружному виду она сходна с бычком, но имеет в пасти ряд здоровых, вовсе не рыбьих, зубов и вынутая из воды надувается воздухом наподобие пузыря и скрежещет зубами. Рыбу эту часто ловят в Де-Кастри.

Постоянного инородческого населения во Владивостоке немного; но летом, особенно к осени, когда свозится в него ⅔ всего количества морской капусты, ежегодно добываемой между проливом Стрелок и заливом Св. Ольги, число инородцев доходит до 300 человек и 150 лодок. Население русских состоит из священника, начальника поста, начальника морской части, офицеров и нижних чинов морского и сухопутного ведомств с их женами и детьми, из нескольких русских и иностранных торговцев и самого незначительного числа отставных нижних чинов, мастеровых в порту и водворенных ссыльных женщин».

В это время Владивостоком командовал начальник южных гаваней Николай Яковлевич Шкот, которому Буссе поспешил представиться сразу же по приезде. Шкот был старше Буссе на десять лет и успел понюхать пороха в Крымскую войны, где был тяжело ранен. Шкот отлично понимал, что от его умения ладить с людьми и принимать компетентные решения зависит будущее благосостояние города. За один только год он выдал 13 документов на право торговли во Владивостоке. Способствовал он и постройке здесь первой верфи и лесопильного завода.

По приказанию Шкота в 1864 г. во Владивостоке появились первые гражданские жители: ссыльные поселенцы, торговцы - иностранцы и русские - и другие. «Первыми женщинами, - вспоминал очевидец, - были три ссыльнока-торжные, из коих одна попала сюда за умерш-вление своего новорожденного ребенка, другая черкешенка, заколовшая из ревности своего мужа, и третья посадская молодуха, тоже кого-то и за что-то пырнувшая. При полном отсутствии женского элемента их участь не была здесь печальною; как и вообще в первые годы участь всех молодых поселенок, из которых одна впоследствии попала в "командирши", так что в ее присутствии не стеснялись принимать доклады».

Чего-чего, а забот с первыми поселенцами у Шкота хватало. 15 августа 1865 г. он встречал транспорт «Гиляк», на котором из Николаевска-на-Амуре прибыли 84 переселенца, в основном крестьяне Софийского округа и бессрочно-отпускные солдаты. Некоторые не имели с собой никаких вещей, кроме той одежды, что была на них надета. Шкот счел своим долгом помочь первым жителям, о чем и написал П.В. Казакевичу, в то время губернатору Приморской области и главному командиру Сибирской флотилии и портов Восточного океана. Тот, судя по ответному письму, не поддержал его: «Из представленной ко мне Вашим благородием долговой ведомости о разных материалах, отпущенных бессрочно-отпускным солдатам и поселенцам, я нашел, что люди эти живут в посту на полном продовольствии казны: им дается кроме хлеба мясо, масло, зелень и даже спирт по 1 чарке. Получая такую роскошную пищу, очень немногие позаботятся о работе, считая, что выгоднее ничего не иметь, чтобы получить такое вспомоществование, которое, хотя и числится заимообразным, но, будучи выдаваемо в таких размерах, становится неоплатным долгом, ибо каждый, получая в день одной провизии более чем на 30 коп., а в год до 10 руб., в течение двух-трех лет задолжает 200-300 руб., а если сюда прибавить семена на посев, рабочий скот, постройки, порох, свинец, одежду, то составится капитал уже не для поселенца...».

Выполняя поручение, Буссе проверил тогда огромное количество всевозможных документов, включая шнуровые книги, начиная с того времени, когда на должность командира поста заступил Е.С. Бурачек, то есть с 1862 г. Служебная документация во Владивостоке той поры велась небрежно. Это видно по ремаркам Буссе, оставленным на многих бумагах: «Нашел их в крайнем беспорядке» или «Делопроизводство крайне беспорядочно и недобросовестно». Несмотря на это, он проявил себя большим педантом, не оставив незамеченным ни один даже самый мелкий факт, упомянутый в бумагах. Благодаря скрупулезной работе Буссе смог убедительно доказать меру ответственности каждого лица, причастного к этому делу.

Федор Буссе сразу полюбил молодой пост. Он подружился и с начальником южных гаваней Шкотом, и с командиром шхуны «Фарватер» Клыковым, исследовавшим залив Петра Великого. Они провели вместе немало вечером, обсуждая будущее Владивостока. Идеи Шкота начать программу по увеличению населения Владивостока и южных гаваней заинтересовали Буссе. Тогда-то Клыков посвятил Шкоту первую лоцию этих мест и назвал его именем полуостров. Имя же Федора Буссе гидрограф дал горе, южный склон которой выходит на бухту Золотой Рог. Тот в свою очередь позднее написал небольшую рецензию на работу Клыкова.

Источник: А.А. Хисамутдинов, «Владивосток и Федор Буссе с его "сочувствием ко всему человеческому роду"»