Владимир Сорокин «Наследие»

Писатели ежегодно пытаются уцепиться за настоящее и осмыслить его, но это настоящее, по Гегесию, постоянно ускользает и оказывается прошлым, и в итоге осмысляется уже нечто мёртвое. Сорокин же принципиально заглядывает за будущее, смотрит на последствия только зреющих событий: в «Метели» (2010 года) он говорил о пандемии, в «Докторе Гарине» (2021) о войне, а в «Наследии» (2023) о послевоенном мире.

Или можно посмотреть на это с другой стороны – во всех произведениях Сорокин говорит о гармонии (возможно, той самой L-гармонии, которая в конце трилогии движется кубом на Телепнёво), а его герой пытается её найти. Сначала гармонию с навязчивым, до абсурдности повторяющимся прошлым. После – со страшным настоящим. Теперь – с неясным, но неминуемым будущим. А может быть, так: сначала Гарин искал гармонию с собой – и нашёл её, принеся в жертву «нижнюю» (физически и метафорически) часть себя. Потом искал гармонию с Другим, то есть любовь – и нашёл её, принеся, впрочем, в жертву всех, кого любил. В последней части трилогии он нашёл гармонию с миром, будущим (а может, и вечностью), падши в землю, принеся много плода. Впрочем, таковы жестокие условия даров Белого Ворона – чужая кровь и ценная жертва.

Гадать можно долго, и делать это интересно, благо событиями и образами трилогия полна. Ясно одно – Сорокин дал нам, пожалуй, своего первого большого героя, поместив его в мир, от которого в момент выхода книг хотелось скорее смеяться, а сейчас – плакать.

Итак, каким рисует нам послевоенный мир Сорокин? Пожалуй, это мир жестоких, но естественных законов. После всякой войны наступает кровавый, тяжёлый, шаткий, но все-таки мир. Наследие войны оставляет после себя разрушенные города и судьбы. Война убивает сама себя – руками отрядов партизан. Дети рождаются и взрослеют, старики умирают. Старые формы искусства сменяются новыми – и так далее.

Кажущиеся абсурдными миры и населяющие их персонажи Сорокина всегда на деле внутренне непротиворечивы и логичны, если мы посмотрим на них глазами человека пост-будущего – навык, который, учитывая точность прогнозов Сорокина, жизненно необходим. На этот раз писатель непривычно мягок – он сохраняет жизнь всем персонажам (а Гарину вообще, кажется, дарит жизнь вечную), согревает их в холоде, сводит вместе и оберегает друг от друга. И почти без иронии превозносит «вечные ценности» – творчество, семью, природу. Сорокин как всегда обманывает ожидания читателя, только теперь в обратную сторону.

Конец звучит совсем по-булгаковски: все получают то, что заслужили, – Гарин счастливую смерть и твердое место в мире после сотен страниц пути и поиска; его образ – образ Доктора – признание и памятник; его дети «отца» и «рай» (мы не знаем, какой, но спокойный и без войны, что кажется для них единственно важным). А мальчик Глеб – будущее и возможность творить. А может быть, и не творить, а просто счастливо жить – главное, что не в качестве представителя военного или послевоенного поколения, а просто как свободный человек. «Заслуженная» концовка, конечно, не дарит ощущение справедливости – о ней не может идти речи, точнее, речь пытается идти, но спотыкается о горы трупов невинных и виновных, второстепенных и важных персонажей. Но все-таки дарит ощущение гармонии, так важной для этого многогранного сорокинского мира.

К сожалению, эта гармония требует моря крови и жертв, но таковы уж условия Белого Ворона. И кажется, что в сорокинском мире – где-то между насилием и добротой, горем и надеждой, жертвами и справедливостью, обрывом и плато – мы и находим человека. Человека, наследие которого – убийцы, уроды, калеки, несчастные белые вороны. И все же именно этому человеку посвящен памятник, который на самом деле не молчит, а говорит с нами целой трилогией.

Наш подкаст о Голубом сале: Яндекс.музыка и другие площадки

Подписывайтесь на телеграм-канал литературного медиа "Башня": https://t.me/hastyconclusions