Владимир Николаевич Ипатьев

Владимир Николаевич Ипатьев родился в известной дворянской семье 9 ноября 1867 года в Москве на Пресне. Отец — успешный архитектор, мать — выпускница частного пансиона, после которого сдала экзамен в МГУ на права учительницы и занималась воспитанием трех детей.

В 1892 году Ипатьев закончил Михайловскую артиллерийскую академию в Петербурге, где защитил в 1895 году диссертацию, удостоенную премии им. А. М. Бутлерова.

Статья о структуре и синтезе изопрена, которая сделала Владимира Ипатьева известным на весь мир, была опубликована в 1897 году. С 1900-го занялся гетерогенным катализом трансформаций углеводородов и их производных в широком диапазоне температур и давлений. 

20 марта 1908 года в Петербургском университете полковник Ипатьев защитит свою знаменитую докторскую диссертацию "Каталитические реакции при высоких температурах и давлениях". Ему будут предлагать сотрудничество лучшие университеты мира. Его открытия лягут в основу промышленного органического синтеза, откроют путь к производству пластмасс и полимеров. Изобретенный для опытов аппарат, "бомба Ипатьева", послужит прототипом современных автоклавов и реакторов. 

В 1914 году Ипатьев был избран членом-корреспондентом Петербургской академии наук, а в 1916 году стал академиком. Одновременно он оставался военнослужащим: в 1910 году Ипатьеву был присвоено звание генерал-майора. Он стал первым русским генералом, имеющим степень доктора наук по химии.

Во время Первой мировой войны Ипатьев стал председателем Комиссии по заготовке взрывчатых веществ и руководителем Химического комитета Главного артиллерийского управления. Членами комитета стали практически все виднейшие химики России. Комитет отвечал за снабжение фронта продуктами военной химии (взрывчатыми веществами, порохом, огнеметами, противогазами, отравляющими веществами, горюче-смазочными материалами, фармацевтикой и т. д.), имел контролеров-приемщиков на всех химических заводах, руководил строительством новых заводов, в том числе двух десятков новых бензольных (сырье для взрывчатых веществ; первый пущен в августе 1915 года), первого в России завода синтеза азотной кислоты (пущен в 1917-м), получения серной кислоты, порохов и т. д. По сути, этот комитет — прообраз современного ВПК. Если в начале войны армия испытывала огромный дефицит снарядов, то позже Владимир Николаевич напишет: «Войну мы свободно могли продолжать еще очень долгое время, потому что к январю и февралю 1917 года мы имели громадный запас взрывчатых веществ в миллионах различных снарядов и, кроме того, более миллиона пудов свободных взрывчатых веществ». Этих запасов хватило на четыре года братоубийственной гражданской войны…

Ипатьев как глава Комитета был прямо связан с Генеральным штабом и часто докладывал непосредственно Николаю II, в том числе при личных встречах. Царь, как и правительственные и научные круги, отметил заслуги ученого: Владимир Николаевич стал генерал-лейтенантом, избран в действительные члены Российской императорской академии наук (1916).

Октябрь 1917 г. поставил Ипатьева, как и многих его соотечественников, перед выбором. Высокий военный чин, контакты с генералитетом и императорским домом не сулили ему ничего утешительного. Он понимал также, что в условиях начинающейся разрухи тяжело придется русской науке. 

Но он остался в России, полагая, что и в таких условиях сможет продуктивно работать на благо страны. В нем всегда было сильно чувство долга перед ней. Сам ученый не предлагал свои услуги: советское правительство само проявило к нему интерес. 

С декабря 1917 года Владимир Николаевич — председатель комиссии при Химическом отделе ВСНХ по демобилизации и мобилизации химической промышленности, член совета ГАУ. В марте 1918 года назначен председателем Технического управления Военно-хозяйственного отдела Наркомата по военным делам, а в апреле 1918-го — еще и председателем комиссии по химической. промышленности при правительстве. В 1919 году комиссия преобразована в Технический совет химической промышленности при ВСНХ; Ипатьев — председатель этого совета. В его руках теперь находится организация научных работ в области химии, фактическое управление химической промышленностью, проектирование новых химических институтов и предприятий. По его инициативе создается Добровольное общество помощи развитию химии и химической промышленности в СССР. 

В 1920 году Ипатьев организует Институт прикладной химии, Химико-фармацевтический институт, Институт удобрений и инсектофунгицидов, Радиевый институт и т. д. В 1929-м становится директором нового Института высоких давлений (ГИВД).

В 1921 году Ипатьев становится членом Президиума ВСНХ и членом Госплана, руководит Главхимом — зародышем будущего Министерства химической промышленности, становится членом правительства. Он неоднократно встречался с Лениным, который называл его главой нашей химической промышленности и дал карт-бланш на переговоры и решения по делам химии внутри и за пределами РСФСР. В наиболее затруднительных ситуациях предложил звонить или телеграфировать ему лично. В 1922 году, когда Инатьев находился в загранкомандировке, Главхим был без его ведома упразднен и обсуждался вопрос о выводе В. Н. из состава Президиума ВСНХ. Узнавший об этом Ленин дал указание, чтобы «Ипатьев входил в состав Президиума ВСНХ при всяком числе его членов».

Научная деятельность Ипатьева в 20-х годах XX века также была весьма плодотворной. В этот период он опубликовал около 100 работ, активно поддерживал научные и деловые связи с учеными и промышленниками Германии, Франции, Бельгии, Великобритании, Голландии Японии.

В мае 1927 года как крупное событие — праздник мировой науки — отмечено 60-летие Ипатьева, он получил звание заслуженного деятеля науки и премию им. В. И. Ленина.

Однако после смещения Л. Д. Троцкого, который был с ним в тесных деловых отношениях, со всех занимаемых должностей положение ученого стало уже не столь прочным: вскоре его вывели из Президиума ВСНХ и сняли с поста председателя Технического совета химической промышленности. Обстановка постепенно становилась угрожающей, и ученый принял решение о выезде за границу. 

В 1930 году Ипатьев принимает твердое, но крайне тяжелое для себя решение: выехать за границу и до поры до времени не возвращаться. В июне 1930 года он получил персональное приглашение на Международный энергетический конгресс в Берлине. Оформление документов задерживалось, но одного из делегатов арестовали. В делегации СССР освободилось место, а оставлять его незаполненным при наличии персонального приглашения Ипатьеву было неудобно (кроме того, в ГПУ знают, что у него практически неизлечимая болезнь — рак горла). В июне 1930 года Ипатьев вместе с женой выехал в Берлин, а затем получил разрешение задержаться на лечение сроком на один год. В дальнейшем стало ясно, что о скором возвращении на родину придется забыть. 

Сначала он попытался обосноваться во Франции, но русская эмиграция восприняла его недоброжелательно ввиду того, что он работал на советское правительство. Имя Ипатьева вызывало у нее острую неприязнь еще и потому, что в доме его брата Николая в Екатеринбурге была в 1918 г. расстреляна царская семья. В сентябре 1930 г. чета Ипатьевых оказалась в Соединенных Штатах Америки, где его успешно прооперировали. Первое время он не терял надежды вернуться в СССР. Посылал результаты своих исследований в советские журналы; отправлял в химические институты дефицитное лабораторное оборудование и реагенты. Здесь он стал читать курс лекций по катализу в Чикагском университете и приступил к экспериментальным работам по контракту с фирмой Universal Oil Products Co (UOP) в оборудованной для него лаборатории.

В 1931 году отпуск Ипатьева продлен на три года, но с 1935-го правительство и АН СССР ультимативно требуют его возвращения. А приходящие из СССР сведения вызывают страшную тревогу. В 1931-м арестован и сослан хорошо ему знакомый академик-физик П. П. Лазарев, летом 1936 года оклеветан в прессе академик-математик Н. Н. Лузин. С 1934 года начались аресты сотрудников института. Сначала арестовали заместителя Ипатьева — проф. Г. А. Разуваева (после смерти Сталина он реабилитирован, лауреат Ленинской премии (1958), академик (1966), Герой Соц. Труда (1969)). Затем арестовали и позже расстреляли самого старшего из его учеников — проф. Н. А. Орлова. Друзья настойчиво намекают, что его арест при возвращении неизбежен. А он в своих ответах честно излагает причины, мешающие возвращению в СССР: обязательства перед фирмой, болезни и возраст (69 лет), благоприятные условия для работы, результаты которой могут использоваться в СССР. Но 29 декабря 1936 года Общее собрание АН СССР постановило лишить В. Н. Ипатьева и А. Е. Чичибабина званий академиков, а 5 января 1937 года ЦИК лишил их советского гражданства. Им навсегда был запрещен въезд в СССР (29 декабря 1990 года Общее собрание АН СССР посмертно восстановило его членство).

И Ипатьев остается в США, продолжая на основе имеющегося задела успешно решать задачи катализа для нефте- и органической химии. В 1935 году он первым предложил промышленный каталитический крекинг, позволивший увеличить выход и качество бензина и других моторных топлив за счет алкилирования парафинов олефинами и селективной полимеризации бутилена до изооктана. Это изобретение почти немедленно было внедрено в промышленность. В том же году фирма Shell стала выпускать 3000 м3/час таких продуктов. 1935−1936 годы считаются временем массового внедрения каталитического крекинга в нефтепереработку США, и отцом такого крекинга и вообще нефтехимии США правомерно считают Ипатьева. Эти работы привели к ряду выдающихся изобретений, которые быстро нашли широкое всемирное практическое применение. Прежде всего это синтез и полимеризация этилена, пропилена, дивинила, изопрена и других наиболее распространенных полимеров. Поэтому Ипатьев одновременно считается и одним из создателей современной промышленности полимеров.

Но наиболее прославившие его изобретения связаны с получением высокооктановых бензинов и других моторных топлив, особенность которых — высокая антидетонационная стойкость, допускающая высокофорсированные режимы работы двигателя, наиболее важные для авиации, спортивных автомобилей и т. д. Их использование, например в авиации, улучшает все летные характеристики самолета (скорость, грузоподъемность, скорость взлета и т. д.) на 20−40%. В зарубежной литературе многократно отмечалось, что именно высокооктановый ипатьевский бензин обеспечил победу британской авиации над немецкой Люфтваффе во время «воздушной войны» над Англией в 1940 году. Преимущество британских «спитфайров» и «харрикейнов» было лишь в том, что они заправлялись ипатьевским бензином с октановым числом 100, а самолеты Германии использовали горючее с октановым числом 87. С 1943 года и советская авиация начала переходить на ипатьевский бензин, получаемый из США по ленд-лизу (суммарные поставки — 1,187 млн т). Поставлялись и американские самолеты, летающие только на таком бензине. Именно на таком истребителе Bell P-39 Airacobra с ипатьевским бензином Покрышкин с весны 1943-го сбил 48 самолетов и позже летал только на «айркобрах». На таких же истребителях сражались многие прославленные советские асы, и в этом — косвенное участие Ипатьева в достижении Победы. А он неоднократно просил посла СССР Громыко разрешить вернуться, предлагал свой опыт военного химика, но каждый раз получал отказ. Последняя попытка вернуться была предпринята в 1951 году, ее реализации помешала болезнь и смерть. 

До самого конца (29 ноября 1952 года) Ипатьев трудился в лаборатории. А на его могильной плите осталась надпись: «In Memory of Russian Genius Vladimir Nikolaevich Ipatieff. The Inventor of Octane Gasoline». А еще он был лауреатом высшей награды США для химиков — золотой медали Гиббса (1940), а ведь до него из иностранцев подобной чести удостоились только С. Аррениус (1911), М. Склодовская-Кюри (1921) и немец Р. М. Вильштеттер (1933, исследования хлорофилла).

В 1945 г. он издает в США двухтомник воспоминаний «Жизнь одного химика», который до сих пор так и не издан на родине. Откровенно и беспристрастно рассказывает о перипетиях своего жизненного пути. 

На родине ученый был восстановлен в звании действительного члена Академии наук СССР лишь в 1990 году, через 38 лет после его смерти.