Визгольд и Райен

Хмельная компания за соседним столом уже пару часов искала цель. Сначала они пытались подначивать пару крестьян, но мужики молчали и только сильнее хмурились, уставившись в кружки с пивом. Трактирщик тоже был тертый калач, сразу дочек припрятал на кухне, и сам вместе со старшим сыном разносил напитки и принимал заказы. Но Визгольд все равно чувствовал, что спокойно поужинать сегодня не удастся. 

Так и вышло: только ложка начала скрести по дну тарелки, как от входной двери потянуло холодом и веселый звонкий голос спросил: 

— Пан Козлиц, какие сорта пенного сегодня на кранах? Вы мне седьмицу назад обещали сидр из сладких нидербордских яблочек!

Щегольской разноцветный кафтан, берет с изумрудным пером в цвет лукавых глаз, и... гитара за плечами. Визгольд мысленно застонал. Только барда здесь не хватало.

— Сидр из яблочек, говоришь? Да ты сам... гхм... одеянием похож на иноземный плод. Даже не уверен, что передо мной мужик, а не... сочная девка! 

Чернявый растянул рот до ушей, а компания за его столом громко загоготала. 

Бард застыл, возмущенно приоткрыв рот. Видно, онемел от негодования. 

– Милсдари, не надо так. Райен — королевский певчий, его тут все знают и любят…

Внезапно за барда решил вступиться трактирщик.

— А, так это сладкое яблочко скрашивает обеды короля? Хм, а может и ночами утешает придворных своими... талантами? 

Визгольд внимательно следил за сценкой, медленно натягивая под столом перчатки. 

Чернявый прищурился. Бард отмер.

— Да как вы смеете! Какую только чернь не несёт на королевский турнир, но такого скота в приличной таверне я еще не видел!  

Голос красавчика дрожал от гнева. Чернявый задумчиво протянул:

— Скота говоришь, не видел? А ну-ка пойдём к хлеву, покажем. 

Пара его подручных тут же перескочила через лавку, схватила барда под локти с двух сторон.

— Оставьте парня в покое. 

Все в таверне повернулись к Визгольду. Тот встал, расправил широкие плечи и скрестил руки на груди. 

— Здесь никому не нужны пьяные ссоры. Давайте все признают, что перебрали, да разойдемся с миром. 

Чернявый встал из-стола, подошёл и сплюнул на пол. 

— А это у нас кто? Главный любитель сладкого сидра и певчих пти...? 

Фразу оборвала кружка пива, поцеловавшая смутьяна оловянным боком прямо в лоб. Чернявый и вскрикнуть не успел, как прилег на дощатый пол. 

— Кому-то ещё нужна помощь... угомониться? Или вы отпустите господина барда? Моё предложение разойтись ещё в силе. 

Мужики молчали. Но Визгольд не зря годами тренировался, успел увидеть быстрое движение, перехватил рукой лезвие и тут же отбросил кинжал в сторону. Из разрезанной перчатки капала кровь. Если бы Чернявый на полу внезапно очнулся, он бы увидел, что кожа вокруг пореза почернела, будто не кинжал перехватил Визгольд, а горящий уголь. Но Чернявый лежал бездвижно с закрытыми глазами.

— Не хотите, значит, мира... 

— Хотим! Ещё как хотим. Простите, милсдарь, это все брага в голову Брона и Фрогга ударила...

Щербатый мужик извиняюще улыбался и пихал в бок соседа, метнувшего кинжал. Тот пробасил:

— Прощенья просим, милсдать... Рука сама потянулась по привычке... Дайте забрать Брона, мы расплатимся и уйдем. 

— Барда отпустите. И трактирщику оставьте щедрые чаевые. 

О пьяной компании Визгольд не вспоминал до дня турнира. Рука, к счастью, быстро зажила, благодаря снадобью наставника, и не мешала тренироваться.

Поэтому седьмица слилась в одну монотонную рябь: сон, пробежка по лесу за стенами города, ледяная вода из ведра, завтрак, тренировка, обед, снова тренировка и сон. 

Вспомнил стычку в трактире Визгольд только сейчас. Стоя на присыпанной песком арене, вглядываясь в лица знакомых противников: чернявый, щербатый, басовитый и пара их подельников. Зрители думают, что они все сейчас будут сражаться друг с другом. Визгольд понимал, что сражаться ему придётся со всеми. Одному... и без перчаток. 

Все свое он оставил перед турнирной оружейной. А когда вошел и огляделся, почувствовал приступ паники. Кинжалы, мечи, булавы, луки со стрелами, арбалеты — его ждало оружие на любой вкус. 

Доспех тоже был. Один. И без перчаток. 

Визгольд сделал глубокий вдох. Выдохнул. И даже не стал смотреть в сторону мечей и булав. Он и десяти шагов не пройдёт, как любое оружие сожжет ему руку до кости. 

Что делать, значит, будет сражаться голыми руками.

Сейчас, глядя на кривоватую ухмылку чернявого, Визгольд понимал, что перчаток не оказалось в оружейной не случайно. И что по одиночке он любого из них сделал бы голыми руками. Но они навалятся толпой. 

— Ну что, храбрец, без перчаток уже не так весело? Живот от страха ещё не сводит? 

Визгольд молча резанул ступней по песку, так, чтоб брызги песчинок попали в глаза щербатому с луком, уклонился от меча басовитого и со всей силы ударил Брона локтем в пах. Так, чтобы тот точно не разогнулся до конца боя.

Ударил и бабочкой отлетел в сторону, только мелькнули ноги. В него уже летели с одной стороны стрела, а с другой — кинжал. Пришлось выбирать, от чего уклоняться, и по плечу побежала горячая кровь. 

И тут красная птица полетела над ареной. 

«Шарф королевы, шарф королевы», — слышался восторженный гул из амфитеатра придворных. 

Его противники тоже замерли, глядя, как красная лента медленно опускается на руку Визгольда. 

Опускается и оборачивается алой перчаткой. 

А Визгольд смотрел не на руку, а туда, откуда прилетела лента. И видел барда, что-то шепчущего пышно одетой красавице.

Визгольд знал, что это только первая битва. Впереди сражение с опытными воинами один на один. А если удастся одолеть всех, то придётся встретиться с магическим монстром.  Но ему было все равно. Визгольд знал, что теперь на его стороне кто-то есть.

И уже чувствовал себя победителем.