Вишнёвый ликёр

— Ой! Руслан! А что это? — Мила с интересом рассматривала на шее Руса засос. Кашин видел эту картину и жутко злился, но прикусил язык, чтобы сохранить лицо.

— Это синяк. Я просто ударился об дверцу шкафа — с мягкой улыбкой наврал шатен.

Нил беззвучно покинул комнату дочери, направляясь в свой кабинет. Как только дверь закрылась за ним, внутри закипело гадкое чувство. Ему не хотелось и никогда не захочется просто так позволить кому-то ещё быть с Тушенцовым. Ещё и оказаться так нагло униженным этим следом страсти на его шее. Он же расположился на самом видном месте, чтобы утереть нос Кашину. То, что Нил говорил младшему — правда. По крайней мере, он так думает. Злые слёзы застилают глаза.

— ты и вправду шлюха. Жалкая и гадкая давалка — в сердцах бормочет мужчина.

Смахивая всё со стола, он нечаянно разбил подарок Руслана: их совместную с Милой и Нилом фотографию в рамке. Пытаясь собрать осколки, он случайно рвёт хрупкую бумагу. На мгновение он застывает, пытаясь переварить всё, что только что произошло. Всё-таки остатки подарка пришлось выкинуть

***

В доме стало слишком напряжённо. Между хозяином дома и работником явно чувствуется неприязнь. На фоне этого Мила начала болеть: внезапная температура, надрывный кашель, слёзы от головной боли. Это тревожило всех домочадцов, особенно потому, что девочка болела очень редко. Нил стал чаще оставаться дома, чтобы ухаживать за ней и быть рядом. Её кашель и жалобы очень сильно били по старшему. Он делал всё, что мог, но это не могло ни на грамм облегчить её состояние.
В очередной раз, когда Кашин лежал рядом с дочкой, она неуверенно начала теребить край платья. По глазам ясно — она не знает, как что-то спросить.

— Папа — она запнулась, собирая плывущие мысли в голове — я не хочу, чтобы Руслан уходил от нас. Я его очень люблю.

— С чего ты решила, что он уйдёт? — с лёгкой настороженностью уточнил отец.

— Я слышала: он говорил кому-то по телефону, что скоро уйдёт. — слезы покатились по горячим от жара щекам. — попроси его остаться, пожалуйста. Мне будет плохо без него. Я буду очень скучать...

— Он при тебе звонил и кому-то так сказал?! — голос мужчины сорвался на крик.

— Нет... только не говори никому, но я... я подслушивала его разговор. Вы думали, что я сплю, а я хотела понять, что происходит и почему он такой грустный и ты такой злой — слёзы полились пуще прежнего. Мила знает, что плохо подслушивать, поэтому ей очень стыдно за свой поступок. — Он сказал, что вы поругались и он поэтому не знает, хочет ли он остаться.

— Я поговорю с ним. Правда. — он взял с её тумбочки блистер — пей таблетки и ложись спать.

Мужчина включил ей ночник и пошёл к выходу из детской спальни. Он подозревал, что именно этот страх потери стал причиной болезни Кашиной младшей. Без промедления старший пошёл в сторону комнат работников. Однако постучаться духу внезапно не хватило. Внутреннее стеснение сейчас обострилось, хотя рыжий и старался его подавить. А если Тушенцов правда уйдёт? Пытаясь убежать от этой мысли, он вновь возвращался к ней. От неё Кашин не стал безумно любить шатена, но в глубине себя давно признался, что винит себя за те слова, что произносил в сердцах. Гордость не даст просто признаться в этом. Он же мужчина. Они не должны извиняться и показывать привязанность. Это удел слабых и женщин.
Младший его опередил: он вышел из своей спальни попить воды. На смуглом лице было выражение показного безразличия. Несколько секунд они простояли в полной тишине, прежде чем Нил начал диалог.

— Мила сказала, что ты уходишь. — без эмоций сказал старший, смотря прямо в карие глаза. — это правда?

— Не знаю пока что. У меня же ещё две недели есть на подумать — ответил Руслан тем же тоном. Кашин стал наступать, вынуждая зайти внутрь комнаты. — не толкайте меня. Если вы ещё не в курсе, то люди умеют говорить и просить.

— Руслан, соизволь зайти в свои покои для дальнейшего разговора — дразнящим голосом проговорил Нил — Я хочу попросить тебя остаться. Ты хороший работник и моя дочь очень сильно к тебе привязалась. Она давно никого так не жаловала, как тебя. Если хочешь, то мы повысим оплату...

— Это всё? Больше мне нет причин остаться? — с нажимом уточнил парень, сверля своими карими глазами дыру в старшем.

— Нет. Я тебе уже говорил: я нормальный. Меня не интересуют твои игры в пидораса.

— Знаешь ли, "нормальные" не задаривают парня подарками и не трахают его в жопу. — всё же Руслан увёл глаза. Ему хотелось хорошенько врезать Нилу. — я услышал предложение. Я ещё подумаю над ним. Я дам свой окончательный вердикт за неделю до ухода. Мне надо взвесить всё.

— Почему ты не можешь остаться? Что тебя тут не устраивает?

Тушенцов недолго помолчал, а потом вполне серьёзно ответил:

— Я не хочу работать там, где мою ценность опустили до шлюхи, работающей за цветы. По сути, если бы кто-то платил мне также, как сейчас я получаю здесь, то я бы давно ушёл.

— Слушай, я погорячился. Я не должен был называть тебя так, как назвал. Ты хороший парень. Просто... держи свою хуйню при себе.

— Я вас понял. — он посмотрел на свой стол. Рефлекторно посмотрев туда же, Кашин увидел скромненький букет полевых цветов. Рядом лежит какое-то письмо. На мгновение лицо рыжего скривилось от неприязни. Этого было достаточно, чтобы шатен ответил на незаданный вопрос

— Это мой партнёр подарил. Мы с ним решили сбегать на свидание, чтобы "в огонёк дров подкинуть"

— Ты с кем-то встречаешься?!

— Нет. Мы просто спим. Это нормальная практика для нас. — сделав небольшую паузу, Руслан продолжил — Никому из нас не хочется ничего большего сейчас. — предвидев очередное "фи" в свою сторону, парень заранее ответил — с ним это нормально, потому что он во мне человека видит. Он учитывает мои желания и потребности, как и я его.

— Я тебя понял. В общем подумай над работой здесь. Если захочешь — переработаем контракт

***

На следующий свой выходной младший решил сходить в клуб один. Он знал, что где-то рядом ошиваются люди Кашина, поэтому не переживал и позволил себе выпить. Расслабившись, его тело произвольно выходит на танцпол. В голове уже полный бардак. Среди всего этого шума легко не заметить исчезновение двух крупных мужчин под прикрытием. Их безжизненные туши потом найдут в подсобке под крупным покрывалом. На шатена уже положили глаз. На счастье неизвестных, он садится отдохнуть близко к запасному выходу, поэтому вытолкать его на улицу — очень простая задача. Несмотря на сопротивление и достаточно высокий рост, Руслан уже едет в чужом грузовике прочь от того места.
До Нила эта новость дошла очень быстро. Однако несколько часов стали роковыми. Камеры в том районе "случайно" оказались сломаны. Старший отправил на место своих людей и явился собственной персоной. Охранниками он заинтересовался в последнюю очередь. Больше всего его тревожил сам Тушенцов. Вместе с хозяином заведения они по кругу пересматривали все записи с камер, ища того, кто увел младшего. Сердце сжалось от боли, когда он увидел похитителей: его конкуренты. Совсем недавно Нил отказался передавать им ценную информацию. Они славились безбашенностью и могли попросту отправить Руслана на тот свет, чтобы продемонстрировать свою неприязнь и оскорблённость действиями рыжего.
Поиски при всех усилиях шли четыре дня. Это катастрофически долго, ведь если в первые два дня человек не был найден, то риск нахождения человека, а не бездыханного тела, резко падал. За эти дни старший успел пожалеть, что их с Русланом последний разговор был таким, каким был. Мужчина не привык паниковать, но одна мысль панически не давала покоя: Возможно, Тушенцов умер, думая, что Нил считал его шлюхой.
Ночью, когда все спали, Кашин вошёл в комнату Тушенцова. Рыжий с тяжестью опустился на пол, не смея сесть на его постель. За все полгода, что младший жил здесь, эти вещи стали его. Его кровать, его стол, его шкаф и полки. Всё это даже теперь пахло им. Уложив голову на его постель, Кашин начал тихо говорить самому себе:

— Прости меня. Я... я очень скучаю по тебе. По всему тому, что из себя представлял — глаза закрываются. Он бы никогда не сказал это вслух, не признался в своих словах. Однако сейчас, до конца веря в то, что Руслана уже может и не быть, Нил вывернул свою душу наизнанку — меня даже... заводит твоя педиковатость. Правда. Я думал, что у нас ещё так много времени рядом, что я когда-нибудь просто... просто покажу тебе все это. — рука потянулась к его спальной одежде. Закрыв глаза, мужчина зарыл лицо в тонкую ткань. — если бы мы жили в другом... мире, то я бы хотел быть с тобой. Я бы любил тебя так сильно, как только мог. Обещаю, если ты найдёшься... я просто запру тебя в этом доме и буду давать тебе все, чего ты хотел от меня. Только найдись, прошу тебя. Дай подсказку, если можешь, и... держись там.

Уведомление на телефоне прервало монолог мужчины. На экране высветилось одно непрочитанное письмо. Открыв электронную почту, он увидел длинное полотно о "разочаровании, печали из-за невозможности вести выгодный диалог и необходимости поискать информацию из других источников. Было бы очень приятно получить информацию непосредственно от Кашина, ведь информационный источник может быть недостоверным". К письму была прикреплена фотография: испуганный Тушенцов с кровоточащим носом. На оголенном до трусов теле были видны синяки и кровоподтёки.
Несмотря на весь ужас увиденного, старший был рад неосторожности этих кретинов. Отправить письмо равносильно тысяче крошечных зацепок, которые могут быть использованы для создания целой картины. Всего за несколько часов они вышли на предполагаемое местонахождение похищенного, но его и след простыл. Комната была та же — освещение, мебель — всё осталось прежним. Взгляд голубоглазого зацепился за кое-что. Его друг отреагировал почти сразу. Он попытался не дать Нилу прикаснуться к ним, но не получилось. В светлых руках медленно перекатываются два сломанных окровавленных зуба. Забирать их было бессмысленно, в конце концов, они могли принадлежать кому угодно. Времени скорбить не было. Они с Исканом принялись искать хоть что-то для дальнейших поисков.
Битую неделю они искали его. Всё это время Кашина мучали фотографиями. Он обязан был их смотреть, чтобы найти в обстановке что-то, что поможет выйти на похитителей. Их поиски постепенно стали напоминать кошки-мышки: они приезжают на место, находят следы недавнего присутствия, но не находят зацепок. Несколько раз на глазах выступали слёзы от вида испуганного парня, которому никак нельзя было помочь. Однако смог сам Руслан: его номер позвонил рыжему среди ночи. Взяв трубку, мужчина услышал короткое

— Нил, пожалуйста... — голос дрожит. — Я не знаю, где я. Они убьют меня... я люблю тебя.

— Руслан, боже... Так, слушай меня внимательно: включи геопозицию и не отключай телефон. Так мы тебя найдём, ясно? Делай вид, что ничего не случилось, а то мы опять тебя потеряем.

— Хорошо... я жду тебя.

Звонок оборвался. Несколько мгновений старший просто сжимал телефон в руках.
Отследив звонок, они с Искандером, который ненадолго перебрался в дом Кашиных, решили не срываться прямо сейчас в бой, а составить план.

***

Карие глаза закрываются от боли. Живот выворачивается наизнанку из-за той гадости, которую в него влили несколько часов назад. Если Руслан сейчас уснёт, то его точно разбудят и промучают несколько часов за такую слабость. От каждого шага он вздрагивал и зажимался в ещё более тугой комок.
Выстрелы. Парень встрепенулся и зажался в угол. Стрельба была всего несколько минут, но этого было достаточно, чтобы шатен мысленно простился с этим миром. В дверь начали настойчиво ломиться. Она хрустела от каждого удара. Сам Рус неоднократно пытался её выбить, но за это ему переломали пальцы и привязали на целую ночь к постели. Последний удар. Свет разогнал кромешную тьму. Смугляш закрыл глаза, пряча голову в коленях. Чужие руки мягко коснулись его, проводя по слегка отросшим волосам.

— Русенька, посмотри на меня — голос Нила был похож на пение ангелов. Парень мгновенно поднял лицо. Его губы растянула улыбка без двух передних зубов.

— Нил... я скучал. — шатен вцепился в старшего, повисая на нём, как обезьянка на пальме. Даже при учёте своих переломанных пальцев, он старался цепляться. Младший уже было потянулся поцеловаться, но осёкся. — Спасибо... что ты не бросил меня. Я так рад.

Кашин понёс его из места, где Рус был пленником почти две недели. Проходя через основную комнату, Руслан заметил своих похитителей. Они не были убиты, а лишь связаны. Их судьба мало интересует смуглого: он прикрыл глаза, засыпая в объятиях рыжика. Снова больница, восстановление, но большую часть времени Нил не отходил. Он все еще не был эталоном ласки и понимания, но ухаживал за младшим своими методами: сидел подолгу у его постели, читал вслух, ибо с забинтованными руками было невозможно держать книгу, приносил вкусняшки, гулял с Русланом по территории больницы.
Однако все не было идеально гладко — шатена пришёл навестить Ромадов. Кудряш принёс простенький букет цветов, персиков и небольшого плюшевого котёночка. Уложив подарки на прикроватную тумбочку, он без стеснения присосался к чужим губам. Дальше пошли вопросы про здоровье, самочувствие, потребности пациента в чём-то. Шатен честно отвечал и продолжил диалог уже на отвлечённую тему. Кашин вышел, но младшие этого даже не заметили, продолжая ворковать о своём.

***

Время незаметно близится к ночи. Тушенцов слушает музыку в наушниках. Язык проходится по новым протезам зубов, которые немного отличались по текстуре от родных жевалок. Дверь палаты распахнулась с грохотом. На пороге показался рыжик с, несвойственным ему, пьяным видом. Мужчина бросил на тумбочку подле Руслана пластиковый тубус. Он был доверху набит зубами. Среди них поблескивали и коронки, и сломанные, и протезы.

— Это... за то, что они с тобой делали. — мужчина навалился грузной тушей на пациента. Вместо привычных сигарет и парфюма запах Кашина был пропитан спиртом. — Чем твой Коля лучше меня? — буркнул он и уткнулся в татуированную шею.

— Тяжёлый такой... очень специфичный подарок. Спасибо. Это лучшее, что ты мог мне принести от этих ублюдков — вздохнув, ответил младший, проводя предплечьем по чужой крепкой спине. — Коля не лучше тебя. Был бы лучше, я бы уже с ним встречался. Он просто хорош в постели. Коля податлив на что-то новое, ему интересно пробовать в разных позициях, он... стремится доставить мне удовольствие.

— Я тоже умею. — оправдался Нил, перебив смугляша. — Я тоже хочу, чтобы... ты чувствовал себя хорошо. Мне просто... всегда говорили, что это неправильно. Ну, в смысле, прогибать себя под партнёра. Тем более под партнёра своего пола.

— Время поменялось. Это надо принять. Нас больше не сажают и не изгоняют. Если ты хочешь... быть со мной, то ты должен это принять — Тушенцов наклонился к рыжей макушке и чмокнул её. — Я люблю тебя и не буду считать "неправильным", если ты позволишь себе немного ласки со мной. Мы можем... продолжать скрывать это от остальных, но рядом со мной ты должен отвергнуть свои предрассудки и не высмеивать эту часть меня, да и тебя тоже.

— Мне интересно, а как ты со всем этим справился? Ну типа... ты сразу такой: я педик, ну и ладно?

— Да нет конечно. Я сначала очень нервничал, переживал. Я ещё в тот период был типичным "пацанским пацаном" и парень, который мне нравился, был таким же. Потом я просто подумал о том, что люди ходят на стенах пенисы рисуют, рисуют свастики, орут, как бы они кого убили и изнасиловали, не стесняются писать в интернете, что брак в 12 лет — норма... И этим людям ничего не будет: их не уволили, не отвернулись от них друзья, у них есть семья. Так почему я должен стесняться говорить о своих предпочтениях в любви со взрослым человеком по согласию.

— Мммм — протянул Кашин, укладывая руку на ягодицы парня — Звучит очень сладко. Прям... ванильно.

— Я знаю. Это звучит только так, что я, вот такой вот сильный, взял и так вот подумал, так вот сделал, но на самом деле это всё несколько лет длилось. Я долго думал об этом, пытался себя исправить. — он проследил взглядом направление руки Нила — Ты чего это?

— Мне так хочется тебя затискать с ног до головы. Можно? Я осторожно.

— Ну, можешь. Только я не смогу быть гибким или каким-то сильно активным

Рыжий кивнул и поцеловал Руслана в губы. Его язык пролез внутрь чужого рта, поглаживая зубы, стенки и сам орган. У младшего раскраснелись щёки от подобных касаний. Рефлекторно он потянулся положить ладони на веснушчатое лицо, но вовремя себя остановил. Влажные чмокающие звуки наполнили палату, сменяясь гортаными стонами. От такого простого, мягкого действия у Тушенцова начал внизу живота завязываться тугой узел. О таких касаниях он мог лишь фантазировать, а сейчас они стали чем-то настоящим. Младший приткнулся к старшему, ища удовлетворение в этом тепле. Страсть мелко сотрясала смуглого, как девственника перед первым разом. Ощущая такой напор, Нил быстрым движением сдернул с шатена штаны вместе с нижним бельём, открывая эрегированный пенис собственному взору. Сам раздеваться Кашин не торопится. Он решил попробовать что-то новое, странное, непонятное ему самому, но так необходимое для их половой жизни. Переложив Русика на живот, старший мягко проводит по его спине, переходя к заветным ягодицам. Ладони разминают смуглую плоть, иногда раздвигая, а потом шлёпая. Тушенцов спрятал лицо в подушке, томно вздыхая внутрь неё. Тело само прогибается, выставляя напоказ всю прелесть. Всё же Нил наклоняется и делает мазок языком по входу. Руслан чуть ли не подпрыгнул от неожиданности. Подняв голову, он посмотрел на своего партнёра через плечо.

— Я думал, что не доживу до этого... Спасибо.

Кашин кивнул и продолжил вылизывать наружную часть. Получалось приятно, младший даже удовлетворённо стонал, но внутри мужчины всё сворачивалось в комок от новизны и стыда. Мозг невольно рисовал картины того, как сейчас войдёт кто-то и застанет их за этим. Однако с каждой новой благодарностью этот стыд забывался. Ему хотелось слышать эти восхищённые звуки до конца своих дней. Пусть все думают о нём, что им угодно. Главное — что будет думать смугляш. Язык осторожно двинулся вперёд, вторгаясь внутрь. Он осторожно, медленно поглаживал внутренние стенки. Бледное лицо стало пунцовым. Голубые глаза прикрылись, полностью отдаваясь этому моменту. Орган стал действовать наглее, сотрясая шатена волнами удовольствия.

— Мне ещё... никогда... не было так хорошо, как сейчас — задыхаясь, прошептал Тушенцов — спасибо тебе.

Кареглазый заёрзал, пытаясь дать возможность попасть ему в нужную точку. Когда кончик языка задел простату, из глаз младшего посыпались искры. Он запрокинул голову, отдаваясь этому моменту полностью. Рука Нила обхватила член нижнего, двигая его в такт языку. Стимуляция необратммо привела к оргазму. Тело Тушенцова обмякло, и он уже не мог держать своё тело. Кашин вышел из него и размашисто прошёлся по позвоночнику младшего языком.

— Я так рад, что ты у меня есть.