Виртуальная Любовь И Реальный Секс

Виртуальная Любовь И Реальный Секс



👉🏻👉🏻👉🏻 ВСЯ ИНФОРМАЦИЯ ДОСТУПНА ЗДЕСЬ ЖМИТЕ 👈🏻👈🏻👈🏻












































(





39
голосов : 4.46 из 5
)


© «Настоящая любовь». 2007-2016. Группа сайтов «Пережить.ру». Без разрешения редакции допускается использование на одном сайте не более одного материала с www.realove.ru . При воспроизведении материала обязательна гиперссылка на www.realove.ru
Редакция — info(гав)realove.ru .    
Разработка сайта: zimovka.ru     Вёрстка: rusimages.ru


— В наше время, когда общение между людьми все больше и больше переносится в интернет, все чаще там происходят не только знакомства, но и дружба (сродни прежней дружбе по переписке) и даже зарождение чувств. Именно это мы и называем виртуальной любовью. В виртуальных отношениях есть основной и понятный плюс — это быстрота, экономия времени. И довольно много минусов.

Начнем, давайте, с того, зачем люди идут на это знакомство, по сути дела, вслепую. Можно ли назвать основной причиной такого поведения недостаток общения и знакомств в реальности? Или же, у людей, вступающих в виртуальные отношения, есть какие-то свои особые потребности, слабости, которые являются причиной того, что они на это идут?

— Что толкает людей на виртуальные отношения, на виртуальную любовь? То же самое, что и на обычную любовь. Но только любовь, оказывается, бывает разных видов. Настоящая любовь — это потребность «делать хорошо» объекту своих чувств. Поняв это, мы легко увидим в наших отношениях наличие и обратного чувства — это потребности, чтобы нам самим было хорошо. То есть, потребность не доставлять удовольствие, а получать его. Эта потребность обостряется у человека, которому действительно чего-то в жизни не хватает. Это не какая-то эгоистическая сознательно занятая потребительская позиция «Вот буду изо всех людей тянуть» — нет. Так поступает человек, которому плохо, просто в силу собственной внутренней опустошенности — в силу истощенности определенного внутреннего ресурса.

— Этот ресурс — так называемое самопринятие. Это ощущение собственной самодостаточности. При истощенности этого ресурса, существует ощущение, что я «что-то не то». «Вот когда я буду вовремя ложиться спать, тратить деньги только разумно, никуда не опаздывать, никого не подводить — вот тогда, наверное, я заслуживаю, чтобы мне воздали, со мной считались и т.д. Но сейчас же это еще не так. Сейчас же еще я в любой момент сплошь и рядом могу проколоться и прокалываюсь. Поэтому вот я на сегодняшний день как таковой «что-то не то» — ну, громко говоря, «я плохой».

Это ощущение совершенно не стимулирующее, очень гнетущее. Мало кто из людей искренне о себе это понимает и говорит «я плохой» — конечно, нет. Переживается это в виде чувства тоски, неуверенности, потерянности, одиночества — то, что обобщенно называется дискомфорт. И чем острее дискомфорт, тем острее потребность доставить себе удовольствие — сделать, чтобы было комфортно. Люди, движимые этим чувством, этой неутоленностью, пускаются в любовный поиск. Они могут внешне выглядеть, как ловеласы, донжуаны — если речь идет о мужчинах, — которые легко перебирают женщин, как бы с ними не считаясь. На самом деле, они ищут ту, которая по-настоящему меня примет, каков я есть на сегодняшний день, — они ищут безусловного принятия.

Чем отличается виртуальный поиск и «виртуальная любовь» от того, что происходит в реальном пространстве? В Интернете это гораздо легче поддерживать, потому что виртуальные отношения разгружены от большого количества важных личностных проявлений — каких бы то ни было отношений обязательности. Отсутствуют мимика, интонация…

— Если человек считает себя «плохим», наверное, в Интернете ему легче представить себя собеседнику «хорошим»?

— Нет, не совсем так. Хорошим себя все без труда представляют в личном общении — рассказывают о себе только хорошее, любезничают. Но для того, чтобы общаться реально за столом или на улице, или в квартире, от меня как от партнера гораздо больше требуется, чем в Интернете. Я должен хорошо выглядеть, я должен быть на подъеме, я не должен смотреть опущенным, тоскливым взглядом. А в виртуале всего этого не видно — и поэтому меньше риск. Если я напишу что-то дерзкое — в крайнем случае, мне не ответят, или чем-то ответят, но на меня не крикнут, мне не дадут пощечины, меня не сделают героем скандала.

— Чего именно боится такой человек?

— Он боится осуждения. Он боится, что ему укажут на его какую-то вопиющую неправильность. Больше того — он боится, что ему правильно укажут на нее.

— Не боятся ли виртуальные любовники развития этих отношений? Ведь естественным развитием является их реальная встреча.

— Боятся. Люди боятся перехода из виртуального плана в реальный и могут как угодно фонтанировать, фантазировать в переписке, но совершенно не торопятся реально встретиться при этом в жизни — в силу того же самого страха.

Это чистой воды наркотик, собственно говоря. Это наркотическое удовольствие. Очень хочется, чтобы оно не иссякало. А как только мы с ней реально встретимся в жизни — выяснится, что она ждет, чтобы я с ней любезничал, чтобы я ее расспрашивал об ее обстоятельствах, иначе ей будет обидно, что я только отношения ниже пояса имею в виду. Это все утомительно…

— Какое развитие этих отношений является приемлемым, хотя бы на подсознательном уровне для таких людей?

— Продолжение вот такого наркотического виртуального удовольствия. Они весь рабочий день ждут — не дождутся вечера, когда они смогут, наконец, добежать до компьютера и снова послать записку, получить записку, или отправить смс-ку какую-нибудь порнографическую во время важного совещания. Они сидят на этой игле.

— Нет, нет, нет. В этих отношениях никакого принятия не ждут. Потому что в этих отношениях он общается не с каким-то реальным человеком, которого он себе представляет, а с воображаемым.

— Чисто наркотическое удовольствие: «Вот, она со мной согласна обсуждать, как там занимаются сексом». Это такие зудяще-приятные темы…

Ни одна из переписывающихся сторон совершенно не имеет в виду вникать по-настоящему в жизнь, обстоятельства другого человека. Поэтому никто из них настоящего принятия здесь не получает. И не предполагает, и не имеет в виду. Так же, как два наркомана, которые вместе колются или нюхают, не предполагают, что они получают какое-то самопринятие в их отношениях.

— Следует ли из этого, что им больше нравится говорить, чем слушать, в этом общении?

— Вы говорите о том, что нездоровые виртуальные отношения связаны с интимным общением, и трактуете это как именно интимное общение ниже пояса. Но ведь не всегда это именно вот так. Ведь эти люди, страдающие от недолюбленности, они хотят не только и даже не столько, скажем так, некоего полового возбуждения. Зачастую они ищут какого-то понимания и, как им кажется, вполне душевного общения.

— Эта разница, о которой вы правильно говорите, она больше выражена между мужчинами и женщинами. Женщины в своих виртуальных и поэтому не очень доброкачественных отношениях, знакомствах, связях, — они, действительно, испытывают больший интерес к житейской стороне общения. Они все равно относятся к своему партнеру потребительски. Они испытывают потребность выговориться, быть услышанной, поддержанной, чтобы им сочувствовали и т.д. И они это все пытаются реализовать на более житейской материи. Они рассказывают, куда они ездили, что они любят, что они смотрели, как они одеты, какие цвета они предпочитают. А у мужчин больше акцент, конечно, на сексуальной составляющей отношений. Это не математика, это не стопроцентно вот так с одной и другой стороны, — но, несомненно, тенденции таковы.

— Какую-нибудь историю из практики можете привести?

— Вспоминаю пациентку, сорока с лишним лет женщину, замужнюю, с детьми, очень любит своего мужа. Говорит о нем с большим уважением, с искренним восторгом: «Это мое счастье», «Это мой единственный свет в окошке» и т.д. При этом у нее в «Одноклассниках» завязалась переписка с незнакомым ей случайным человеком, чья фотография ей очень понравилась. Вот она говорит: «Просто сказочной красоты какой-то древний библейский царь, красавец, необыкновенный». И завязалась переписка. А тот был рад злоупотребить этой готовностью — и переписка, и отношения моментально соскользнули на сексуально-эротические. Она говорит: «Сначала меня это обижало, что он как бы ничем другим не интересуется, а все время про постель и про постель». А потом ее это разобрало, и она тоже почувствовала, что она просто на этом помешалась, ей это ну вот необходимо. И она дала ему это понять совершенно недвусмысленно, своему виртуальному партнеру, что она очень хочет встретиться и хочет полноценного секса, а не виртуального.

А он, будучи типичным героем наших с вами рассуждений, совершенно с этим не торопился. Ему было достаточно вот этих виртуальных всех развлечений и переписки. А в реальной жизни — ну, она не знает, то ли это ему было не нужно, то ли он боялся ответственности, то ли, я не знаю, еще чего, — ну, в общем, он не шел навстречу. И ей стало очень плохо, она обратилась к психологу. Вот. И после нескольких месяцев сотрудничества, нашего общения, ей стало сильно легче — в общем, она от этого как-то избавилась.

— А в чем, вообще, механизм удовольствия от этих вот… разговоров о ниже пояса? Если не говорить о грубом виртуальном сексе, механизм которого понятен, то что привлекает людей в этих разговорах о том, чего нет?

— Если бы дело было только в физиологическом удовольствии, тогда любому мужчине было бы достаточно своей одной партнерши и все. В чем психологическое удовольствие — как это, может, ни странно для кого-то прозвучит — это в преодолении, проламывании культурных запретов. Недозволенность случайного секса с кем угодно — это вот тот самый лакомый запретный плод. Преодоление этого табу и является движущей силой удовольствия. И тогда становится понятно, почему человек ищет этого в виртуале: «Меня допустили, со мной согласились это обсуждать, все это вместе представлять, я проломил этот культурный запрет, этот барьер».

— Ну, когда ты его проломил, тебе потом, видимо, уже не нужно долго с этим человеком этим виртуальным сексом заниматься, да? Ты уже проломил, чего еще?

— Это хороший вопрос. Нет. Мы видим на практике, что это не так. Что люди, которые занимаются виртуальным сексом, горазды им заниматься с одной и той же — ну, скажем, если мы говорим о мужчине — с одной и той же виртуальной корреспонденткой гораздо дольше, чем в реальной жизни, — когда, действительно, если мужчина чего-то своего добился, ему часто бывает достаточно, ну, одного или нескольких раз, а потом уже она делается не такой для него привлекательной. Потому что, повторимся, этот барьер уже преодолен. А в виртуальном общении гораздо дольше это удовольствие эксплуатируется. Наверное, потому что оно не сопровождается настоящей физиологической кульминацией.

— Странно, что в случае потери взаимности эти люди страдают так, как будто это действительно были какие-то серьезные отношения.

— Сила страданий не определяется серьезностью отношений. Бывает, что человек по-настоящему вовлекся в эти виртуальные отношения, подсел на эту иглу. И если второй партнер оказался не таким помраченным, поначалу немножко в это дело нырнул, а потом вынырнул и уплыл и уже не поддерживает регулярную переписку — вот тут первому делается очень тоскливо, очень больно. Человека поражает «синдром неразделенной любви», он начинает жестоко мучиться.

Подобное приходится наблюдать не только в виртуальном общении, но и в реальной жизни, когда, как правило, девочка, девушка или женщина безумно влюбляется в мужчину. Скажем, ученица в учителя, поклонница в певца. И сходит с ума, и мечтает о нем, ночами не спит, фотографиями все стенки обвешаны. Фактически эти переживания развиваются именно в виртуальном плане, потому что реальных отношений никаких нет. Она этого человека не представляет себе, опять же, во всем объеме его жизни, обстоятельств, переживаний, отношений с домочадцами. Она не знает, что его по-настоящему раздражает, как он тратит деньги, как он себя ведет в ссорах. Это какой-то фантом, который у нее сложился в голове. И с этим фантомом связались, опять же, ее потребительские надежды, что ей с ним станет хорошо.

— То есть аналогия между вот такими отношениями и виртуальными в том, что в обоих случаях происходит некое общение с образом, а не с реальным человеком?

— Да, совершенно верно, эти чувства привязываются к какой-то абстракции, а не к реальному конкретному человеку. В этом смысле, как это ни странно прозвучит, виртуальными же отношениями, виртуальной любовью можно назвать любовь с первого взгляда. Когда люди влюбляются друг в друга с первого взгляда — как пушкинская Татьяна Ларина, или курортный роман – на пляже повалялись две недели в Турции, и все, безумно влюбились. В чем параллель с виртуальными отношениями? В том, что, опять же, мы влюбились в человека, про которого реально ровно ничего не знаем. Это какой-то символ того, что вот мне с ним (с ней) будет, наконец-то, по-настоящему хорошо. И, кстати, пушкинская Татьяна в своем знаменитом письме Онегина очень точно описывает:

«А ты-то меня спасешь?» — тем самым говорит она. Там этого дальше не написано, но предполагается. «Вот видишь, как мне плохо одной. Потому что меня здесь никто не понимает. Я начитанная, я тонкая, я высокоорганизованная. А они тут все живут простыми деревенскими краснощекими радостями. А ты — столичный парень, читал все, всех знаешь, обо всем так судишь снисходительно. Вот кто меня, наконец, оценит и поймет».

Поэтому любовь с первого взгляда — это всегда чистый пример вот такого потребительски-наркотического «западения». Не потребность делать хорошо партнеру в наших отношениях, а надежда получать.

— То есть, «любовь с первого взгляда» — это еще не любовь? И это не признак того, что люди друг другу подходят?

— Про любовь надо сначала договориться терминологически. Это можно сделать на основании того, что каждый из нас считает любовью по отношению к себе. В этом представлении многие люди на Земле сходятся. По ощущению это желание, чтобы мной занимались, чтобы мне делали хорошо, чтобы в меня вникали, чтобы меня сильно не нагружали, чтобы меня воспринимали не только в рамках биологического контура моего тела, но со всем комплексом моих отношений, с моими сложными родителями, с моими предыдущими любовными связями, с моими проблемными отношениями с людьми, с друзьями, с моей, может, работой, в которой я себя плохо чувствую. Мне хочется, чтобы полностью меня взяли на себя, так сказать. И это правильно, в этом месте можно зафиксировать терминологическую точность. Любовью мы будем называть такое отношение одного человека к другому, с самым большим знаком «плюс».

Тогда сразу становится видно вот что. В каких жизненных обстоятельствах любому человеку особенно заметно, что к нему относятся со знаком «плюс»? Тогда ли, когда он на подъеме, в фаворе, в силе, в тонусе, всем улыбается, всех поддерживает, смотрит, чтобы у всех было налито, сыпет анекдотами? В этой ситуации к нему очень нетрудно относиться со знаком «плюс», это не показательно. А показательно, когда он прямо в противоположном состоянии — опущенный, не в духе, испуганный, раздраженный, не выспавшийся, голодный, кому-то нахамил, кого-то не заметил. Вот если в этих обстоятельствах к нему относятся хорошо — тогда да, это точно оно.

Значит, любовь — это когда не просто один относится к другому максимально хорошо, со знаком «плюс», а когда это отношение выдерживает испытание негативом, конфликтными ситуациями, столкновениями интересов. И в силу того, что мы только что обсудили, выясняется, что правильным избранником человека является не тот, чьи достоинства его восхитили, а тот, чьи недостатки его тронули .

Для того, чтобы между двоими сложились настоящие отношения любви, нужно, чтобы хотя бы у одного в этой паре была в принципе такая жизненная позиция: смотреть не кто плохой, кто хороший, а кому плохо, а кому хорошо. И, видя, что кто-то без конца ерничает, кто-то всех высмеивает, кто-то ведет себя безответственно, в этих проявлениях почувствовать, даже не умом понять, а почувствовать — его неуверенность в себе, его страдания, его слабость, которую он себе не выбирал. Это его беда, а не вина. Вот на этой внутренней основе только и могут сложиться настоящие отношения. Повторюсь, если хотя бы один в паре так по жизни вообще ориентирован — вот он сидит в какой-то компании и невольно, кожей просто воспринимает, что кому-то душно, кому-то шумно, кому-то голодно, для кого-то эта тема травматична, и вот так все время старается оптимизировать ситуацию для ближних, — вот такой человек, с гораздо большей вероятностью, станет носителем того настоящего чувства, о котором мы говорим.

Но это не значит, что он или она поэтому может в любого влюбиться или за любого выйти замуж. Дальше, действительно, нужно некоторое совпадение, которое, видимо, состоит вот в чем. Я сейчас перечислил разные проявления вот этого внутреннего нашего искажения — кто-то раздражительный, кто-то апатичный, кто-то наркотически помешанный на деньгах, кто-то на власти, кто-то на любовных утехах. Поскольку все мы, так или иначе, хоть сколько-то, да недолюблены, у каждого из нас это привело к своим индивидуальным деформациям. Поэтому, видимо, для женщины подходящим является тот мужчина, по отношению к которому она чувствует возможность его подлечить, в силу ее особенностей, ее психофизической конституции.

— Если такие завязываются отношения «виртуальной любви», виртуального флирта, имеет место довольно странная вещь. Доверие без всяких оснований для такого доверия. Почему при встрече на улице человек не будет откровенничать с первым встречным, а в интернете откровенничает и доверяет — хотя даже не видит не только подлинного лица собеседника, но даже и в поле, и возрасте его может сильно обманываться? Ну, тут есть еще такой вопрос — а, собственно говоря, есть ли это доверие? Может, на основании того, что вы говорили перед этим, это просто бросание в пустоту своих каких-то не высказанных мыслей-чувств? На нашем антисуицидном сайте был случай, когда девушка через интернет влюбилась в парня — их отношения длились больше месяца, потом он ее бросил, она сильно страдала, даже была мысль покончить с собой. Потом выяснилось, что это даже не парень, а пожилой человек. Словом есть ли доверие, и если есть, то откуда?

— Знаете, есть все-таки самые-самые разные примеры и сюжеты такой виртуальной любви и виртуальных отношений. В большинстве из них никакого доверия, конечно, нет. Чтобы это понять, надо опять же сформулировать, что, собственно, значит «доверие». Доверие — это когда я не боюсь рассказывать тебе о себе какие-то свои очень неприглядные вещи — вот это доверие. И этим никто из виртуальщиков особенно не занимается с большим азартом. А что там происходит? Это разговор не на какие-то негативные мои темы, а на интимные темы, — это совершенно разные вещи. Это не доверие, а, опять же, претензия на такую сексуальную близость. И почему она происходит там, а не в реальной жизни? потому что в реальной жизни за это можно получить по физиономии. А в инернете это гораздо более безопасно.

— А можно влюбиться, не открывшись?

— В интернете мы имеем дело не с реальными людьми, а с образами, которые они нам рисуют. Можно ли назвать отношение к образу, а не человеку, любовью или хотя бы влюбленностью?

— Если мы называем любовью отношение со знаком «плюс» именно к этому конкретному человеку со всеми его индивидуальными качествами — тогда ответ вытекает из этого рассуждения сам собой. Не может быть любви к образу, к символу — нельзя любить фотографию.

Настоящая любовь может возникнуть тогда, когда один партнер начинает представлять себе другого во всей его реальности. Разница в том, что в одном случае я как-то отношусь к реальному человеку — видя его, наблюдая, в разных ситуациях: как он спит, как он чихает, как он зевает, как он выглядит со стороны, как он выглядит, когда кричит, когда смеется. А символ — это когда я про человека ничего не знаю, и мне совершенно не
виртуальный секс : 2 тыс. видео найдено в Яндекс.Видео
В виртуальной любви интересуйтесь реальным человеком
Виртуальный Секс Порно Видео | Pornhub.com
Виртуальный секс и виртуальная любовь — Взрослая социальная сеть... | Форум
Виртуальный секс и виртуальная любовь - Любовь : виртуальная и реальная ...
Секс Изнасилование Маму На Русском Языке
Сами Лутши Секс Мира
Секс Кино На Русском Языке Корейский Мать
Виртуальная Любовь И Реальный Секс