VIP-зона

Атмосфера вип-зоны располагала к распутству. По крайней мере, так всегда считал Люмьер. Отдельные комнаты, полная приватность, дорогой алкоголь и эта блядская красная подсветка, от которой позже будет резать глаза. В этих комнатах все происходило по одному сценарию. Кто-то вызвал «мотыльков», кто-то приходил с партнёром. И только он явился незваным гостем. Оскар сидел в мягком кресле, его глаза были закрыты, а на лице застыло напряжённое выражение. Он ждал не Люмьера. И от этого Уолдину становилось ещё хуже. Он подошёл ближе, почти навис над парнем, но не произнёс ни слова. Это было не нужно. Вотермил и так знал, кто перед ним. Лицо исказила недовольная гримаса, и он наконец открыл глаза.

— Я не звал тебя, Уолдин.

От этих слов Люмьеру становилось физически больно. Губы дрогнули, он собирался выдать что-то такое же грубое и ранящее, но Оскар оказался быстрее. Он схватил Люмьера за галстук и дёрнул на себя. Если бы Уолдин вовремя не упёрся коленом в кресло, уже бы позорно лежал на Оскаре, но сейчас он продолжал нависать над ним, их взгляды встретились, и на лице Вотермила заиграла наглая усмешка.

— Явился, чтобы поязвить? А может нашему щеночку не хватает внимания?

Люмьер сглотнул, на языке вертелась куча колкостей, которые он с удовольствием мог выплеснуть в ответ. Но член предательски упёрся в ширинку, мозг будто отключился. Его заводил такой Оскар — властный, раздражённый, немного грубый. Пикантное положение не скрылось от Вотермила, и он тихо рассмеялся. От этого по спине Люмьера пробежали мурашки. Это не первый раз, но каждый раз тело реагирует одинаково.

— На колени.

Это происходило уже не первый раз. Так каждый получал выгоду. Люмьеру доставалось столь необходимое внимание, а Оскар избавлялся от раздражения. Игра началась. Колени коснулись мягкого ковролина, пальцы потянулись к ремню, а молчаливое согласие подтолкнуло к действиям. Люмьер не переставал удивляться размерам Оскара. Каждый раз он безуспешно пытался заглотить до конца, но не мог.

Губы сомкнулись вокруг головки, язык очертил её по кругу. Довольный, хриплый стон сверху стал зелёным светом. Люмьер знал, как доставить удовольствие Оскару, знал, что нужно сделать, чтобы его похвалили. Он опустился ниже, заглатывая его член до середины. Оскар не любил торопиться, поэтому и Люмьер двигался не спеша, успевая уделить внимание каждому участку чувствительной кожи. Так было до тех пор, пока в руках Оскара не появился телефон. Пришло сообщение от Гедеона. Он не знал, что именно писал Хитклиф, но внимание Вотермила резко переключилось. Это раздражало. Люмьер двинул головой резче, вобрал глубже, а выпуская член изо рта, задел головку зубами. Он и сам не знал, намеренно сделал это или случайно. Но результат был получен — Оскар схватил его за волосы. Его широкая ладонь больно сжимала пряди, Люмьер поморщился, подался вперёд вслед за рукой.

— Чёрт, ты хоть что-то можешь сделать нормально. Открывай рот.

По тому, как раздражённо Оскар отбросил телефон, стало ясно - разговор с Гедеоном не удался. Так было каждый раз, Оскар с удовольствием избавлялся от раздражения так. Теперь всем заправлял он: крепко сжимая волосы партнёра, Оскар толкнулся членом прямо в глотку Люмьера, засаживая его почти целиком. В уголках глаз Уолдина выступили слёзы, он сжал пальцами бёдра Оскара, но не отстранялся. Ведь ему это нравилось. Сшитые на заказ брюки сидели на нём идеально, но в такие моменты они безжалостно сдавливали стоящий колом член.

 Оскар двинул бёдрами снова — грубый, резкий, он просто не представлял, как заводит Люмьера, а может быть, делал это специально. Оскар видел, как дрожит под ним его партнёр, видел, как горят его глаза, стоит стать чуточку грубее, подарить немного больше внимания. Они использовали друг друга для одной цели. Они нуждались друг в друге, словно в воздухе. Вот только отказывались произносить это вслух. Люмьер позорно кончил, когда Оскар резко прижал его к себе, кончая глубоко в глотку, не позволяя Люмьеру отстраниться. Тот дрожал под ним, льнул ближе, глотая всё до последней капли. Это стало последней каплей, мокрое пятно неприятно расползалось по его белью, просачивалось сквозь штаны, но это было не важно. Этого было мало. Люмьер жаждал больше внимания.