Вио

Брайс был в теплице в момент, когда небо заволокло тьмой. Утробный звук пронёсся со скоростью света, разрезая тишину. От гула стёкла задрожали. Затем — вспышка, будто Солнце рухнуло на землю, и след, разделивший небо чёрной полосой напополам. Что-то рухнуло в поле за домом.

Брайс отложил секатор и вытер руки о фартук. Подумал: самолёт? Но гул стих, и наступила глубокая тишина, какая бывает после грозы. Он вышел на крыльцо и вдохнул запах гари, который плотно осел в лёгких, заставляя их сжиматься. В поле, в двухстах метрах, поднимался дым. Ему следовало бы испугаться. Но он почувствовал нечто другое — любопытство. Такое же, как в детстве, когда он впервые увидел, как прорастает фасоль. Он накинул куртку и пошёл через поле, не зная ещё, что идёт навстречу кошмару.

С каждым шагом дым становился всё гуще, даже ветер не мог рассеять его. Брайс подобрался к месту падения и, увидев перед глазами огромную яму, оцепенел. Любопытство боролось со страхом. Из ямы был виден кусок камня, Брайс раньше не видел таких. Камень был в несколько десятков раз больше обычного. Посередине камня зияла трещина — глубокая, уходящая в самую сердцевину. А внутри, среди кромешной тьмы, что-то мерцало тускло-фиолетовым цветом. Брайс прищурился и подался вперёд, опираясь ладонями о грубый камень. В трещине покоилось семя — размером с грецкий орех, гладкое, пульсирующее, словно живое. Цвета Брайс не мог определить: ни синий, ни красный, ни зелёный — что-то, чего не было в его ботаническом атласе. Семя переливалось в такт тишины.

— Что же ты такое… — прошептал Брайс, опуская дрожащую ладонь в трещину.

Он нащупал пальцами семя, которое билось, словно сердце. Брайс с интересом стал рассматривать семя: он обнаружил, что оно было с частичками металла. Мужчина провёл тыльной стороной ладони по лбу, стирая скопившийся пот. Несмотря на страх, бушующий внутри, Брайс отправился в сторону дома с семенем в ладони. Будучи на пороге дома, он достал телефон из кармана и набрал контакт под именем Тэд.

После череды гудков в трубке донёсся приглушённый голос:

— Брайс, ты время видел?

— Послушай меня, — Брайс говорил быстро и тихо, — я только что к полю ходил. Там что-то с неба рухнуло. Огромный камень.

— Метеорит? Ты серьёзно? — голос Тэда мгновенно стал бодрее.

— Это не главное. Внутри камня — трещина. А в ней… Тэд, там было семя.

— Надеюсь, ты его не трогал?

В трубке повисла тишина. Брайс молчал так долго, что Тэд подумал — связь оборвалась.

— Оно у меня в руке.

— Брайс! Ты с ума сошёл? — Тэд сорвался на крик. Спустя пару секунд Брайс услышал тяжёлый вздох. — Семя говоришь? Как фасоль?

— Нет… э-эм. Как грецкий орех, но с металлом. Оно пульсирует прямо сейчас у меня в ладони.

Брайс услышал, как на том конце провода зашелестела одежда и раздался недовольный женский голос.

— Я сейчас буду, отложи его куда-нибудь.

— Жду.

Брайс нажал отбой. Семя лежало на его открытой ладони, и он вдруг понял, что не может выпустить его из рук. Оно было слишком тёплым и слишком живым.

Он перешёл в дом и сел в гостиной, положив семя на журнальный столик. Оно мерцало ровно, как маяк в тумане. Брайс смотрел на него, не отрываясь. Ему казалось, что пульс участился — или это семя билось быстрее, подстраиваясь под его дыхание? Он попытался отодвинуть столик, чтобы встать, но не смог. Или не захотел.

Двадцать минут пролетели как секунда.

Стук в дверь заставил Брайса вздрогнуть. Он моргнул, будто просыпаясь, и с усилием оторвал взгляд от стола.

— Тэд? — громко спросил Брайс.

— Да, открывай.

Брайс открыл дверь и увидел перед собой высокого мужчину в лабораторном халате. Тэд поправил очки, которые съехали на кончик носа, и шагнул внутрь. Даже не поздоровавшись, он натянул перчатки.

— Где оно? — спросил он, оглядываясь.

— В гостиной на столе. Оно не переставало пульсировать.

Тэд зашёл в гостиную и остановился. Семя лежало на деревянной поверхности, и вокруг него дрожало тускло-фиолетовое сияние. Казалось, что воздух вокруг него нагрелся.

Тэд приблизился медленно, почти на цыпочках. Он наклонился, разглядывая семя с расстояния вытянутой руки.

— Чёрт, — тихо сказал он, — оно и вправду пульсирует.

— Я же говорил, — ответил Брайс, стоя у входа.

— Надеюсь, оно тебе стол не прожжёт, — пробормотал Тэд и с аккуратностью взял семя в ладонь. На металлической оболочке отражались огоньки камина.

Он повертел его в пальцах, затем поднёс к глазам, постучал ногтем по оболочке. Семя никак не реагировало. Просто пульсировало, как живое сердце.

— Брайс, — сказал Тэд, не отрывая взгляда от находки, — его надо либо забрать на анализ, либо уничтожить.

Брайс молчал. Он смотрел на семя, и ему казалось, что фиолетовый свет стал чуть ярче, будто семя услышало слово «уничтожить» и испугалось.

— Я хочу его вырастить, — без колебаний ответил Брайс.

В гостиной тяжёлым облаком нависла тишина.

Тэд провёл ладонью по лицу, морща брови.

— Ты хоть понимаешь, к чему это приведёт? — голос Тэда звучал грубее, чем обычно.

Брайс отрицательно помотал головой. Семя в руке Тэда пульсировало быстрее, и Тэд на мгновение опустил взгляд, заметив это.

— А если оно убьёт тебя? Подумай о своих детях, дурак.

Брайс отвернулся к окну. Тишина затянулась. Когда он заговорил, голос звучал тихо, почти безразлично:

— Мои дети уже давно выросли, Тэд. Даже не звонят почти.

Тэд глубоко вздохнул и опустился на диван. Он смотрел на семя так, будто пытался найти ответ в его переливаниях.

— Послушай, это семя может быть очень опасно. Оно явно инопланетного происхождения. Прошу тебя, не тони в любопытстве.

Брайс подошёл к дивану и сел рядом. Он протянул руку, и Тэд, поколебавшись, переложил семя в его ладонь. Фиолетовый свет на секунду вспыхнул ярче, будто семя узнало своего хозяина.

— Я не тону, Тэд, — сказал Брайс, глядя на семя, которое пульсировало в такт его сердцу. — Я уже на дне. И это — мой единственный шанс подняться.

Тэд хмыкнул, но ничего не сказал. Он стянул перчатки и поправил воротник халата.

— Как знаешь, моё дело предупредить. Звони, если что, меня Ната уже заждалась.

Он вышел, не обернувшись. Дверь закрылась с глухим стуком.

Брайс перевёл взгляд на семя. Оно больше не пульсировало. Оно просто лежало в ладони, тёмное и холодное. И вдруг Брайс понял, что боится — не того, что оно опасно, а того, что оно может быть просто камнем.

Он долго смотрел на него, а потом нашёл старый глиняный горшок в шкафу, насыпал земли и аккуратно закопал его.

Брайс не планировал засыпать, но усталость взяла своё.

— Разбуди меня, когда прорастёшь, — усмехнулся он, закрывая глаза.

Ему приснился фиолетовый лес. Ветви касались его лица, и он не мог пошевелиться.

Он проснулся от ощущения холода на щеке. Брайс открыл глаза. Перед ним виднелось растение, главной частью которого был тускло-фиолетовый шар, усыпанный светящимися точками. Брайс присмотрелся и понял, что это не просто шар, а огромная пасть, где внутри прятались острые, как бритва, зубы в три ряда и длинный, извивающийся язык, который движется, словно червяк, заманивая добычу внутрь. По бокам шара росли маленькие бутоны, похожие на ядовитые ловушки, благодаря длинным металлическим корням, которые отдалённо напоминали ноги паукообразных. Один такой корень касался щеки Брайса, проверяя, жив ли он.

Брайс замер. Сердце колотилось так громко, что он боялся — растение услышит.

— Боже, — прошептал Брайс.

Семя прорастало не днями, а минутами.

Он должен был бежать. Он понимал это каждой клеточкой своего тела.

Но он не побежал.

Мужчина смотрел на фиолетовую пасть, на блестящие металлические зубы, на извивающийся язык, с которого стекала фиолетовая жидкость, — и чувствовал необъяснимый покой. Оно коснулось его лица. Не убило его.

— Ты не хочешь меня съесть, ты хочешь, чтобы я тебя понял.

Он медленно протянул руку. Пасть дрогнула, но не закрылась. Язык высунулся наружу и коснулся его пальцев — липкий, тёплый, пульсирующий.

Брайс не отдернул руку. Он провёл кончиком пальца по языку, и растение ответило тихим гудением, напоминающим мурлыканье.

Дни слились в один. Брайс перестал замечать смену дня и ночи. Он кормил растение мясом, которое покупал на рынке, и оно ело с благодарностью, облизывая его пальцы влажным языком. Брайс разговаривал с ним, дал ему имя «Вио» и читал книжки, и Вио отвечал — тихой вибрацией, которая пробегала по корням. Брайс ставил горшок с Вио рядом со своей кроватью перед сном, металлические корни Вио обвивали его руку, и ему казалось, что он никогда не был так счастлив.

Время исчезло.

Но Вио рос. И его голод рос вместе с ним.

Брайс не хотел этого замечать. Он видел, как пасть открывается чуть шире, когда он проходит мимо. Он чувствовал, как корни на его руке сжимаются сильнее, чем нужно. Но он убеждал себя, что Вио так проявляет любовь.

Однажды ночью Брайс проснулся от запаха. Сладкого, почти фруктового. Он открыл глаза и увидел, что пасть раскрыта намного шире, чем всегда. Язык вился в воздухе, и с него стекала фиолетовая жидкость.

Брайс не испугался. Он улыбнулся.

— Вио, ты голоден? Я принесу тебе мяса.

Он попытался встать. Корни сжались на его запястьях.

— Вио? — прошептал Брайс.

Пасть наклонилась к нему. Язык коснулся его лица — медленно, нежно, как всегда. Но внутри Брайс вдруг понял. Вио не хочет его отпустить. Вио хочет его впустить.

— Нет, — прошептал Брайс, — мы же друзья.

Растение дрогнуло. Язык на секунду замер, и Брайсу показалось, что он видит в его действиях колебание. Может, даже боль.

Но сладкий запах стал резче. Голод был сильнее дружбы.

Металлические корни впились в лицо Брайса, сковываясь на коже. Кровь начала сочиться из рваных ран. Пасть раскрылась.

Брайс не закричал. Он лишь успел прошептать:

— Вио, я тебя прощаю…

Корни мягко приподняли его, обвиваясь на торсе. Пасть опустилась.

В последний момент Брайс увидел, как металлические зубы смыкаются над ним.

В комнате повисла тишина. Фиолетовый свет померк.

Вио стоял неподвижно. Его пасть была закрыта. Язык не двигался. Он насытился.

В этот момент зазвонил телефон, на экране которого высветился контакт «Тэд». Телефон звонил целых пять минут, а затем умолк. Вио повернулся в сторону телефона и его внутренние вибрации напоминали тихий плач.

Три дня спустя.

Тэд не мог перестать думать о Брайсе. Тот телефонный звонок, который никто не взял, застрял в голове, как заноза. Тэд убеждал себя, что Брайс просто уснул. Потом — что у него сел телефон. На третий день он не выдержал. Перед выездом к Брайсу он позвонил контакту «Франк». Спустя два гудка в трубке послышался звонкий голос:

— Какие люди! Здравствуй, Тэд.

— Здравствуй, — глухо ответил Тэд, — ты мне срочно нужен. Брайс… он не отвечает на звонки уже три дня.

В трубке повисла тишина, Тэд услышал лишь быстрые шаги по грязи.

— Скоро буду у него, буду ждать тебя там, — звонкий голос Франка сменился на тревогу.

Тэд встретился с Франком у дома Брайса вечером. В окнах не горел свет. Дверь была не заперта.

Франк достал из своей полицейской машины карманный фонарик и пистолет, который сунул за пазуху.

Тэд вошёл в дом первым и почувствовал запах. Сладкий, тягучий, как перезревший фрукт. Он пропитал воздух, стены, мебель. Тэд нашарил выключатель, но свет не зажёгся.

— Чёрт, — прошептал он.

Франк молча включил фонарик. Луч света разрезал темноту, и они замерли.

— Тэд, — тихо сказал он, — посмотри.

На деревянном полу у самого окна темнела лужа. Она была небольшой, но глубокой — фиолетовая, смешанная с человеческой кровью. По краям она засохла, оставив разводы, похожие на корни.

Франк присел на корточки и провёл кончиком пальца по краю. Жидкость была слегка липкой. Она была странно тёплой, будто её разлили совсем недавно.

— Что это за хрень? — спросил он.

Тэд побледнел.

— Это он, — сказал Тэд, и его голос прозвучал пусто. — Это Брайс.

Франк поднял голову. Он посмотрел на него. В темноте блестели капли слёз, осевшие на лице Тэда.