Винт, мудак и я
глава 1ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: В этой главе присутствуют эпизоды сексуального и психологического насилия.
*Все события являются вымышленными.
*если есть желание поддержать работу — сбер: 2202 2067 5967 1683
Глава 1
Ненавижу поездки на автобусе – этот переполненный людьми ад. Каждая выбоина отдавалась во всем теле, казалось, водитель специально на них наезжает, чтобы сбросить меня в пропасть, где уже давно клубились мои мысли. Я всеми силами вцепился в поручень, пальцы побелели от напряжения.
Запотевшее окно искажало вид за окном, мимо проносились деревья с оголенными ветвями. Слабые лучи солнца с трудом пробивались сквозь тучи.
Зима. Холод. Снег. Все это было таким далеким и одновременно таким близким. Я пытался запечатлеть в памяти каждую деталь перед тем, как меня закроют в ЛТП. И самое страшное – по собственной воле.
ЛТП. Лечебно-трудовой профилакторий. Место, где обещали сломать меня, чтобы потом собрать заново. Очень сомнительно.
Но что, если я уже сломлен? Что, если внутри меня ничего не осталось, кроме пустоты, которую заполнял лишь голос? Этот голос. Навязчивый, невыносимый. Он шептал, кричал, требовал. Но одно я знаю точно. Я больше не мог выносить этот голос в своей голове, я больше не хочу зависеть от химии в моей крови, я хочу научиться жить, даже если для этого придётся переломать себя. Переломать себя. Разве я готов к этому?
14 января 1992 года мне исполнилось восемнадцать. Совершеннолетие. Формально, это важная дата, но у меня не было ощущения чего-то особенного, это был обычный день. Никакого торжества, никаких поздравлений. Только привычная тишина.
Сегодня я стал совершеннолетним. Сегодня я запру себя в лечебке
И первая ночь в этой тюрьме обещала быть бесконечно долгой.
***
Приёмный покой.
Едва переступив порог, я поскользнулся на порожке и хорошенько приложился об пол. Уже хорошее начало.
Врач, сидящий за столом, казалось, был больше занят своей тетрадкой, чем мной. Его взгляд скользил по мне, как будто я был очередным образцом для коллекции неудачников.
— Лукьянов Максим Максимович, — начал он, не отрывая глаз от бумаги. Его голос звучал меланхолично, как будто он повторял это в сотый раз сегодня.
Я просто кивнул, чувствуя, как внутри меня шевелится что-то холодное и тяжелое. Его вопросы сыпались, как град, не давая опомниться. Когда впервые попробовал? Что это было? Почему начал? Я пытался отвечать, но слова путались, мысли расползались, как паутина. Но одно я понимал наверняка: он пытался проникнуть в мои мысли, и эта попытка вызывала во мне только отвращение.
— Вас сопроводят в ванную, — наконец объявил он, закрывая журнал. Его взгляд скользнул в сторону двери, и я заметил, как его пальцы нервно постукивают по столу.
— Мне не нравится, когда в мою голову лезут без спроса, — прошептал я, поднимаясь с кресла. Жалкая попытка отстоять свои границы, даже смешно. В воздухе запахло озоном и сталью. Я возвел в сознании неприступные стены, обвил их колючей проволокой, но нутром чуял – это лишь очередная отсрочка.
Ванная оказалась таким же мрачным местом, как и всё остальное. Словно я опять попал в очередной притон. Облупившиеся стены, холодная плитка под ногами, отсутствие перегородок. Я стоял там, ощущая себя голым, как бы иронично это ни звучало
После чудесного душа санитарка повела меня по коридору. Вода с кожи еще не высохла, но холод уже пробирался внутрь, сквозь поры, сквозь дрожь. Узкий коридор был обшарпанным, с облупившейся краской и странными следами на стенах, словно кто-то тщетно пытался оттереть грязь.
Ощущение нищеты и запустения все сильнее охватывало меня. Я надеялся оказаться в месте, где мне помогут, но стойкое впечатление, что я просто сменил один притон на другой, не покидало меня.
Шаги эхом отдавались в пустоте. За каждой дверью — шепот, смешки, стоны. Какой-то дешёвый бордель. Чёрт, хочу уйти, но… но… я не могу. Надо всего лишь перетерпеть.
Санитарка остановилась возле кабинета в конце коридора.
— Максим, вам сюда. Вернусь за вами после осмотра, — произнесла она.
Распахнутая дверь отозвалась жутким скрежетом, который эхом пронзил мой мозг. Я невольно скривился.
Доктор, мужчина лет сорока, своим видом идеально вписывался в эту обстановку. Такой же изношенный и поникший, но при этом довольно крупный, чтоб одним ударом отправить меня в полёт. Он пристально разглядывал меня, его взгляд изучающе пробежался сверху вниз, после чего он посмотрел прямо в глаза и заговорил:
— Добрый день. Для начала присаживайтесь передо мной, мне нужно собрать все анализы, — его губы растянулись в ухмылке, захотелось уйти.
Сев на жёсткий, стул я немножко поёрзал, пытаясь найти удобное положение, и тут он приблизился ко мне. Его пальцы впились мне в челюсть, железная хватка, не оставляющая права на протест. Что-то для сбора слюны проникло в мой рот и впилось в слизистую щеки. Но его большой палец… он медленно провел по влажной поверхности моего языка, грубая подушечка намеренно задержалась на кончике. Привкус табака и чего-то непонятного заполнил рот. По спине пробежала судорога от ужаса.
— Хороший мальчик. Очень… отзывчивый, — прошипел этот человек, его глаза потемнели и наблюдали за каждой моей микрореакцией. Его дыхание обволакивало моё лицо.
Может ещё не поздно уйти? Может, я сам справлюсь со своими проблемами? И как только я отпрянул и захотел встать и убежать отсюда, я вновь увидел её образ в дверях.
Я замер. Сердце начало бешено колотится в груди. Здесь, её призрачное присутствие ощущалось острее, чем когда-либо. Она стояла там, будто соткана из полумрака, с выражением печали и упрёка на лице.
— Ты обещал, — её голос был шёлковым лезвием, скользящим по нервам. Я опустил взгляд на ленолеум, не в силах видеть её лицо.
Она дала мне выбор. И я сам решил, что хочу видеть её улыбку, а не это выражение на её застывшем лице, которое я раньше видел постоянно, не могу на него смотреть. Я обещал измениться. А сейчас… Сейчас я пытаюсь сбежать. Предаю её.
— Посмотри на меня.
Я не мог. Комната давила своими стенами, запахом застоявшейся крови и пролитых слез. Этот запах преследовал меня повсюду, напоминание о моей слабости, о моей беспомощности.
Я чувствовал как её взгляд пронзал меня насквозь. Но силы покидали меня. Я истощен. Устал от страха, от безысходности, от бесконечного поиска новой дозы, которая уже не приносила того облегчения как было в начале.
Но её образ… Этот тихий укор в её глазах… остановил меня. Я решил, что смогу ещё немного потерпеть. Подняв взгляд, я её уже не увидел, пришлось снова повернуться к доктору. Он даже не заметил моей заминки, но это и к лучшему
— После сдачи анализов, мы перейдем к более… глубоким обследованиям. Ты же хочешь, чтобы тебе помогли, правда?
Его взгляд упал на то, как непроизвольно сжались мои кулаки и челюсть, как предательски участился пульс на шее. В уголках его губ заплясали искорки холодного любопытства. Он приблизился, полностью лишая личного пространства. На таком расстоянии я почувствовал гнилой запах у него изо рта.
Он поднялся и направился к комоду, где взял небольшую баночку.
— Пойдём, дорогой, — сказал он, ведя меня в маленькую уборную, примыкавшую к кабинету, с отверстием в полу. У меня возникло нестерпимое желание окунуть его голову в эту дыру для отходов.
— Держи, тебе нужно сюда помочиться, — я посмотрел на него, как на придурка. Я понимаю необходимость анализа мочи, но почему он не уходит?
Он встал напротив меня и пристально смотрел.
— Не могли бы вы отвернуться?
— Нет, я должен убедиться, что ты ничего не подменишь. Обычно это работа санитарок, но тебе повезло, что я выделил на тебя своё время. Так что давай быстрее, — я поморщился, вспоминая все свои выходки под воздействием наркотиков, но сейчас я был более или менее трезв и вполне мог осознавать нормы приличия. Я не мог.
Я покачал головой.
— Ты хочешь, чтобы я насильно выдавил из тебя мочу? Давай, попробуем.
— Я просто не хочу.
— Не хочешь по-хорошему, сделаем как обычно.
Я отпрянул к стене, но он резким движением прижал меня к ней и одним рывком стащил с меня штаны вместе с нижним бельём. Я вздрогнул. Он обхватил мой член одной рукой, а второй резко ударил по животу.
Я скорчился от боли, но он лишь сильнее прижал меня к стене и снова ударил, уже чуть ниже, я не смог сдержать крик боли. Послышался смешок и я непроизвольно склонился в его сторону.
Одного удара хватило, чтобы я лишился сил.
В этот момент я почувствовал, как непроизвольно начал мочиться под себя. Боль затмила чувство унижения. Он подставил баночку к моему члену.
— У меня нет времени на объяснения таким, как ты. Обдолбанных присылают к нам пачками без разбору. Думаешь, кого-то волнует, что с тобой здесь будет?
Меня охватил ужас, и холодный пот проступил по всему телу. Нельзя его злить, иначе будет ещё хуже. Нужно извиниться, нужно, чтобы он успокоился. Нельзя его злить.
— Пошёл нахуй, мудак! — вырвалось у меня. Чёрт, зачем я это сказал? Этот мужчина крупнее меня в три раза. Что я могу ему противопоставить?
Он сжал мой член крепче, и снова меня пронзила боль.
— Знаешь, сколько таких, как ты, я уже здесь повидал? Ради очередной дозы вы готовы на любые поступки, а наша задача – вернуть вас к нормальной жизни. — Он продолжал безжалостно сжимать мой член одной рукой, а другой завёл за затылок и резко дёрнул мою голову к верху, чтобы посмотреть в мои глаза. — Работка эта, прямо скажу, не из легких. Открою тебе небольшой секрет, за твоё миленькое личико, многие наши сотрудники считают, ваше пребывание здесь бесполезной тратой времени и средств. — Наконец-то он отпустил мой член, но всё ещё удерживал мою голову, наклонился к моей шее, я замер. От страха я не осознанно старался сьёжится и стать незаметным.
— Бывших наркозависимых не бывает, это навсегда. Но я могу постараться сделать твоё существование немного легче, по крайней мере, на время. Для этого нужно, чтобы ты сотрудничал с нами. — Внезапно он впился зубами в мою шею, и как бы я ни пытался сдержаться, стон боли вырвался из меня довольно громко.
Отстранившись, он подошёл к раковине, закрывая баночку с успешно собранным анализом, и начал намывать свои руки. Желание утопить его в этой дыре не пропало, но страх, сковывающий все тело, не давал пошевелиться.
Место укуса на шее горело и пульсировало, но, на удивление, это отрезвляло. Живот ныл, интересно, насколько обширным будет синяк на этот раз.
Моё истощёное тело снова требовало ощутить новую дозу, лишь бы унять дрожь в руках, лишь бы перестать просто чувствовать. Хотелось забыться.
Я окончательно убедился в том, что моё решение прийти сюда стало самой чудовищной ошибкой в моей жизни.
Проходя мимо меня он крепко взял меня под плечо и отвёл обратно в кабинет
— Раздевайся и ложись боком на кушетку.