Вино и булки 2

Всеобщее веселье длилось до самого позднего вечера. Клэш давно потерял счет выпитым шотам, и мир вокруг поплыл. В голове гудело, а мир вокруг потерял четкие очертания. Секби, как тень, следовал за ним, внимательно следя за его состоянием. Клэш неуверенно двигался под музыку, почти не замечая ничего вокруг.

— Мышонок, пора закругляться. Ты уже не стоишь на ногах, — мягко произнес Секби, подхватывая его под руку.

— Правда? Еще чуть-чуть... Останься со мной, — Клэш беспомощно прислонился к его плечу, ища опоры.

— Нет, пьянка окончена. Тебе пора домой.

— Тогда проводи меня... Уложи, — Клэш попытался обольщающе улыбнуться, но получилось это у него пьяно и жалко.

За несколько лет их дружбы Секби никогда не переходил определенную грань. Между ними были поцелуи, прикосновения, но дальше этого дело не заходило. Клэш не понимал, в чем дело. Он менял себя, свое поведение, но ничего не помогало.

Секби сжал губы, наблюдая, как Клэш безуспешно пытается сфокусировать взгляд. Он перевёл взгляд на Хайди за стойкой, их взгляды встретились на секунду. Лишь движением бровей и легким наклоном головы в сторону телефона, Секби дал понять, что вызывает такси. Хайди в ответ кивнул, убирая последний бокал с барной стойки — знак, что он полностью поддерживает это решение.

— Такси будет через пять минут, — Секби поднялся со стула, крепко взяв Клэша под локоть. — Оно отвезет тебя домой. Ты сможешь сам дойти до кровати?

Тот что-то невнятно пробормотал, уже почти отключаясь. Когда машина подъехала, Секби усадил его на заднее сиденье, пристегнул и расплатился с водителем.

— Я останусь помочь Хайди с баром, — бросил он в окно такси, хотя Клэш вряд ли что-то слышал. — Выспись.

Секби захлопнул дверцу, проводил машину взглядом и почувствовал знакомую тяжесть на душе. Он развернулся и направился обратно в бар, где его ждали горы грязной посуды и Хайди, который уже закатывал рукава, готовясь к уборке.

***

Вечеринка в баре удалась на славу, а предложение Хайди продолжить у него дома звучало слишком заманчиво, чтобы отказаться. Теперь Секби ловил его взгляд и смущённо улыбался, предвкушая, во что это выльется.

Он надеялся, что во что-то очень определённое.

Хайди за барной стойкой своего домашнего мини-бара был настоящим мастером. Гибкий, обаятельный, с острым умом и чёртовски привлекательный. Особенно сейчас, когда он скинул жилетку и остался в обтягивающей чёрной футболке, которая подчёркивала каждую линию его торса. В такие моменты Секби мог думать только одним местом.

Хайди был не глуп; он прекрасно видел заинтересованный взгляд коллеги. Это льстило его самолюбию. Возможность «поэкспериментировать» дала волю его самым сокровенным фантазиям.

Щелчок замка прозвучал оглушительно громко в тишине просторной гостиной. Хайди медленно повернулся, опёрся о косяк двери и окинул Секби оценивающим взглядом, на его губах играла та самая хитрая, многообещающая улыбка.

***

Ремни портупеи лежали на торсе Хайди с идеальной точностью, подчёркивая каждый мускул. Но теперь Секби видел всё — и ошейник на его шее, и каждый ремешок, обвивающий его торс и бёдра.

— Блять, детка, иди ко мне, — выдохнул Секби, его голос прозвучал низко.

Хайди шагнул в его раскрытые объятия, и на мгновение они слились в жарком контакте. Но затем Секби попытался перевернуть его, прижимая спиной к дивану, чтобы оказаться сверху, доминируя и контролируя.

— Нет, — тихо, но твёрдо произнёс Хайди. Его руки, сильные и ловкие, упёрлись в грудь Секби. — Не сегодня.

В его глазах горела твёрдая решимость. Одним стремительным, отточенным движением он перекатил Секби на спину и прижал его запястья к дивану, поменявшись с ним местами.

— Сегодня, — Хайди наклонился, и его губы оказались в сантиметре от губ Секби, его дыхание было горячим и спёртым, — ты будешь снизу.

Секби попытался вырваться, но захват Хайди был железным. И в этом сопротивлении, в этой неожиданной борьбе за власть, его собственное возбуждение вспыхнуло с новой, яростной силой.

— Думаешь, справишься? — проворчал он, глядя в тёмные, полные решимости глаза Хайди.

В ответ он лишь ухмыльнулся. Вместо ответа он приник к его губам. Этот поцелуй был совсем иным — нежный, почти исследующий. Его язык ласково скользнул по губам Секби, прося разрешения войти, и когда тот сдался, поцелуй стал глубже, влажнее, но всё таким же бесконечно нежным. Руки Хайди отпустили запястья Секби и принялись ласкать его тело — медленные, плавные движения по бокам, груди, животу.

Затем Хайди начал спускаться ниже. Его губы оставляли влажный, горячий след на шее Секби, он задержался на ключицах, нежно покусывая кожу, заставляя Секби содрогаться. Он исследовал его грудь, задерживаясь на сосках, лаская их то губами, то кончиком языка, пока они не затвердели от возбуждения. Секби закинул голову назад, его пальцы запутались в волосах Хайди, уже не пытаясь оттолкнуть, а лишь прижимая его ближе.

Путь вниз казался бесконечным, полным ласк и открытий. Хайди целовал и лизал каждый сантиметр его кожи на животе, чувствуя, как мышцы там вздрагивают под его прикосновениями. Он добрался до паха, и его горячее дыхание на коже заставило Секби выгнуться.

— Хайди... — простонал он, уже не в силах сдерживаться.

Тот ответил лишь низким, ласковым гулом и, наконец, взял его в рот. Он обводил головку языком, нежно посасывал, погружался глубже, Секби казалось, он сейчас сойдёт с ума от этого сочетания ласки и возбуждения. Пальцы Хайди ласкали его внутреннюю сторону бёдер, основание члена — ловкие, умелые прикосновения, доводящие до исступления.

Он чувствовал, как тело Секби напрягается всё сильнее, слышал его учащённое, срывающееся дыхание и знал, что тот близок. В последний момент Хайди отстранился, оставив Секби дрожащего и растерянного.

— Ты... — попытался было возмутиться Секби, но Хайди заглушил его протест новым, глубоким поцелуем.

— Терпи, — прошептал он ему в губы. — Всё лучшее – тебе.

Он потянулся к тумбочке, доставая флакон с смазкой. Вылив немного на пальцы, он вернулся к Секби.

— Расслабься, — мягко скомандовал Хайди, его голос был низким и успокаивающим. — Доверься мне.

Его пальцы, смазанные и тёплые, нашли его вход. Один палец, осторожно скользя внутрь, растягивая, готовя. Секби зажмурился, сосредоточившись на ощущениях — на лёгком давлении, сменяющемся странным, но приятным чувством наполненности. Хайди не торопился, добавляя второй палец только тогда, когда тело Секби было полностью готово. Он двигал ими, находил внутри ту самую точку, и когда Секби резко вскрикнул, а его тело выгнулось дугой, Хайди улыбнулся.

— Вот она, — прошептал он, продолжая ласкать её, наблюдая, как Секби теряет остатки самообладания.

— Хватит... пожалуйста... — взмолился Секби, его голос дрожал. — Входи... Мне нужно тебя почувствовать. Всего.

Хайди медленно убрал пальцы. Он взял ещё смазки, обильно покрывая ею свой напряжённый член, ни на секунду не отрывая от Секби тёмного, полного обожания взгляда.

— Подними ноги выше, детка, — попросил он.

Секби повиновался, закинув ноги на плечи, полностью открываясь ему. Хайди наклонился, поддерживая с ним зрительный контакт, и направил головку члена к его растянутому, готовому входу.

Первый толчок был медленным, почти невесомым. Он давал телу Секби привыкнуть, принять его. Секби застонал, глубоко и протяжно, его пальцы впились в плечи Хайди.

— Всё хорошо? — тихо спросил Хайди, замирая.

— Да... больше...

Хайди продолжил входить, миллиметр за миллиметром, пока не оказался внутри полностью. Они оба замерли, тяжело дыша, соединённые в самом интимном из возможных контактов. Хайди наклонился и поймал губы Секби в ещё одном, бесконечно глубоком поцелуе.

— Ты... невероятный, — прошептал он, едва отрываясь.

И тогда он начал двигаться. Медленно и плавно, каждое движение было выверенным, каждый толчок заставлял Секби стонать всё громче и отчаяннее. Хайди не сводил с него глаз, читая каждую эмоцию на его лице, каждый вздох, каждое содрогание. Он то ускорялся, то вновь замедлялся, продлевая удовольствие, доводя их обоих до исступления.

Его руки не оставались без дела. Они ласкали бёдра Секби, его живот, снова и снова находили его возбуждённый член, работая в идеальном ритме с движениями его бёдер. Он покрывал его шею и грудь поцелуями, шепча на ухо слова обожания, похвалы, любви, перемешанные с откровенным, грязными словами.

Секби был в раю. Он полностью отдался ощущениям, этому потоку ласки, нежности и абсолютного физического наслаждения. Он обнял Хайди за шею, притягивая его к себе для ещё одного жаркого поцелуя, его ноги плотнее сомкнулись на спине партнёра.

— Я близок... — простонал он, его голос сорвался. — Хайди, пожалуйста...

Это было всё, что тому было нужно. Хайди ускорился, его движения стали более резкими. Его рука на члене Секби работала в унисон.

— Секби, ты прекрасен. — прошептал он ему в губы, его собственное дыхание сбилось.

Этого оказалось достаточно. Секби вскрикнул, его тело затряслось в мощной, долгой волне наслаждения. Его семя горячими полосами пролилось между их тел. Спазмы его внутренних мышц стали последним толчком для Хайди. Он с громким, сдавленным стоном, в последний раз глубоко вошёл в него, и его собственное семя заполнило Секби, пока он всем весом не рухнул на него, прижимая к дивану.

Они лежали так несколько минут, тяжёлые, липкие, абсолютно опустошённые. Их сердца отбивали бешеный ритм, постепенно успокаиваясь. Хайди медленно, с тихим стоном, вышел из него, но не отдалился, а прильнул к его боку, обвив рукой его грудь. Секби первым нарушил молчание.

— Чёрт... — он повернул голову и встретился взглядом с Хайди. — Ладно. Ты не просто справился. Ты... — он замолкает, подбирая слова. — Ты был потрясающим.

Хайди улыбнулся, его ухмылка на этот раз была почти застенчивой. Он приподнялся и нежно, почти что с благодарностью, поцеловал Секби в губы.

— Это потому что с тобой, — прошептал он.

***

Первые лучи утра робко пробивались в комнату, цепляясь за пылинки в воздухе. Секби медленно открыл глаза, и его взгляд упал на спящего Хайди. В мягком рассветном свете он казался почти нереальным. Тонкие полосы света ложились на его торс, всё ещё перетянутый чёрными кожаными ремнями портупеи. Кожа под ними была слегка покрасневшей, а сами ремни — ослаблены, но всё ещё на месте.

Он осторожно, чтобы не разбудить, протянул руку и провёл пальцами по кожаному ремню, лежащему на рёбрах Хайди. Кожа была тёплой. Хайди шевельнулся во сне, его рука инстинктивно потянулась к тому месту, где только что была рука Секби, и легла поверх неё, прижимая её к ремню.

Секби замер, наблюдая, как его партнёр медленно возвращается к сознанию. Первое, что увидел Хайди, открыв глаза, — это лицо Секби, освещённое утром, и его руку на своём теле. На его губах появилась медленная, сонная улыбка.

— Проверяешь, настоящий? — прошептал он, его голос был хриплым от сна.

— Запоминаю, — так же тихо ответил Секби. Его пальцы снова задвигались, теперь уже скользя по коже между ремнями, ощущая подушечками следы, оставленные тугой кожей за долгую ночь. — Чтобы потом, когда снимешь, знать, где целовать.

Хайди прикрыл глаза, беззвучно наслаждаясь прикосновением. Он потянулся, и ремни слегка заскрипели, а мышцы на его животе напряглись, демонстрируя свою мощь даже в расслабленном состоянии.

— Может, не стоит снимать? — пробормотал он, полувсерьёз.

Секби фыркнул, но его глаза сияли. Он наклонился и прижался губами к тому месту на плече Хайди, где пряжка ошейника впивалась в кожу.

— Дурак, — сказал он прямо в его кожу. — Ты и без неё... незабываем.

Он почувствовал, как Хайди вздрогнул от его прикосновения и слов. Сильные руки обвили его, притягивая ближе, и их тела сплелись. Ремни давили Секби в грудь, но это было знакомым, почти приятным давлением — напоминанием о вчерашней ночи, о доверии, которое он отдал, и о силе, которой его окружили.

— Кофе, — наконец выдохнул Хайди, неохотно отпуская его. — Или ты так и будешь меня тут разглядывать?

— А что, плохой план? — ухмыльнулся Секби, но всё же позволил ему подняться.

Он наблюдал, как Хайди идёт к кухне — его спина, прочерченная ремнями, казалась ещё шире и могущественнее в утреннем свете. Звуки на кухне — стук, шипение кофемашины — были самыми мирными звуками на свете.

Когда Хайди вернулся с двумя дымящимися кружками, Секби сидел, прислонившись к изголовью, и смотрел на него. Он принял свою кружку, их пальцы встретились.

— Спасибо, — сказал Секби, делая глоток. — За всё.

Хайди сел на край кровати, его спина была к Секби. Он повернул голову через плечо.

— Это тебе спасибо, — он помолчал. — За доверие.

— Оно того стоило, — прошептал он. — Всё до последней секунды.

Хайди обернулся, его лицо было серьёзным. Он взял руку Секби и поднёс её к своим губам, поцеловав костяшки пальцев.

— Значит, повторим? — в его глазах снова заплясали озорные огоньки.

Секби рассмеялся, чувствуя, как по его щекам разливается румянец.

— Чёрт возьми, да, — ответил он. — Обязательно повторим.

Несколько минут они лежали в полной тишине, приглушённой только мерным дыханием и далёким гулом города за окном. Секби уткнулся лицом в шею Хайди, вдыхая его запах — смесь дорогого геля для душа, кожи и чего-то неуловимого, что было просто им. Его ладонь лежала на груди Хайди, и он чувствовал под пальцами ровный, спокойный ритм сердца.

Но внутренний компас Секби, откалиброванный годами осторожности, начал подавать тихие сигналы. Он с глубокой неохотой приподнялся на локте, его тёплое место на плече Хайди сразу же заполнилось прохладным воздухом.

— Ладно, пора... — тихо сказал Секби, его голос был хриплым от сна и нежелания нарушать этот покой. — Нужно домой, переодеться, привести себя в порядок.

Пальцы Хайди, лежавшие на его спине, мягко сомкнулись вокруг его предплечья.

— Уже? — Хайди не открывал глаз, его губы растянулись в ленивую, сонную улыбку. — Утро только началось. Ещё рано. Останься ещё хоть на полчасика.

Он потянулся, и его свободная рука легла на талию Секби, мягко притягивая его обратно.

— Я бы с радостью, но мне правда надо, — Секби осторожно, но настойчиво высвободил руку и сел на край дивана, потирая лицо. — Дела...

В тот же миг рука Хайди вновь легла на его плечо, на этот раз чуть более ощутимо, пальцы слегка впились в мышцу.

— Какие дела? — Он приподнялся, опершись на локоть. — Останься ещё на час. Я приготовлю тот самый чай, который ты так любишь. Мы же никуда не торопимся.

— Я... я обещал... — Секби снова попытался подняться, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Но Хайди легонько, но твёрдо придержал его, не давая встать.

— Все твои дела могут подождать, — он наклонился ближе, и его дыхание коснулось щеки Секби. — Сегодняшнее утро — наше. Только наше.

Секби почувствовал, как его раздражение растёт, смешиваясь с тревожным, знакомым холодком в животе. Эта настойчивость, прикрытая бархатным тоном, начинала его душить.

— Хайди, — его собственный голос прозвучал резче, чем он планировал. Он отстранился, разрывая контакт. — Я сказал, что мне нужно идти.

Он решительно встал с дивана, спиной к Хайди, и начал быстро собирать свою одежду, разбросанную по полу. Он чувствовал на себе тяжёлый, пристальный взгляд, будто раскалённый гвоздь между лопаток. Хайди не стал удерживать его силой, но молчание за его спиной стало густым и давящим.

— Жаль, — наконец произнёс Хайди. Его голос снова стал ровным и спокойным, но в нём появилась тонкая, ледяная прожилка, которой там не было секунду назад. — А я уже представил, как мы завтракаем. Я думал, ты получишь настоящее удовольствие. Но, видимо, ошибся.

Секби не ответил. Он торопливо натягивал джинсы, чувствуя, как воздух в комнате стал спёртым и тяжёлым.

— До связи, — бросил он через плечо, уже не глядя на Хайди, и вышел из гостиной, направляясь к входной двери.

Щелчок замка прозвучал невероятно громко в тишине квартиры. Секби оказался на лестничной площадке, и прохладный воздух ударил ему в лицо. Он глубоко, с наслаждением вдохнул. Он почти бегом спустился по лестнице и вышел на улицу, где его встретили яркое утреннее солнце и свежий ветер. Только тогда он замедлил шаг. Его руки слегка дрожали. Он достал из кармана телефон, его пальцы сами нашли нужный номер в списке контактов. Телефон прозвонал всего один раз.

— Алё? — голос Клэша прозвучал хрипло, но бодро. — Ты чёт очень рано. Что-то стряслось?

— Нет-нет, всё путём, — поспешно ответил Секби, прижимая телефон к уху. — Просто... проверяю. Как ты? Доехал нормально? Выспался хоть?

С другой стороны провода послышался одобрительный вздох.

— Живой-здоровый, не переживай. Таксист попался спокойный, слава богу. А выспался... — Клэш театрально зевнул. — Если честно, голова трещит по швам. Не надо было столько пить. Надо было меня остановить, а не поддакивать Хайди.

— Да уж... — Секби нервно провёл рукой по затылку. — Ладно, не будем об этом. Ты... не занят, часом? Не хочешь позавтракать со мной? В том кафе с круассанами, помнишь?

— О, опять твои круассаны! — застонал Клэш, но было слышно, что он улыбается. — Ладно, уговорил. Только если ты платишь. И если у них кофе с сиропом не испортили. Минут через сорок справлюсь?

— Отлично, — Секби почувствовал, как напряжение понемногу отпускает. — Жду там.

— Договорились. Эй, Секби?

— А?

— А у тебя-то всё точно нормально? Звонок-то неспроста.

Секби замедлил шаг, глядя на проезжающие машины.

— Всё в порядке, Клэш. Просто... соскучился по адекватной компании.

— Ну ладно. Я скоро. И приготовься рассказывать, что у вас там вчера произошло после моего ухода. Чую, есть что рассказать! — с лёгким подозрением в голосе бросил Клэш прежде чем повесить трубку.

Секби убрал телефон в карман, и на его лице медленно проступила неуверенная улыбка. Он зашагал быстрее, стараясь сосредоточиться на предстоящей встрече с Клэшем, на чашке горячего кофе и свежих круассанах.

«Наверное, я просто себя накручиваю, — промелькнула у него в голове мысль. — В конце концов, Хайди же ничего плохого не сделал. Просто хотел, чтобы я остался. Разве это преступление?»

Он вспомнил тёплые прикосновения, заботу в голосе Хайди, их страстную ночь. Может, эта настойчивость — всего лишь проявление симпатии? Может, он сам всё усложняет, как всегда?

С каждой минутой тяжёлое чувство в груди понемногу рассеивалось, уступая место лёгкому чувству вины за свою поспешность. Воздух уже не казался таким спёртым, а солнечный свет — более тёплым и дружелюбным.

***

Секби занял столик у большого панорамного окна, за которым кипела утренняя жизнь города. В кафе царила уютная атмосфера: приглушённый джаз, аромат свежесмолотого кофе и сладкой выпечки, мягкий гул спокойных разговоров. Он заказал два кофе с сиропом и два круассана, хотя сомневался, что Клэш после вчерашнего сможет смотреть на еду. Пока готовили их заказ, он уставился в окно, наблюдая, как город постепенно просыпается. Его мысли путались, накладываясь друг на друга.

«Он был так настойчив...» – Пальцы Секби непроизвольно сжались вокруг салфетки.Он снова почувствовал ту железную хватку на своем запястье. По спине пробежали мурашки. – «Он не хотел меня отпускать, будто я его собственность. Это... тревожно. Правильно, что я ушёл».

«Но почему я так реагирую?» – Он вздохнул и откинулся на спинку стула. Хайди был нежен и внимателен всю ночь. Он заботился, дарил тепло. Разве его желание продлить это мгновение — преступление? Может, Секби просто не привык к такой... интенсивности чувств? Может, он сам бежит от близости, находя проблемы там, где их нет?

Он взглянул на свой телефон, полуожидая сообщения, но экран был тёмным. – «Он даже не написал, чтобы спросить, дошёл ли я благополучно. Хотя... вчера казался таким внимательным». – Он снова посмотрел на телефон. Всего несколько часов назад этот человек, казалось, не мог отпустить его ни на шаг. А теперь — тишина. Возможно, он обидел Хайди своей поспешностью? Ведь тот, возможно, просто хотел сделать ему приятное, а Секби отреагировал так, будто на него напали.

А может... это и к лучшему?

Он вспомнил,как тяжелел воздух в комнате, как становилось трудно дышать. Вспомнил, как торопился одеться, чувствуя на себе этот пристальный, тяжелый взгляд. Интуиция редко обманывала его. Возможно, этот внутренний голос, этот спазм тревоги в груди — и есть самый честный ответ. Возможно, не стоит игнорировать тот факт, что после ночи с человеком, который тебе нравится, ты не должен чувствовать облегчение, сбегая от него на рассвете.

Дверь в кафе открылась, впуская уличный шум и Клэша. Увидев его, Секби почувствовал, как камень с души сваливается. Все сложные мысли и сомнения мгновенно отступили, уступив место простой, понятной радости от встречи с другом. Он поднял руку, поманил его к себе, и на его лице наконец появилась настоящая, беззаботная улыбка.