Везение

Предупреждение: АУ аврор Малфой
Назвать Малфой невезучей язык бы не повернулся ни у кого в отделе. Со всей её грацией, аристократической статью и холодным спокойствием она, казалось, существовала в разных реальностях с самим унылым понятием невезучести. Но факт остается фактом: дежурства в праздники, вызовы от «постоянных клиентов», уверенных, что их шишуг каждый месяц воруют Пожиратели смерти, зубодробительно скучная охрана благотворительных вечеринок – если авроры тянули жребий, он оседал в одних и тех же бледных руках.

В итоге, назвать Малфой невезучей язык не повернулся бы ни у кого в отделе, но и, увидев в холле, как та что-то вежливо объясняет делегации возмущённых старушек, угрожающе потрясающих книззлами, или с выражением королевского достоинства идёт в сторону душевых, покрытая устойчивой к магии слизью, никто бы не удивился ни на грамм. Гораздо большее удивление вызывали куда более редкие случаи, когда вопреки всем ожиданием короткую щепку вытягивала не Малфой. Аврор Тенерри даже как-то высказал теорию о том, что некоторые обязанности, мучительно неприятные для большинства авроров, вовсе не являются таковыми для Драксис Малфой, а потому фокус со жребием не срабатывает. После этого аврор Тенерри с удовольствием обменял свою обязанность делать официальное заявление по затянувшемуся делу о контрабанде яиц золотистого прыгающего иглопера на вытянутую Малфой парой часов ранее заявку по поводу подозрительных жаб в городском пруду от миссис Финклберри. И впоследствии нередко пользовался этой возможностью.

Подобная, с одной стороны просто уморительная, а с другой – довольно непредсказуемая, особенность, сделала Драксис Малфой звездой внутреннего тотализатора.

Тотализатор на то, кому достанутся самые глупые, долгие, скучные и неприятные задачи, существовал в аврорате задолго до того, как кто-то даже смог бы подумать, что наследница рода Малфой соблаговолит работать в службе магического правопорядка. Ходили слухи, что поначалу тотализатор был куда жестче, и авроры прошлого не гнушались поставить и на смерть товарища или попытаться предсказать число жертв за день. Почему правила изменились никто доподлинно не помнил: кто-то утверждал, что однажды кто-то толкнул напарника под смертельное проклятье ради выигрыша, кто-то верил, что аврорам, и так постоянно сталкивающимся с самыми мрачными событиями, в какой-то момент наскучило тащить эту мрачноту ещё и в собственную комнату отдыха, а некоторые даже объявляли причиной перемен Гарриет Поттер лично, мол, при героине, потерявших столь многих на войне, ни у кого и рука не поднялась ставить на смерть. Как бы то ни было, пока кто-то накладывал на бумажки для жеребьевки магическую защиту, другой уже записывал на доску ставки, кто же поедет на вызов по поводу ужасной соседки, облучающей несчастных стариков эманациями французского котла, зачарованного врагами Волшебной Британии.

Гарриет Поттер нравилось делать ставки. Простое и беззлобное развлечение, уравнивающее всех и вся: никто не видел в ней ни героиню, ни начальницу, лишь сумасшедшую, ставящую галлеон на какую-то совершенно дикую возможность. На неудачу Драксис Малфой Гарри и вовсе поставила самой первой. Ещё до того, как кто-то смог разглядеть тенденцию и пересмотреть систему ставок, просто из чистой вредности, загнанной куда-то в подполье со школьных времен. В первый же день официальной работы Малфой Гарри поставила на то, что именно той придётся лезть в канализацию за «украденной» жабой – и не прогадала. В присутствии Драксис Малфой тотализатор стал только интереснее: если до этого все полагались на чистую удачу, то теперь в ход шли познания из диванной психологии и легкие попытки чтения мыслей – всё для того, чтобы понять, – в соответствии с высказанной однажды теорией – считает ли сама Малфой очередное задание наказанием. Гарри сама не знала почему, но выигрывать она стала куда чаще. Как она отшучивалась перед коллегами: слишком долго она следила за Малфой, чтобы это не отложилось в подкорку. Чистокровные волшебники недоуменно переспрашивали по поводу «подкорки», остальные понимающе хмыкали.

Чуть больше, чем через год, во время особенно крупного похода в бар после закрытия особенно крупного дела весь отдел единогласно проголосовал за то, чтобы убрать Драксис Малфой из числа тянущих жребий.

– Почему это так работает? – кто-то постоянно подливал виски любимой начальнице и это поспособствовало тому, что Гарри решилась задать вопрос, но не поспособствовала точности его формулировки.

– Феликс Фелицис на шестом курсе, – Драксис тем не менее всё поняла и устало разъяснила, – Если часто принимать его, то впоследствии можно получить отдачу в виде постоянного невезения на протяжении многих лет. И видишь ли, так совпало, что у меня были и редкие ингредиенты, и помощь талантливого зельевара, и полная уверенность в том, что невезение в течение нескольких лет мне не грозит, потому что у меня нет этих нескольких лет.

– Феликс Фелицис? Возможно, это объясняет твоё высокомерие в школе.

Драксис закатила глаза.

– Или нет. Кажется, ты всегда была такой, – продолжила развлекаться Поттер, в конце концов она тоже хочет просто ностальгически подкалывать бывших одноклассников, а не рассуждать об ужасах войны каждый раз, как речь заходит о её детстве. – Но тогда непонятно, почему тебе не везло?

Ну, вот. Она всё испортила. Нельзя спрашивать людей о несостоявшихся убийствах.

– Мне очень повезло. Несколько раз подряд, – ответила Малфой, глядя ей прямо в глаза. — В некоторых ситуациях не стать убийцей в семнадцать, тем более убийцей невинных школьников, — уже большое везение.

Теперь они обе всё испортили.

Гарри осоловело моргнула и предложила отпраздновать освобождение Малфой от унылых заявок. Та в ответ почти нежно назвала непосредственную начальницу пьянью и согласилась.