Ветераны молодой службы

Наркоконтроль - молодая служба с богатой историей. О том, как боролись с дурманом в Минске в конце 1990-х и какой был портрет его потребителя, рассказали полковник милиции в запасе Александр Морозов и подполковник милиции в запасе Алексей Макурин

Времена были другие

Александр Васильевич пришел в группу нравов и незаконного оборота наркотиков Октябрьского РУВД в 1997-м, Алексей Борисович - на год позже в аналогичную Ленинского. Оба - из уголовного розыска.

- Тогда их только создавали, в ряды приглашали сотрудников с оперативным опытом, - вспоминает Алексей Макурин.

- Ведь в академии этой профессии еще не обучали, пособий тоже не было. Сами разрабатывали методические рекомендации, приемы выявления и задержания наркопреступников, изучали передовой опыт соседей, проводили семинары. Служба состояла из идейных энтузиастов, которые сами хотели учиться новому и приносить пользу.

А. Морозов отмечает, что на первых порах в районах в год раскрывали 10 - 15 преступлений в сфере наркооборота. Незаконный рынок еще не знал «синтетики» и состоял из дурмана растительного происхождения: марихуаны, маковой соломки.

- Портрет наркопотребителя начала 2000-х - это молодой человек от 18 до 25 лет, из неблагополучной семьи, имеющий максимум среднее специальное образование, неработающий, - рассказывает ветеран. - Хотя были исключения: рабочие заводов, водители, продавцы, даже директора фирм. Девушки - одна из 10 задержанных.

Частым спутником зависимых был СПИД: вместо сегодняшних пластмассовых шприцев те использовали многоразовые стеклянные, а масштабных профилактических мероприятий, где люди могли бы узнать об опасности заражения, еще не проводилось.

- Времена были другие, доинтернетные, - улыбается А. Макурин. - Запрещенными веществами торговали исключительно с рук, в обычных квартирах. Входили туда только знакомые, чтобы не привлечь внимание соседей или как-то выдать сбытчиков. В этом состояла сложность их изобличения.

Он вспоминает, как конспирировались торговцы в доме на Ангарской: дверь была металлической, а не деревянной, как у всех.

- Стучишь - они кирпич сбоку из стены достают, ты им деньги - они тебе наркотики, - продолжает собеседник. - Рассекретив схему, выбыли на задержание. Но пока пытались попасть в квартиру, злоумышленники успели избавиться от товара. Второй заход оказался успешнее: привлекли СОБР и проникли с крыши через окно с девятого этажа. Сбытчиков задержали.

В целом же практика привлечения спецподразделений, говорит А. Морозов, отсутствовала: адреса отрабатывали своими силами. Собственного транспорта у наркоконтроля долго не было, поэтому на задержания ездили на общественном, а для доставления фигурантов в милицию вызывали «дежурку» или коллег из угро.

Килограмм - это фантастика

В 2003 году в ГУВД создали подразделение по раскрытию тяжких преступлений в сфере незаконного оборота наркотиков, которое занималось выявлением крупных поставок. Одним из громких изъятий руководил его начальник Ромуальд Андриевский - был перекрыт канал ввоза в нашу страну героина.

- Получили информацию, что муж с женой лет 45 доставляют на поезде внушительную партию, - раскрывает детали Александр Васильевич. - Взяли их под контроль на станции, довели до квартиры, которую они арендовали заранее. Среди личных вещей в чемодане женщины обнаружили… килограмм героина. При том, что в то время даже 50 граммов считалось крупным изъятием.

С годами в Беларуси появились синтетические наркотики - сначала метадон, а в 2010-х - JWH (более известный как спайсы). Последние принесли немало проблем.

- Во-первых, их употребляли дети, что ранее не было характерно для нашей страны. И эффект дурман вызывал непредсказуемый: так, двое гомельчан под воздействием этого вещества выкололи своему другу глаза, искромсали нос и уши, - продолжает А. Макурин. - Кроме того, существовало около 800 видов дживиаш, и пока конкретная формула не появлялась в списке, он был фактически разрешен. Но скоро ситуация изменилась.

Примерно тогда же в среде минских наркопотребителей будто из ниоткуда появился эфедрин, который в стране почти не встречался. Оперативники выяснили, что вещество в столицу привезли из Польши - его использовали спортсмены для… сжигания жира. Сделали контрольную закупку, задержали сначала посредника, а потом и поставщика. В съемной квартире последнего обнаружили полмиллиона таблеток общим весом 16 килограммов.

Затем в городе появился «белый китаец» - синтетический наркотик, который в сотни раз сильнее героина. Его тоже вытеснили довольно быстро, после чего на рынке преобладал метадон.

- В 2009-м вся страна была ориентирована на поиск нарколабораторий, - добавляет Александр Морозов. - Минск в этом деле преуспел: скрупулезно проверив несколько направлений, вышли на молодого химика, в возрасте до 30 лет, который прямо на рабочем месте изготавливал метадон. В кабинете изъяли шесть свертков по 50 граммов готового к продаже наркотика, а в лаборатории еще по 800 граммов на каждой промежуточной стадии синтеза. Интересно, что с виду он был примерный сотрудник: задерживался по вечерам, приходил раньше коллег, проявлял неподдельный интерес к профессии…

То производство, конечно, было не единственным. В 2010-м столичный наркоконтроль, спустя 1,5 года проведения оперативно-разыскных мероприятий, вышел на могилевчанина: тот синтезировал и сам привозил в Минск партии метадона, прозванного «розовым фламинго» за характерный цвет. Установлено, что мужчина создавал дурман на заводском оборудовании одного из предприятий. При задержании у него изъяли пять килограммов готового к продаже вещества.

«Батя, спасибо, что я живой!»

Со временем, признают оба собеседника, люди стали лучше понимать опасность наркотиков. Прежде всего повлияла профилактическая работа милиции, медиков, педагогов. В определенной степени оказало воздействие ужесточение наказания - в УК 1961 года за сбыт предусматривалось до 10 лет лишения свободы, а за хранение в небольших размерах грозил только штраф.

- Была проделана эффективная работа, - подчеркивает Алексей Макурин. - Вначале стражей порядка выставляли на дискотеках и возле домов, где потенциально могли приторговывать наркотиком, потом пришлось «идти» в интернет. В Минске создали аналитическую разведку, стали анализировать каналы сбыта. Сегодня у коллег есть серьезный арсенал для борьбы с этой напастью, но воздействовать нужно в первую очередь на разум. Профилактика должна быть во главе угла.

Комплекс мер и тогда, и сейчас помогает не допускать до потребителя тонны смертельного дурмана. И все-таки львиная доля успеха службы наркоконтроля - это ежедневная напряженная практическая работа по ликвидации незаконного рынка.

- Еще во времена службы в уголовном розыске доводилось ездить в долгие командировки - выбывали даже в Уфу, куда вели следы автоугонщиков, - отмечает Александр Васильевич. - Потому ночевать на границе с Польшей, ожидая, пока оказавшиеся в нашей разработке курьеры рискнут войти в Беларусь с партией товара, не составляло проблемы. А вот семьи, конечно, очень переживали. Это та высокая цена, которую приходилось платить за результат.

И он был. Нередко к оперативникам заглядывали отсидевшие сроки дельцы, чтобы… поблагодарить:

- Один парень, помню, с порога кричал: «Батя, я в завязке! Батя, спасибо, что я живой!» Задержание помогло ему слезть с иглы, сам бы точно не выбрался.

Александр Морозов ушел из практического подразделения в 2011 году и до 2017-го контролировал производство психотропов на гражданском предприятии. Алексей Макурин завершил службу в должности замначальника УНиПТЛ ГУВД в 2019-м. Но плоды своей деятельности видят до сих пор.

- Периодически в своем районе встречаю пенсионерку, муж которой еще в молодости погиб в автокатастрофе, а двое сыновей подсели на марихуану и опий. Доводилось задерживать обоих, проводил разъяснительные беседы. В итоге парни перестали употреблять отраву. Увидев меня, женщина каждый раз подходит и со слезами благодарит. Это и есть смысл нашей службы! - подытоживает А. Морозов.

Мария КВАШЕВИЧ.
Фото автора, из интернета.