Смерть — прямое следствие любви. «Вербы Вавилона»

Недавно я прочитала книгу «Вербы Вавилона» Марии Воробьи и осталась под громадным впечатлением.

Это совершенно удивительная такая мифологически-мистическая история, которая разворачивается в древнем Вавилоне незадолго до его падения.

Сюжет

Главная героиня — царевна Шемхет, внучка того самого Навуходоносора, упомянутого ещё в Библии, и жрица богини смерти Эрешкигаль. Она живёт размеренной жизнью: провожает в последний путь покойников, навещает царевен-сестёр и готовится в будущем занять место верховной жрицы в своём храме.

Но однажды она вместе с жрецами других божеств прислуживает на ритуальном пиру своему венценосному отцу Амель-Мардуку. На пиру этом звучат пророчества, которые сбудутся весьма скоро и запустят лавину событий, разрушивших гордое царство.

Жрецы брали со стола выточенную из дерева пищу и бросали ее в огненные недра богов. От них шел жар, раскаленный и сухой, и Шемхет чувствовала, как плывет, тонет в этом огненном мареве. Она взглянула на отца — царь был бледен и вцепился пальцами в подлокотники своего трона. 
— Это хороший пир, — вдруг сказал кто-то ее губами, — но я все равно голодна. Скоро мои черные чертоги вновь пополнятся тысячами призрачных душ, что будут плакать, стенать о своей земной жизни и никогда не утешатся. 
Шемхет прижала руку к губам — они заболели, пошли трещинами, словно она долго шла по пустыне без воды, словно она приложилась ртом к раскаленному металлу. Это она говорила губами Шемхет: пресветлая госпожа Эрешкигаль. 
— Берегись, царь Вавилона, — произнес жрец Нергала, но казалось, что голос, низкий и гулкий, исходит от статуи, — ибо впереди тебя я вижу тень смерти, и тень эта куда больше твоей. Мы встретимся с тобой, царь, раньше, чем ты думаешь. 
Шемхет, охваченная ужасом, опять взглянула на отца — он стал еще бледнее, и на лбу его выступили капли пота. 
Жрецы снова бросили по пучку трав в огонь, и дым стал более едким, сладким, тяжелым. 
— Не предавайся скорби, сын великого царя, — сказала жрица Иштар голосом медовым и железным. — Вспомни то, что ты забыл, — и я укрою тебя краем своего плаща. Чти меня, верни мне мое — и я дарую тебе победу в схватках военных и любовных.
У Шемхет кружилась голова. Она думала, что упадет, но не падала — что-то изнутри ее держало. 
И в третий раз жрецы бросили травы в огонь. 
Дым заполнял все пространство, ничего уже не было видно, но слова жреца Мардука прозвучали ясно и громко. Шемхет многое бы отдала, чтобы только не слышать их, не запомнить их. Но они будто вошли в тело и спрятались под кожей, разрослись по всем ее внутренностям. 
— Берегись, царь Вавилонский. Колесница Вавилона застыла над пропастью, и, если она падет туда, то ничто не спасет тебя, царь, твой Вавилон и твой народ. Берегись, царь. Спи, бодрствуя вполглаза. Соверши невозможное, царь, иначе ничто не спасет тебя — и нас. 
Амель-Мардук поднялся, тяжело опираясь руками на стол. 
Лицо у него было дикое. И он сказал: 
— Спасибо, что были гостями на моем пиру. 
И слабым показался человеческий голос по сравнению с божественными.

Шемхет оказывается заложницей определённых обстоятельств и обещаний, данных не ей, но мужественно исполняет свой долг, как бы ей ни было тяжко это делать. Теряет близких одного за другим, гнётся — но не ломается. Идёт до самого конца. И не отводит взгляда от агонии Вавилона, провожает его в последний путь — самого великолепного из мертвецов, которого ей доводилось провожать. И только потом уходит сама.

Экзотичный для нас быт древних шумеров соединяется со сверхъестественным, но это не привычная фэнтезийная магия, а скорее реальность мифических персонажей. Иштар, Нергал, Эрешкигаль — они существуют, они изредка говорят со своими служителями и вмешиваются в земные дела. И их вмешательство не приносит людям ничего хорошего.

В «Вербах» ярко выведен конфликт любви и смерти. Он прослеживается в предназначении и служении Шемхет. Продолжается конфликтом долга (жрица Эрешкигаль не может выйти замуж и иметь детей) и стремлений (у Шемхет есть возлюбленный — полководец Аран). Герои надеются найти компромисс, но всякий раз не совпадают в выборе, и тем самым только усиливают этот конфликт. Смерть и долг постоянно довлеют над стремлениями и любовью, что подтверждает лейтмотив романа: первое — всего лишь прямое следствие второго.

Реалии

Однако сводить этот роман к любовным и семейным перипетиям нельзя. Автор пытается воссоздать быт и облик Вавилона, посмотреть на него глазами его жителей. Понять, как они думали и чувствовали, во что верили и какие обряды справляли. Разглядеть, что там, за завесой предрассудков, которыми пестрят дошедшие до нас тексты. Вдыхает жизнь в безжизненные памятники. И получается: этому миру веришь.

С большой любовью и тщательностью выписаны и обычаи (чего стоит только пир из первой главы, приведённый выше), и город, и персонажи, достаточно многогранные, сложные. Здесь нет однозначно плохих и однозначно хороших: все ошибаются, всех можно понять. Но все эти ошибки, выборы, вынужденные предательства неуклонно ведут город к падению.

Видно, что автор уделил много внимания истории и быту Вавилона, хорошо изучил период, о котором идёт речь.

Времена были жестокие, и роман это не стремится сглаживать: здесь есть и вероломные политические убийства, детские смерти, эпидемии — если вас такое коробит, будьте осторожны. Но меня при всей брезгливости не покоробило: так к месту всё описано, что не вызывает ощущения неправильности — только сочувствие. И к мёртвым, и к тем, кто стал причиной их смерти (к большинству из них). Возможно, причиной тому — богатый, сочный язык.

Язык

«Вербы» невероятно поэтичны. Язык великолепен: очень красиво строятся фразы, к месту используются инверсии, повторы и прочие средства выразительности.

Поэзия книги прослеживается и на уровне композиции. В ней тоже есть своя рифма. Во-первых, упомянутый выше конфликт любви и смерти работает не только на отношения Шемхет и Арана. Он масштабируется, повторяется в судьбе семьи, города. В конце концов он затрагивает даже отношения богов — и там звучит наиболее мощно.

Во-вторых, на уровне сцен: в первой сцене романа Шемхет готовит к погребению мужчину и женщину, казнённых за прелюбодеяние. В последней мы видим другую пару на грани жизни

Внутри книги есть три типа текста: обычный, которым изложены события, происходящие с Шемхет, текст апокрифов — более подходящий скорее сказанию, чем обычной прозе, с большим количеством стилизаций, — и текст поэтический, максимально певучий и звучный.

Горит ночами Вавилон костром до небес — и ночи его светлы. Столько факелов, очагов — ничего не жалко, все в огонь. 
Стены Вавилона так широки, что колесница о четырех лошадях может проехать по ним бегом. 
Важно ходят по Вавилону сановники, плавно ходят по Вавилону девушки, чеканно ходят по Вавилону воины, громко ходят по Вавилону лошади. 
Каждый — красуется. 
Каждый — любуется.
Вот какой Вавилон, город городов!

Подробнее о работе над книгой Мария рассказывала в интервью порталу «Прочтение». Пересказывать не буду: при желании можете почитать сами, но одну из самых зацепивших меня цитат приведу.

— Говоря о «Вербах Вавилона», мне отдельно хочется подчеркнуть их форму — чудесную ритмичную стилизацию. Что самого сложного было в процессе работе над ней?
— Остановиться. Я люблю заговорный язык, похожий на эпос, мне для этого не надо напрягаться, просто несколько отрешиться от реальности. Но также я понимала, что целую книгу, написанную языком древних поэм, читать может быть очень тяжело.
Некоторое время я думала, как добиться легкости чтения и при этом не отказываться от стилизации. Так появилась идея вынести ее в апокрифы. Они сказочны и лживы, таков же и их язык.
Язык обыкновенной жизни (большей части повествования) более легкий, и все же эти два пространства не герметичны. Жизнь людей отражается в апокрифах, как в кривом зеркале, а люди начинают говорить этим языком, когда приближаются к вечности: предчувствуют гибель или ощущают пульс великой любви — тогда все они, не в силах вынести это напряжение, начинают говорить как будто стихами.

«Вербы Вавилона» — трагическая история о роковых случайностях, обещаниях, несовпадениях и поступках, о неотвратимости судьбы равно для отдельной личности и целой цивилизации. Это история о жерновах любви и смерти, желания и долга и о том, что случается, когда в них попадает человек. В конце концов, в первой строке романа не зря говорится: «Смерть — всего лишь прямое следствие любви». Эта фраза задаёт тон всему произведению.

Я прочитала книгу в «Строках» и теперь жду её в бумаге: она определённо заслуживает места на полке.