Венское суперэго

Вчера исполнилось 150 лет выдающемуся австрийскому архитектору и дизайнеру Адольфу Лоосу. Он не только приложил руку к созданию венского стиля рубежа веков, но и подвел под него серьезную теоретическую базу в своих эссе, где также обратил внимание на мужскую моду.

Лучший психоанализ венской моды провел Адольф Лоос (1870-1933), один из первых теоретиков и практиков модернистской архитектуры и дизайна (хотя самого этого понятия еще не существовало). Лоос написал несколько сборников эссе, два из которых — «Почему мужчина должен быть хорошо одет» и «Орнамент и преступление» — переведены на русский язык (Strelka Press). Конечно, сегодня его воззрения вызывают улыбку. Вполне в духе Фрейда он видел признак упадка культуры (сейчас-то мы считаем, что это был расцвет) не только в национальной любви к излишней орнаментации, но и в том числе — в ношении холщовых подштанников вместо практичных трикотажных, которые надевают продвинутые англичане. «Если одеваться у лучшего венского портного, можно сойти за цивилизованного европейца <…> Но если сбросить верхнюю одежду и, не дай бог, остаться в нижнем белье, тут же выяснится, что европейское платье мы надеваем всего лишь как маскарадный костюм, а под ним все еще носим национальный наряд».

Сегодня традиционность австрийцев, которая так раздражала Лооса, скорее их достоинство — по части стиля так точно. Мужчина в альпийском лоденовом пальто, хорошей обуви и широкополой федоре на улицах Вены, к счастью, не редкость — как и многообразные швейные и обувные ателье. Их, кстати, Лоос вполне заслуженно считал вторыми (после английских) по качеству работы. А вот за провинциальность вкуса им немало доставалось. И главным врагом Лоос считал страсть к украшательству и боролся с нею не менее яростно, чем инквизиция с еретиками. «Я иду к сапожнику: «Вы просите тридцать крон за пару туфель. Я заплачу вам сорок». Тем самым я поднимаю мастера на верх блаженства. И он готов отблагодарить меня трудом и материалом, никак не сопоставимым по качеству с прибавкой в цене. <…> Мастер уже видит воочию готовую обувь с таким количесвом зигзагов и дырок, какое положено иметь самой элегантной паре. <…> И тут я говорю: «Но я ставлю одно условие: туфли должны быть совершенно гладкими». И тем самым низвергаю мастера с высоты блаженства прямиком в ад. Да, у него будет меньше работы, но я лишил его всякой радости творчества». 

Орнаменты так пугали Лооса, что мерещились ему повсюду. Огонь его критики обрушился не только на архитектуру и декор интерьера, но даже на татуировки. «Современный человек, покрывающий себя татуировкой, — преступник или дегенерат. Есть тюрьмы, где 80 % заключенных имеют татуировки. Татуированные люди на свободе — потенциальные преступники или опустившиеся аристократы. Когда татуированный умирает на свободе, это значит, что умер он за несколько лет до того, как успел совершить преступление». Сегодня читать подобную отповедь неловко, особенно памятуя об обвинении Лооса в растлении малолетних. В 1928 году его обвинили в том, что он в своей студии склонял к действиям сексуального характера натурщиц в возрасте 8-10 лет из бедных семей. Архитектор был признан частично виновным. Однако даже этот скандал не был соизмерим с тем, какой производили проекты Лооса, и главным образом его Looshaus (1910-12).

Один из главных памятников венского модернизма вызвал критику современников, его называли «домом без бровей», а император Франц Иосиф избегал проезжать мимо него до конца своей жизни. Сегодня в нем располагается отделение Райффайзенбанка. На первый этаж пускают всех любопытствующих, но не пытайтесь сделать фото — в этом банке с вами будут любезны лишь если вы пришли открыть счет, а попасть на второй этаж с эффектным стеклянным потолком не помогает даже карта премиального клиента.

Еще один сохранившийся проект Лооса, где возможно осмотреть интерьер, - это ателье и магазин Knize (произносится – «Книже»). Он отчаянно нуждается в реставрации. Но имейте в виду, что персонал будет преследовать вас по скрипучим полам – и не ради того, чтобы помочь (ассортимент магазина и цены давно требуют пересмотра), а чтобы пресечь любую вашу попытку сфотографировать хоть что-нибудь. И нет, о соцсетях и блогах о мужском стиле тут не слыхали. Однако здесь стоит купить легендарную туалетную воду Knize Ten. Она выпускается с 1920-х и считается одним из лучших кожаных ароматов в истории. Авторство флакона также приписывают Лоосу.

Неподалеку работает магазин хрустальной мануфактуры Lobmeyr, чье производство с 1823 года находится в Вене. Здесь до сих пор выпускаются предметы, спроектированные Адольфом Лоосом, например, кулер в виде шестеренки, а также графин и стаканы для виски с рифленым дном. Буквально воплощающие идею архитектора «орнамент — это преступление», они и спустя сто лет выглядят современно.

Да, стоят эти предметы недешево, но тут снова стоит вспомнить слова Лооса: «Роскошь- крайне необходимая вещь. Качественная работа должна быть кем-то оплачена. Пусть индустрия роскоши служит лишь немногим, но для человечества она так же важна, как чемпионаты по бегу и прыжкам в высоту»

ИЗБРАННЫЕ ЦИТАТЫ

Галстук с готовым узлом или бабочкой спереди и на застежке сзади относится к категории бумажного белья и поддельных бриллиантов.

Работая на заказа [портным], приходится иногда закрывать глаза на безвкусицу, так как за нее часто отвечает клиент, настоявший на своих собственных желаниях. 

В тех слоях, где женщина добилась права на заработок, она тоже носит брюки. <…> Женщина завоюет равенство с мужчиной не провокацией его чувственности, но благодаря экономической независимости, которую заработает своим трудом. <…> И тогда бархат и шелк, цветы и ленты, перья и краски окажутся бессильными. Они исчезнут.

Мужчина, желающий диктовать женскую моду, тем самым заявляет, что рассматривает женщину как сексуально подчиненную. Пусть лучше бы занялся собственной одеждой. А женщины со своей уж как-нибудь справятся. 

Хороший костюм означает бережливость, плохой – пустую трату денег. 

Бедность не порок, не каждому суждено появиться на свет в имении знатного феодала. 

О культуре страны можно судить по степени размалеванности стен в сортирах.

Я очень горжусь тем, что созданные мною интерьеры на фотографиях кажутся совершенно неинтересными.