Венок Дорога Сна
Dark Romantic ClubМагистрал (авторство Аллор)
Бывают сны, как маховик времен:
Еще недавно виделись руины,
Забытый храм и пруд в потеках тины,
Где сумеречно даже ясным днем.
А ныне храм покрашен и умыт,
И вычищен бассейн почти до блеска.
Мерцает оживающая фреска,
Но веет странным холодом от плит.
Заросший склон в ковре поблекших трав…
Вернуться ли, дорогу потеряв
В забытый сон до следующей встречи?
Но ждут иные земли, города,
Метаморфоз их странных череда
И небеса, где в ночь врастает вечер.
Бывают сны, как маховик времен.
Куда тебе хотелось бы вернуться?
Звенят в серванте рюмочки и блюдца,
Как отзвуки умолкнувших имен.
Ходи теперь средь мертвых и живых,
Пока рассвет в окно не постучится.
Сон стерегут осленок и волчица,
Мир тише медом пахнущей травы.
Шли мимо крестоносцы, короли,
Пронзали стылый космос корабли, –
И ты был слеплен заново из глины.
Проснувшись под вселенский метроном,
Ты был готов поклясться: за окном
Еще недавно виделись руины.
Еще недавно виделись руины,
Где годовые трещины колонн
Кудрявый укрывал болиголов,
А между легковесных паутинок
Дремали опадающие звезды,
И врезанное в каменный пустырь
Расколотое зеркало воды
Качало их мерцающие гроздья.
Вкрапления реальности и сна
Ложатся на виток веретена.
Историй нити спутаны и длинны,
Вплетешь ли между них еще одну,
В глубины грезы мягко утянув
Забытый храм и пруд в потеках тины?
Забытый храм и пруд в потеках тины
Хранят, как сказку, древние пески,
Где времени спадают лепестки
В резную чашу каменной долины.
Барханы помнят буйное цветенье,
И снятся сфинксам мачты кораблей.
Ветра несут смятения морей,
Прохладу обещают полутени.
И злое солнце в гуще сухостоя
Как будто проникается покоем
И даже наслаждается дождем.
Сны о лесах, туманах и богинях
Уводят из таинственной пустыни,
Где сумеречно даже ясным днем.
Где сумеречно даже ясным днем,
Где солнца луч скользит по бурым листьям,
Где смех малюток-эльфов серебристый
Звучит страшней, чем плач иль скорбный стон, –
Неужто здесь твердить слова молитв,
Искать покоя и просить о счастье?
Волшебный лес велик и безучастен,
Он помнит песни, шепот, звуки битв…
Дыхание ожившей темноты
Гнездится в залах тихих и пустых.
Оно и меч, оно и крепкий щит.
Нарушить тишину кто мог посметь,
С дороги отвести седую ветвь?..
А ныне храм покрашен и умыт.
А ныне храм покрашен и умыт,
В нем обретают дом иные боги,
Но я вернусь к руинам древней Тьмы,
Распахивая сердце на пороге.
Богам мятежным гимн пою в стихах,
Дыханьем, пульсом вью узор заклятья,
Вся исповедь моя – триумф греха
И танец в демонических объятьях!
Гори, огонь, что тлел, почти забыт!
Я – нити серебра и зов судьбы,
Все грани бытия меняя резко,
Я – звездный луч к неведомым мирам,
Свеча на алтаре и новый храм,
И вычищен бассейн почти до блеска.
И вычищен бассейн почти до блеска,
И выглажены платьев кружева,
Но стоит ли о сне переживать,
Сюжет его допиливать стамеской?
Доверься ветру, отпусти поводья,
Нырни за смыслом сквозь двойное дно.
Нам время сна за этим и дано:
Познать предел полету и свободе.
Когда вовне все то же, что внутри,
Становится дорогой лабиринт,
Размытый образ обретает резкость,
Не требуя облечь себя в слова.
Храм возведен, чтоб ты в нем рисовал:
Мерцает оживающая фреска.
Мерцает оживающая фреска,
Хранители выходят из теней.
Становится как будто холодней,
Сдвигается плита с чуть слышным треском —
Чего ты испугался, гость незваный?
Чего искал среди седых камней?
Разгадки и ответы — там, во тьме,
Зияет лаз в стене — как в теле рана.
Заплачет ветер голосами мертвых,
И ты забудешь на мгновенье, кто ты,
Замрет дыханье, сердце защемит...
Но все исчезнет, будто не бывало,
Вокруг тебя — покинутые залы,
Но веет странным холодом от плит.
Но веет странным холодом от плит
В час предрассветный — междумирный, тайный;
И знаки изменяют начертанье,
И лгут слова затверженных молитв.
Тревожна явь, но сон не исцелит:
Обрывки нитей путаются, тая,
Сокровищница памяти пуста, и
Елей надежд растрачен и разлит.
Не отыскать по колеям и метам
Былых дорог — отвергни свой устав;
Коль прежние расторгнуты обеты,
Всяк выбор прав — не уставая, правь,
И, может статься, явится с рассветом
Заросший склон в ковре поблекших трав.
Заросший склон в ковре поблекших трав.
Костер отринув, вспыхивают искры,
Впиваясь в ночь, что коротка, как выстрел,
Сырую мглу мгновением поправ.
И, скармливая веточки костру, —
Все это правда или снова снится? —
Прищуренно косишься сквозь ресницы
На медный блеск давно не стройных струн.
Молчит гитара, пламя лижет пальцы:
Не стал ни менестрелем, ни скитальцем,
Покажет время так ли был не прав.
Глядишь в себя, как в сны со дна колодца:
Остаться и забыть, как всходит солнце,
Вернуться ли, дорогу потеряв?
Вернуться ли, дорогу потеряв?
Просить совета тополей и кленов,
Усталых и тревогой опаленных?
Ты сам уже не зелен и кудряв.
Так слушай ветер, трепетные струны,
И легче пальцев не сыскать вовек,
Дорогу вновь отыщет человек,
Душой касаясь паутины лунной.
Виски прохладой тронет серебро,
И дрогнут крылья, каждое перо,
Снимая груз, так тяготящий плечи.
Ищи дорогу невесомой пряжи,
Рисуя серебристые пейзажи
В забытый сон до следующей встречи.
В забытый сон до следующей встречи
Со всеми, с кем прощался навсегда,
Чтоб ждать, когда откроются врата
И прозвучат слова нездешней речи.
Паденье превращается в полет,
Осколки грез сплетаются в узор.
Глубины океана, пики гор,
Созвездий незнакомых хоровод.
Искрят фракталы множества дорог,
Пора идти, перешагнув порог:
Немногие уводят в никуда.
Покажется — вот он, конец пути
Зовет покой навечно обрести...
Но ждут иные земли, города.
Но ждут иные земли, города
Того, кто не боится расстояний.
Однажды, расплатившись в ресторане,
Ты выйдешь, чтобы вечер скоротать
На улицах туманных. Монастырь
На город выльет отзвук колокольный.
И ночь, вся из шелков и коленкора,
Ложится полумглою на мосты.
Предчувствием пунктир судьбы забрезжит,
Ты больше никогда не будешь прежним.
И сны, и явь зовут тебя туда,
Где сто миров проглядывают разом.
Наутро станет песней и рассказом
Метаморфоз их странных череда.
Линойя
"Метаморфоз", "их", "странных", "череда"...
Так голос прорывается в эфире
Сквозь щебет звезд и треск ночного льда.
Стараясь контур угадать в пунктире,
Мы ждем сигнал — и ловим иногда,
Но связи нет, и мы чужие в мире.
Пасем свои бумажные стада,
Играем на расстроенном клавире.
О чем во сне рокочет белизна?
Нам не дано ни вспомнить, ни узнать.
Лишь тот, кто божьей дланью был отмечен,
На краткий миг поймет и облака,
И тонкий блик на острие клинка,
И небеса, где ночь врастает в вечер.
И небеса, где ночь врастает в вечер —
Разводы цвета на границе тьмы —
И росчерк закатившейся звезды,
И шепот трав становятся предтечей
Не возвращения, но перехода:
Виток спирали, шаг вперед и вверх.
Такие сны — награда не для всех,
И колет сердце странная свобода
Быть дома здесь, за кромкой ойкумены.
Сорвавшиеся с языка фонемы
Забытых песен обожгут огнем
Так ласково и так невыносимо.
Бывает жизнь, пронесшаяся мимо;
Бывают сны, как маховик времен.