Великое Мидревью

Полдень освещал стеклянно-металлическую коробку офиса. В офисе заканчивалась встреча по мидревью, в которой анализировались результаты за половину полугодия. Глава отдела разработки Ницкий уже сообщил своему подчиненному разработчику Субботникову его предварительную оценку. До конца встречи оставалось еще немного времени, когда можно поговорить на отвлеченные темы.

Ницкий задал вопрос:

- А что ты вообще хочешь? Какое у тебя желание?

Субботников воспринял вопрос как продолжение рабочей темы, и ответил что-то невнятное про налаживание процессов и улучшение метрик. Ницкий повторил вопрос:

- Это понятно, а что ты хочешь в целом? Какое у тебя жизненное кредо?

Субботникову вопрос не понравился. Ему показалось, что менеджер хочет двинуть очередную телегу о том, что деньги это социальный конструкт, плохо скореллированный со счастьем, и так далее. Он ответил что "в целом" ему хочется того же, что и всем, то есть что-то про квартиру, машину и прочее. Ницкий продолжил:

- Это ответ, данный за тебя обществом, ровно как и предыдущий. Но чего ты действительно хочешь? Какой образ преследует тебя, в то время как ты преследуешь его? Когда ты бросаешь взгляд внутрь себя, что смотрит на тебя?

Субботников задумался. В тишине шум кондиционера напоминал о борьбе с полуденным солнцем. Ницкий решил помочь с ответом:

- Говорят, что бессознательное выталкивает переживания в сновидения, хотя я лично сомневаюсь в этом, это напоминает мне магическое мышление. Запомнился ли тебе недавно какой-то сон?

Субботников повспоминал и ответил:

- Да, был такой недавно... В нем я сижу в ресторане, он такой "фэнси", что даже еду приносят на серебряных подносах с крышкой, которую поднимают официанты, как в фильмах. И вот приносят блюдо одно за другим, штук десять или пятнадцать, одно другого лучше, а в конце приносят очередной поднос, но под крышкой там лежит не еда, а пистолет... Ну и все, сон кончается.

- А ты понимаешь, почему там был пистолет? Сон кончается потому что ты пугаешься? Можешь предположить варианты того, что было бы, если бы сон продолжался? Надо было его схватить и куда-то пойти?

- Нет, сон не продолжался бы, он как бы законченный... Ну как в снах бывает, в них ты "откуда-то" знаешь определенные факты. Например, в этом сне я совершенно уверен, что пистолет это "комплимент от шеф-повара"... Я его не вижу, но знаю, что он за всем стоит, как за блюдами, так и за пистолетом. И пистолет-то возможно был не настоящий, но это просто знак.

Ницкий заинтересовался и продолжил диалог:

- А как ты сам себе объясняешь смысл сна? Здесь "шеф-повар" это какой-то вытесненный образ?

- Ну я предполагаю, что это какой-то вариант на тему "синдрома самозванца". В детстве я жил бедно, ел одну гречку, каждый день, на протяжении нескольких лет. Сейчас меня бросает в дрожь от одного запаха гречки, когда вижу, что кто-то может ее добровольно есть. Ну и собственно это какие-то производные загоны, что сейчас я ем не только лишь гречку, буквально и фигурально, но подсознательно боюсь, что когда-то должен буду держать за это ответ. Понимаешь? И "шеф-повар" как бы иногда напоминает о себе, что сейчас-то я в положении получше, но зарываться не надо, надо "играть по правилам".

- Расскажи подробнее про "шеф-повара". Это воплощение какой-то религиозной фигуры? Ты в целом религиозный в жизни? - С сомнением уточнил Ницкий, плохо представляя себе крестящегося Субботникова.

- Для себя я объясняю так... Скажем так, когда ты в сновидении, ты не совсем ясно мыслишь - твой разум скидывает несколько слоев всякой современной шелухи, и остаются самые древние чувства. Какая только херня может не присниться, где ты и убегаешь от кого-то, или падаешь, и так далее, это какие-то доисторические загоны, первобытные инстинкты. Ну и собственно, точно так же представление о какой-то высшей фигуре, мне кажется, оно просто в какой-то момент стало свойственно обезьяньему подсознанию... Потом ты просыпаешься и понимаешь, что ничего этого не было. - Размахивая руками, объяснил Субботников.

- А зачем нужен такой "разум", если он подавляет базовые инстинкты? Чем твое поведение отличается от католических монахов, которые давали обет безбрачия, а потом случалось всякое с мальчиками из церковного хора? - попробовать потроллить Ницкий, но Субботников решил не поддаваться на провокацию.

Собеседники помолчали. Затем Ницкий спросил:

- А как в реальной жизни у тебя с едой? Гречку больше не ешь, а что тогда?

- Каждый день стараюсь пробовать что-то новое, за все время сходил в сотни ресторанов.

- И как, понял что-нибудь?

- Ну так, сначала было интересно, потом понял что ничего принципиально нового не найду. В основном, везде подают одни и те же блюда, с минимальными отличиями. И неприятные сюрпризы в новых местах встречаются чаще, чем приятные. А у тебя как?

- Каждый ем одно и то же, уже много лет... Это дает уверенность в том, что базовые потребности будут закрыты, и помогает мне держать себя в зоне комфорта. Мне кажется, что только чувствуя себя комфортно, можно сделать действительно огромный прыжок в нового "себя", несмотря на то что все вокруг пробуют доказать обратное... Как будто многие обманывают себя и других, что нужно пострадать сейчас, но потом тебе обязательно будет хорошо - признался Ницкий.

Субботников еще подумал и начал отвечать на первоначальный вопрос:

- Понимаешь ли - то, "чего я хочу", вряд ли может существовать в материальном мире... Представь себе такой как бы Хрустальный Дворец... Тонны металла и стекла, собранные в геометрически идеальную конструкцию, не слишком большой и не слишком маленький. Его окружает безмятежная природа. А сам Дворец построен с множеством арок, колонн, и прочих архитектурных штук, в которых я не разбираюсь, да которых-то и не открыли еше в реальном мире, наверное. А внутри комнат Дворца сложнейшие фонтаны, мраморный пол, статуи идеальных существ, и прочее, а свет преломляется сквозь стекло и капли и переливается тысячами способов, особенно в самый полдень - и если как бы собрать схему Дворца и описать все оптические выкладки, выйдет десять томов, наверное. Вообще сама мысль о том, что я размышляю о Дворце, приводит меня в восторг. Вот такая штука.

- Хм, интересно, а кто ходит по этому Дворцу? Ты и другие люди?

- Нет, люди по Дворцу ходить не могут в принципе. Вообще, человек это настолько грязный поток по сравнению с Дворцом, что... Ну, знаешь, что в Индии есть разные касты, и если тень человека из низшей касты упадет на еду, приготовленную брахману, то есть высшей касте, то она становится непригодной в употребление... Так и здесь, один только мимолетный взгляд человека на Дворец поганит его настолько, что даже если после этого разобрать Дворец на атомы, очистить их лазером и собрать заново, он останется оскверненным. Понимаешь? Я даже сомневаюсь, что мысль о Дворце не поганит его.

- А как же тогда построить этот самый Дворец? - Не понял Ницкий.

- В этом и суть, что построить его, по видимому, невозможно. Даже если изобрести самые совершенные машины, которые строят без человека, и составить как бы идеальный план Дворца и построить его, это все равно будет не то. Мне кажется, понятие о Дворце это тоже что-то из глубин подсознания. Он гомеоморфен и Эдему древних семитов, и Вальгалле древних германцев, и Золотому Храму страдающего японского монаха, и Эквестрии из My Little Pony. Мы должны стремиться к нему, но он отходит от нас как горизонт. В этом и трагедия - мы его не достигнем, и счастье - мы в процессе его достижения.

- Хорошо, а теперь представим, что Хрустальный Дворец вдруг появился сам собой. Но не придет ли он после своего триумфа обязательно в упадок, как все сущее? Наступит Хрустальная Ночь, стекла разобьются, металл заржавеет, а затем полуденный зной будет греть скелет Дворца.

- Честно говоря, не думал про это... Но разве это будет иметь смысл, после того как Дворец побывал? Ведь это будет значит, что Великий Полдень для нас уже прошел, и остается только путь к нашему закату.

Субботников вдруг понял, что сам он не знает, чего хочет Ницкий, и спросил его об этом. Ницкий тоже подумал и ответил:

"Ну, у меня все сильно более конкретно. Представь хороший летний вечер, не слишком жарко и не слишком холодно... Знаешь, я любил прогуливаться от здания МГУ к смотровой площадке Воробьевых Гор. И прямо напротив него, через Москву-реку, виден огромный стадион "Лужники", крупнейший в стране, знаешь такой?

И вот, представь, в этот вечер он битком забит посетителями, как на рок-концерт. Он украшен тысячами флагов, и символикой чего-нибудь, не знаю, какой-нибудь "Великой Восточно-Европейской Сферы Сопроцветания", это детали. И там все ждут меня, а я намеренно опаздываю на полчаса, поэтому они взволнованы. Солнце уже почти закатилось, поэтому прожекторы гуляют белыми кругами по стадиону. И вот, например, я почти готов, и поэтому перед выходом для разогрева пускают что-то, скажем, наподобии прелюдии из "Валькирии", но можно что-то местное, какая-нибудь Мэйби Бейби тоже подойдет. И вот я являюсь в центре стадиона, в идеально сидящей форме, пошитой по непубличному заказу Salvatore Ferragano и Brunello Cucinelli, и все прожекторы мгновенно фокусируются на мне, и это производит такой эффект, как если бы в пустыне вдруг из песка забил фонтан воды на километр высотой - от восторга не могут сдержать слезы...

И потом я начинаю говорить. Сначала очень спокойно, рассказывая, как я родился в маленьком сибирском городке, как ходил в школу, много учился, поступил в столичный вуз, потом много работал, какое-то время пожил за границей во время работы в крупной компании. И все это время я искал Путь через мириады источников - чтобы понять как надо жить, что надо сделать чтобы так жить, и кто не дает нам жить как надо. В трудном поиске я прошел путь от наивного школьника до того, где я сейчас. По мере разговора спокойствие растворяется, тон повышается, и криком вылетают и вовсе нетолерантные фразы наподобии "псевдонации посягают на наши ценности, мы переломаем им хребет" или "наше величие делает их ничтожными", в адрес разнообразных соседних мешателей жить как надо.

Потом, как водится, проходит парад - наблюдатели особенно оценили красивый дизайн шортиков у юношества из молодежной организации, ну это которые шли после горно-стрелковой бригады "Ермолов".

После съезда уже стоит ночь, и жаль, что такой погожий летний день закончился и больше никогда не вернется, но люди на это не обращают внимание - под влиянием моих речей в их душах вошло Солнце, которое не погаснет еще много лет, и они готовы творить Историю...

Вот так я вижу свой идеальный момент."

Субботников сильно удивился, ведь на публике Ницкий поддерживал всякий там феминизм, был вегетарианцем, и так далее по списку. Неужели это просто маска? Но Ницкий начал подробно объяснять:

- Понимаешь, каждый человек не существует вне социума, а скорее является средним арифметическим своего окружения. Даже глубина изъявления нашей воли механически ограничена конструкциями языка, на котором мы говорим. Но и социум тоже не существует в вакууме, а развивается согласно своим законам. Есть даже разные теории, по каким стадиям развивается этносоциальное общество, и как её детерминирует география и прочие параметры. И я решил, что мой долг - помочь нашему обществу довести свою Идею до конца, в противном случае гармония нарушается. Как и было много примеров в истории, как то или иное общество приводило свою Идею в реализацию. Но ты не пойми меня неправильно, я отдаю себе отчет что это просто социальный конструкт. Ну это как театр, понимаешь? Но скорее как древнеримский театр, где актеры умирали взаправду, из числа рабов, которых было не жалко, и всем было окей, потому что понятие морали относительно...

Полдень начал переваливаться в закат, продолжая освещать офис, и день закончился для того, чтобы больше никогда не вернуться.