Вегетарианцы в Петербурге

Учение Льва Николаевича Толстого о непричинении зла всему живому нашло отражение в пищевых пристрастиях петербуржцев. В 1901-м году создаётся Санкт-Петербургское вегетарианское общество, ставящее себе целью распространение сведений о «безубойном» питании и – в перспективе – массовый переход на растительную диету. Первые петербургские вегетарианцы – идеалисты, которые заботятся не столько о здоровье, сколько о нравственности. Общество быстро растёт, его идеи расходятся, особенно среди интеллигенции, и вегетарианство становится модным увлечением, чем-то вроде спиритизма или гомеопатии. Сторонники новой диеты яростно доказывают соседям по трапезе пользу растительной пищи и безусловный вред поедания «трупов», одновременно напирая на аморальность убийства животных. Впрочем, «мясоеды» в долгу не остаются: врачи полагают, что вегетарианство опасно для здоровья, духовные лица усматривают в отказе от животной пищи сектантство.

В Петербурге вегетарианские столовые оказываются в моде не столько из-за толстовства или стремления к оздоровлению, сколько из-за дешевизны – в любой из них можно получить за несколько гривенников полноценный обед. Ввиду этого новые заведения снискали популярность у студентов, молодых художников и поэтов, а также у мелких служащих в период безденежья. Не брезгуют ими и более обеспеченные петербуржцы, привлечённые почти стерильной чистотой, на которой, однако, как замечает Бенедикт Лившиц, лежит отпечаток сектантства.

В центре Петербурга появляется девять вегетарианских столовых. Крупнейшая из них находится на Невском, причём открытие не обходится без скандала – её владелец, председатель Вегетарианского общества, без спросу воспользовался общей кассой для устройства заведения. Впрочем, столовая оказывается вполне приличной и пользуется популярностью.

В другом кафе за Казанским собором любит бывать Илья Ефимович Репин. Корней Чуковский, которого Репин однажды приводит в это заведение, отзывается о нём скептически: жалуется на очереди, недостаток посуды, и однообразное меню, но отмечает демократичность «столовки».

Одни рестораны завлекают клиентов дешевизной и обилием стола, другие превращаются в храмы толстовцев, увешанные фотографиями и портретами писателя, третьи делают ставку на необычные блюда, сочинённые из картофеля, гороха, моркови и даже овса (что служит поводом для насмешек петербургских газет, которые усматривают в распространении вегетарианства опасность для лошадей, рискующих остаться без корма). «Петроградский листок» ехидно отмечает, что обеды в якобы дешёвых столовых подаются на блюдечках, поэтому желающим наесться нужно спрашивать две порции. Тем не менее, супы с клёцками, гороховые котлеты и ореховые торты, которыми потчуют вегетарианцев в этих заведениях, неизменно находят своих почитателей – как у приверженцев здорового питания, так и среди «недостаточной» молодёжи.