Ведьма и Охотница
Ведьма в котле варит зелье, она добавляет туда травы и кости, ведьма мешает варево и что-то мурлычет себе под нос. В котле у ведьмы кипит страх, пузырится отчаяние и дымом поднимается неизбежность. В жидкости растворяется боль, и ведьма крошит мелко-мелко мучения. Лебедь улыбается – лес почти как продолжение её тела, и она чувствует чужие прикосновения. Ветер доносит до её ушей звуки шагов, а звёзды показывают одинокий силуэт с мечом за спиной. Очень неприлично вторгаться в чужой дом без приглашения, но Лебедь научит гостя манерам. Обратить землю в раскалённые плиты, воздух в яд, а ветви в смертоносные лезвия – для неё это лишь щелчок пальцами.
Лебедь прикрывает глаза, улыбается, но в ней нет ничего доброго и тёплого. Это улыбка превосходства и уверенности, что все шаги просчитаны наперёд, что все происходящее у неё на ладони, и она тут повелительница этого маленького мира. Незнакомец может трепыхаться, сопротивляться, наивно думая, что у него есть воля, есть возможность что-то изменить, но одно желание Лебедь, – и его ноги сломаются как кукольные.
Охотница на нечисть – известная личность в их кругах, существа давно переговариваются о ней, боязно произнося её имя: Ахерон. Делают это быстро и сразу глаза вниз отводят, будто она сейчас явится на зов своего имени. Но для Лебедь она лишь самоуверенная девчонка, которой только неопытную и глупую нечисть истреблять. Ахерон не понимает её силы.
Звуки затихают, а присутствие потихоньку теряется – в лесу сгинет каждый, кто намерен причинить вред. У Лебедь меж пальцев стекает каплями чужая судьба – она трагична, но Лебедь подарит ей прекрасную смерть.
Дверь с грохотом вылетает, и на пороге стоит девушка в кожаном черном плаще, абсолютно равнодушная, будто и не прошедшая по тропе ада. Лебедь замирает, котел с грохотом падает на пол, разливая своё склизкое и ядовитое содержимое.
– Как ты до сих пор стоишь? Мои заклинания сведут любого человека с ума.
Вместо ответа – лязг металла, краткая вспышка, прижатое к стене тело и рука на горле.
– Потому что я не человек, – блеск стали затмевают багровые капли.
Клинок входит наполовину, он несёт смерть той, кто прежде варила её и разливала по стеклянным колбам, плела из неё кружево и развешивала паутиной-ловушками. Смерть – это обоюдоострое оружие, и сейчас вторая сторона нацелена на неё саму. Лебедь хрипит, впивается ногтями в каменную руку, сгибается пополам и поднимает голову, чувствуя чужую дрожь. На неё смотрят два алых глаза, и в этом взоре – буря. Желание бьётся о скалы титанической силы воли.
– Всё ясно, ты такая же, как и мы…вампир, – Лебедь усмехается, по её белому лицу ползёт струйка крови, – и ты правда думаешь, что люди примут тебя, если ты станешь их ручной зверушкой?
Утробный рык, губы кривятся, обнажая острые клыки – Ахерон такая же. Такой же монстр, как и они. Лебедь чувствует – это конец. Её разум затягивает пелена, и в бессознательном порыве она хватает серебряное украшение и прижимает к щеке Ахерон. У жженого мяса и правда отвратительный запах.
– Встретимся в аду, теперь я найду тебя там, шавка, – шипит Лебедь прежде чем её глаза потухают навсегда.