Ведь ты когда-то мне врала

@tsopam

Метка: C (согласовано с каноном)
Цикл: Сугробы
Временной промежуток: сразу после «Умирать зимою холодно»

***

Вихрем вверх вздымался снег, испуганный буйной толпой. Ничего увидать нельзя было. Сбиваясь с ног, но дыша в такт собратьям, каждый обязательно нёсся вперёд.

Раззадоренная Царевна, склонив голову, улыбалась безмолвно. Давненько в той, кого считали идеалом, примером для подражания, сочетанием любви и воинственности, потух огонь преданности и вспыхнул свет коварности. Этого никто не мог перенести.

— Долой Царевну! — мужчина в светло-бежевом полушубке, практически голый для таких условиях, с краснющими щеками и глубоко посаженными голубыми глазами, выступил вперёд, выгрызая небольшой круг в стае. Другой кружок побольше находился в метрах пятнадцати и захватывал в блокаду саму виновницу торжества, теперь было крайне тяжело вспомнить её истинные размеры, ведь поглотив своих приспешников, Царевна потянулась ввысь, перегоняя по размерам храм, являвший собой триумф её правления. Близился закат. И именно это сочетание обстоятельств привело мужчину к гибели. Государыня протянула свою руку, и вместо белоснежной кожи, обтянутой расписной одёжкой, на которой сменяли друг друга сюжеты национальных сказаний, её подданым явилась жёсткая пластмасса. Бежево-голубая, но пластмасса. Её кисть схватила мужчину за торс и упорхнула снова куда-то к облакам. В мгновение ока рана залатала сама себя и начала стягиваться: люди ближе подобрались к той, свержение которой считали главной целью своей жизни. Тормозить было нельзя, но маленькое пятнышко молодняка в толпе создало небольшую, серьёзно небольшую, но значимую задержку. Народ лез на ноги Царевны, руками впивался в сухожилия и суставы, как будто в попытке растащить её на куски. За пол минуты человека три уже достигли таза правительницы. А внизу так и шла борьба, но не только против великанши, но и междоусобица за право порвать оковы и стать свободными, чтобы после, через какое-то время, да, снова оказаться в оковах, хоть и других.

— Н-ничего не могу понять, — всё это казалось совершенно странным и неверным для Морозовой. Недавно ведь восхваляли Царевну, а сейчас люд взбесился и решил сменить власть. Всё это казалось неправильным, но стадный инстинкт кричал на девушку идти за соотечественниками, и она шла. Глубоко вдохнув, она стала пробираться вперёд с новым рвением.

Ноги правительницы представляли собой массивные, цельные куски, по температурным свойствам напоминавшие металлические, а по шероховатости — плохо обработанную древесину. Материал в целом был неясен, а местами менял свои признаки, выворачиваясь на сто восемьдесят градусов. Вверх, выше, выше!

Царевна имела своих агентов. Естественно, правитель в одиночку не справится, и вот однажды, неизвестно откуда, она взяла семерых. Те же быстро вплелись в естественную среду Царства, и поэтому стали чем-то естественным. Семеро контролировали семь отраслей, каждый своё. Первый — военную, вторая занималась образованием, третий держал медицину в ежовых руковицах, четвёртая следила за семьями, пятый поглядывал за внешней политикой, шестая смотрела, чтобы всем еды хватило, и седьмой развлекал народ как мог. Всё же странным было, что Царевна решила взять все обязанности на себя, поглотив каждого агента.

Выше-выше-выше! И Аньку схватили за пояс, вытягивая прям на уровень глаз государыни.

 В Царстве все замерли в ужасе. В ужасе перед рождением, ужасе, который испытывает младенец до того, как выйдет на свет через повреждённые ткани матери, бьющиеся в агонии. Замерли амбарные мыши, мусорные крысы и торговцы-наркоманы в поисках последнего пристанища. С первого дня образования Царства всех преследовал Тремор. Тремор леденящей стужи, что аккуратно душил дряхлые избушки, быстро меняющиеся на каменные постройки, а потом и нечто чудовищно футуристичное. Детишки, которые ещё не подозревали о своей причине страха, о том, почему так им не нравится заглядывать под кровать и смотреть в глаза пыльному монстру, подымающемуся с помощью дыхания жильцов и внезапному чиху ветра из окна, достаточно быстро привыкали к стуже. Лишь те, кто добился независимости ценой своего статуса, своего здоровья, своей жизни, находились в глубоком ожидании апокалипсиса. В глубоком ожидании чудовищных холодов вплоть до -273,15°, голода, ужаса одичавших людей, готовых рвать друг друга вновь, как рвали на заре государства.

 Её глаза были пусты. Материнская ласка исчезла, улетучилась, и девушке почудилось, что её никогда и не было. Всё это было лишь театром миллиона актёров, а только Анна была зрительницей. Любая постановка кончается, не так ли? И поэтому в качестве закрытия кулис, государыня поглотила и девушку.

— Слышала? Ивана-дурака найти не могут. Сначала Васька пропала, а теперь и он. Такими темпами мы только с министром обороны и останемся, — прогундел какой-то товарищ с фамилией на Ц во время утреннего строя.

— Будем надеяться, что их не сожрали, — медленно заключила Морозова, вспоминая свой ночной кошмар с совершенно чужеродным возбуждением.

***
Примечания после зарисовки: совершенно спонтанная работа. Странная? Странная, но это пока всё, на что меня хватает.