Вечная Зима.

На календаре — 26 декабря. Зима уже длилась прилично долго, но для Сэма казалась нескончаемой — словно продолжалась годами. Он насупился и крепче затянул ворот куртки. Натянул простую чёрную шапку на уши. Нос жалят морозы. Он тяжело вздохнул — пар вырывается изо рта. Путь домой предстоял нелёгкий, а Вестмор, как назло, забыл телефон и теперь остался наедине со своими мыслями. День, когда он потерял того, кто когда-то был ему дорог.

Но готов ли он признаться себе в этом, думая о Владимире Морозове спустя столько лет после его гибели? Ни за что.

Он поднял взгляд, его взгляд скользнул по улице и остановился на небольшом магазинчике. А точнее — на человеке, который только что зашёл. Знакомые черты лица, широкая спина, уверенная походка напомнили ему Владимира. Сердце заболело, появилась тяжесть. Нет, он никогда не посещал могилу врага. А был ли Морозов для него врагом? Сэм сжал губы и встряхнул головой — как будто это помогло бы прийти в себя.

Он сглотнул и поймал себя на мысли: стоит посреди улицы и уставился на магазин, где незнакомец уже больше пяти минут. Цокнул языком — словно ругал себя — потом вошёл внутрь.

«Нет, конечно, это не потому что он надеялся, что ему не показалось — потому что в горле пересохло и стало нужно купить попить».

В магазине было тепло. Запах свежей выпечки и кофе ударил в нос. По утрам в больших российских магазинах часто появляется свежая выпечка. Горячий хлеб и другие булочки. Сэм, живя здесь уже больше двух месяцев по делам, выучил это.

Он тут не за выпечкой. Пройдя дальше, Вестмор как бы невзначай искал взглядом знакомую фигуру сквозь высокие прилавки. Рост незнакомца впечатлял.

Казалось, его дыхание на секунду перехватило. Он вспомнил, как пожимал Владимиру руку, как раздражался, когда Морозов по привычке опирался на него.

Сколько бы он отдал, чтобы это было правдой. Снова ощутить широкую ладонь на плече — ободряющую. Чужую улыбку, знакомые черты лица, рыжую дурацкую щетину.

Это лицо он не видел давно. И больше не увидит. С этими мыслями он направился к холодильнику, взял маленькую бутылку колы, хоть не особо её любил.

— А вот Вова любил, — — как гром среди ясного неба пронеслось в голове у Сэма, и он крепко сжал бутылку. Эти мысли пугали его. Как и сны, где ему являлся Морозов. Время шло, а боль не отпускала. Единственное, что утешало Вестмора, — мысль, что они ещё встретятся. Когда-нибудь, на другой стороне, возможно.

В которую ни Сэм, ни Владимир особо не верили.

Выйдя из магазина, Сэм двинулся дальше быстрым шагом, почти бежал — словно убегал от чего-то. Но можно ли убежать от собственных мыслей?

Он остановился, выругался вслух, откинул голову назад и натянул шапку на глаза.

Он ненавидел зиму. Ненавидел воспоминания о Морозове. Ненавидел свои сны. Ненавидел, что не может не думать о Владимире.

Но не мог ничего с этим поделать. Только тяжело дышал, натянув шапку обратно на уши, и шёл дальше — домой.

Сегодня он снова не посетит чужую могилу. Хотя, может, это и к лучшему.