Вечер с семьей

Вечер с семьёй проходил в полном спокойствии. По моей просьбе выпивали не очень много. Чонгук сидел за другим концом стола, не желая присутствовать в разговорах. Он скучающе ковырялся в тарелке с небольшим количеством еды. Лишь пару маленьких кусочков стейка и ложка пюре, но всё же он почти не притрагивался к пище, будто... Ему что-то мешает или кто-то запрещает. На нём чистая толстовка моего брата и оверсайз штаны. Фиалковые глаза бегают по гостям и опускаются обратно в еду. В его глазах ни капли аппетита, даже слюна не выделяется. Его каштановые, волнистые волосы слегка растрёпанные лежат на плечах. Они ему примерно до груди или лопаток.

Я долгое время наблюдаю за ним. За его неряшливыми действиями и взглядами во все стороны. Но нет улыбки. Он поникший, словно завянувший цветок. Ангелочек... Его безразличный и убитый взгляд разрывает моё сердце. Я не настолько бездушный, блядь.

Я вижу его слёзы. Они стекают по белым, как фарфор, щекам, капая в тарелку с едой. Он вытирает рукавом глаза, стараясь сдерживать поток слёз. И только в этот момент я замечаю на его скуле ссадину. Вскинув брови, я прищурил глаза, присматриваясь к ранке на скуле. Мало ли мне показалось?

Блядь. Нет, на его скуле действительно есть ссадина, довольно свежая, будто ей не больше дня или двух. Наверняка щиплет и приносит дискомфорт.

— Тэхён, могу ли я задать личный вопрос? — внезапно слышу голос Исабель. Она чувствует себя неловко, по ней видно — глаза бегают.

— Задавай, — сухо говорю, не сводя взгляда с моего ангелочка.

Мой ангелочек...

Мой ангелочек?

— Есть ли у тебя девушка? — наконец решается тётя, стыдливо покусывая губу.

Её вопрос вызвал у меня смех.

— Да, девушки на час, — я усмехнулся, надеясь таким образом подшутить, но лишь отхватил лёгкий удар локтем в бок от отца.

— Ай!

— Я тебя не так воспитывал. Если и трахаешь каждый час новую, лучше промолчи, а не показывай, что ты бабник, — грубо, со злостью шипит на меня он.

— Извините, неудачная вышла шутка, — вру я, получая одобрение от отца.

— Получается, никого нет? — уточняет Иса, посматривая на наручные часы.

— Никого. Одинок, как волк, без волчицы.

— Волки стаями ходят, — усмехнулся мужчина с именем Бенджамин, намереваясь подколоть меня. — За свои годы ты так и не научился шутить.

— Какая жалость, — протянул я, присвистывая. — Я серьёзный мужчина, в отличие от некоторых.

— Не паясничай, вдруг родители накажут, — продолжал насмехаться надо мной дядя.

Меня не обижают шутки в мою сторону — наоборот, забавляют.

— Могу поинтересоваться, каким же образом они меня накажут?

— Здесь дети, я не буду говорить.

— Бенджамин, мать твою, — понимая, в какую сторону шутит дядя, отец грозно взглянул на него исподлобья.

— Не будь таким серьёзным, я ничего не сказал, а дети не поймут.

— Достаточно взрослых шуток, — возмутился отец, останавливая нас. — Здесь дети, которым и шестнадцати нет, придержите шуточки, пожалуйста.

— Ты слишком правильный, — подначивает Маттео, жуя кусок сделанной личным поваром пиццы.

— Ты слишком неправильный, — передразнил дядю отец. В его взгляде отчётливо читалась некая злоба на братьев.

— Мы собрались здесь не для ссор, — возникает мама.

Что ж, дорогие гости, готовьтесь, что мама вас разнесёт к чертям собачьим.

Я усмехнулся.

— Не ведите себя, как малые дети, нам всем больше сорока лет, или вы до сих пор в детстве остались? — брови мамы стиснулись между собой. Она не скрывает своё недовольство.

— Раз я неправильный, то твоя жена слишком серьёзная, — возникнул Маттео.

Отец пронзает его гневным взглядом. Я знаю этот убийственный взгляд. Маттео, возможно, получит смачного леща либо вылетит из дома. Отец ненавидит, когда люди трогают его семью, и готов уничтожить в прах. Я помню, когда я был маленьким, он однажды едва не убил одного мужчину, приставшего к маме, — у незнакомца остались только гематомы и разбитый нос.

Я вновь поднял взгляд на Чонгука. Он съёжился, словно ему холодно. Я пристально наблюдаю за ним. Его взор красивых глаз бегает по залу, и мы встречаемся взглядами.

Я утопаю. Я тону в его прекрасных глазах. Его зрачки сузились и расширились, двигаясь в разном направлении. Он моментально отвернул голову, прячась от меня.

Я не хочу пугать тебя, ангелочек. По какой причине ты боишься меня?

Чонгук грусти и печали. Слегка пухлые, фарфоровые щёки. Но сам он худой, видно по тонким пальцам и запястьям. Он напрягает губы, поджимая их, создав тонкую полоску, дрожит и сжимается в теле. Ангелочек, тебе холодно или ты боишься? Или оба варианта подходят? Невероятно превосходное имя. Однако на его лице ни одной эмоции, помимо боли.

Семья бурно обсуждает банальные темы: тот же бизнес, хозяйство, отпуск. Я не слушаю их, моё внимание прицелено на него. На маленького, испуганного мальчика. Изящная шея скрывается под одеждой и на вид довольно мягкими волосами. Его грудь вздымается под частыми вздохами. Он нуждается в поддержке, но не просит её, ведь боится. Ему страшно находиться одному. В непонимающем от происходящего взгляде отчётливо виднеется ужас, страх и безразличие. Мой бедный ангелочек.

Фиалка резко поднялся со стула и незначительно быстро выбежал из зала, придерживая руку у рта. Ему стало плохо? Мышцы в руках с трудом напряглись. Не нравится мне всё это.

Он убежал. Но куда? Ангелочек мой, вернись, прошу тебя. Жаль, он не слышит мою мольбу о возвращении, сомневаюсь, что он вновь окажется здесь за столом. Я хочу его увидеть. Хочу прикоснуться к тебе, ангелочек.

Проходит полчаса. Час. Больше. Он не возвращается, и я начинаю волноваться. В моём сердце что-то ёкнуло, заставив ощутить лёгкую боль от подступившего волнения. Родственники постепенно расходятся по спальням, поскольку время уже позднее. Я допиваю бокал с шампанским. Оно сладкое, похоже на сок, только с примесями алкоголя.

— Спасибо за ужин, всем спокойной ночи, — прощаюсь я и, не дожидаясь ответа, вышел из столовой, направившись к комнате Чонгука.

Дверь его комнаты находится прямо рядом с моей. Я втянул сквозь сжатые зубы воздух, постучав по двери костяшками кулака. Ответа не последовало. Я приоткрыл дверь и вижу — Чонгук мирно сопит в постели, закутанный в одеяло.

Ох. Мой ангелочек, ты просто захотел спать. Я улыбаюсь, смотря на невинное лицо Чонгука. Он негромко посапывает в подушку. Я облокотился плечом о косяк двери, вслушиваясь в тихое дыхание моего ангелочка.

Я взглянул на него с лаской и умилением. Закрыв дверь, я направился в свою спальню. С ним всё хорошо, и это самое важное. Моя душа наконец расслабилась, позволяя выдохнуть. Я рад. Очень. Я слишком нервничал за него, неизвестно, что в голове у сломленного маленького человека.

Перед тем как я завалился на свою кровать, я стянул с себя белоснежную рубашку. Она пропахла дорогим одеколоном. Слышно, как расстёгивается пряжка ремня, штаны в ту же секунду оказались висящими на стуле. Вместо них я переоделся в самые обыденные домашние спортивки. Всматриваясь в глубокую темноту, мысли о Чонгуке не дают покоя.

Мой ангелочек. Ты сводишь меня с ума. Меня терзает желание схватить тебя и зажать между собой и постелью. И дело совершенно не в сексе. Возможно, причина в моём отношении к тебе. А что я чувствую к тебе, ангел мой? Желание просто обнимать и держать рядом с собой? Впрочем, я не могу остроумно высказать свои мысли, поскольку чувства к человеку описать даётся с трудом. Я не замечаю, что погрузился в глубокий сон.

Что может быть привлекательнее эротического сна с Чонгуком? Блядь. Я просыпаюсь, чувствуя жар и тесноту в штанах. Мой член не выдерживает и хочет вырываться наружу, поскольку меня настигла эрекция.

Грёбаная эрекция...

Я сжал между пальцев простынь, натягивая её. И что предлагаете делать со стояком? Удовлетворить себя рукой? Это не то ощущение, я уже достаточно получил удовольствия лет в четырнадцать и по восемнадцать, не имея никаких девушек в постели, и впредь насытился рукой. Тем не менее сейчас всё изменилось. Любые девушки с удовольствием ложатся ко мне в постель и раздвигают ноги, и после каждого секса со мной уходят поощрённые, ведь я невыносимо хорош в своём деле. До дрожи в их коленях.

Я ухмыляюсь своим развратным и довольно неприличным мыслям. Однако есть ли у кого-нибудь, особенно у мужчин, приличные фантазии? Да блядь, у всех они бывают. Вызвать шлюху на дом? Хотя рискованная идея, я не один в доме, а Чимин обещал остаться на выходных и провести со мной время. Я не могу нарушить то, что пообещал своему принцу.

Я поднимаюсь с кровати, решив выпить стакан воды. Возможно, она отвлечёт меня и утешит зверское желание просунуть в какую-нибудь киску. Похуй какую.

Я чёртов бабник и не горжусь этим.

Плеснув из графина прозрачную, практически холодную воду в стакан, я вкусил её вкус. Безвкусная, но лёгкий привкус присутствует. Люди говорят, что вода не имеет вкуса, однако у меня дома, в родительском доме, в чужих домах друзей вкус воды ощущается по-разному. Я расслабленно выдохнул в пространстве. Выключая свет, я попёрся в сторону лестницы. Две статуи в главном холле. Первая: отец и его семья с родителями, братом и сестрой. Вторая: я, отец, моя мама и Чимин.

Папа решил придерживаться традиции каменных семейных статуй, вдобавок и несколько портретов, которыми увешаны стены родного дома.

Я прошёл в комнату и лёг в кровать под одеяло. Ходьба и вода действительно отвлекли меня от возбуждения, и спазм в штанах спал на «нет». Я прикрыл глаза, постепенно засыпая. Кромешная темнота и резкий, испуганный мужской крик где-то сбоку.