Важные дни

В зале шумно и душно. По чашам разливается вино. Все вокруг смеются и веселятся, и только Яновский-младший чувствует, что его уже кроет и очень сильно, поэтому он встаёт, чуть не падая, ведь голову кружит нехило. Еле ворочая языком, он говорит отцу, что ему нужно отойти и, шатаясь, куда-то уходит, совершенно не замечая, как царь обеспокоенным взглядом провожает его. Спустя минут пятнадцать Фёдор встал, тем самым показывая, что пир окончен, и направился к своим покоям. Каково же было его удивление, когда придя к себе, он увидел разлегшегося на кровати опричника в одной рубахе. Причем опричника, в которого его угораздило влюбиться, поэтому вначале он тут же ушёл в соседнюю комнату, где провёл какое-то время, но соблазн побыть с возлюбленным, был выше его сил. Вернувшись, Достоевский первым делом укрыл крепко спящего юношу тёплым покрывалом и получше закрыл шторы, чтобы утром солнечные лучи не попали на нежную кожу альбиноса, а после расплел его косу, начиная аккуратно перебирать его волосы, периодически массируя кожу головы и наблюдая за каждым мимолетным движением его белых ресниц. Эта ночь была для него особенной: после неё он понял, что попросту не в силах отпустить этого мальчишку, не попытавшись добиться его. После этой ночи начались активные ухаживания в виде букетов и записок, которые привели его к признанию в любви и взаимности со стороны Николая.

Спустя несколько лет Яновский-младший стал уже более ответственно подходить к пирам и старался одну чашу растягивать на всё время празднования, довольствуясь переглядываниями с царём. Однако Фёдор принял решение сделать его кравчим, ведь любое вооружённое столкновение теперь стало для него смертельноопасным, так как рана на глазу всё же повлияла на его зрение. И несмотря на то, что альбинос рвался в бой, Достоевский не мог его отпустить: слишком уж велик был страх потерять его, поэтому они сошлись на решении, которое отлично устраивало их обоих.

Проснувшись Яновский-младший тут же подскочил к зеркалу, судорожно ища свои особые желто-фиолетовые чётки. Наконец найдя их, Николай начал перебирать их в руке, одновременно с этим быстро шепча заговор на удачу, ведь сегодня ему предстоял первый пир в качестве кравчего*, что не могло его не волновать. Всё должно пройти идеально!

Как только он закончил и положил чётки на место, в комнату ворвался мальчик лет семи-восьми с чёрно-белыми волосами и чёрными глазами, зрачок одного из которых был в виде звёздочки.

- Доброе утро, пап! - весело крикнул ребёнок, бросаясь на шею отцу.

- Доброе, Кирюш, - более спокойно отозвался Яновский-младший, с теплой улыбкой поглаживая приёмного, но уже ставшего ему родным, сына по голове.

- Доброе утро, сынок и внучок, - со вздохом поприветствовал обоих Яновский-старший, глядя на том как его сын со своим сыном играется, и невольно сам тепло улыбнулся.

- Доброе. - откликнулся Николай поднимаясь вместе с сыном.

- Уже сегодня? - зевая, спросил Василий уже за столом.

- Да, вот сейчас поем и начну собираться, - ответил альбинос.

- Ну удачи тебе, сынок, - искренне порадовался за него отец, несмотря на то, что его не особо радовала крепкая и порочная связь сына с царём.

- Не сын у меня, а дочь, - вдруг вновь поднял эту тему Василий Афанасьевич, глядя на то, как Яновский-младший прихорашивается для царя.

- Зато авторитет у нашей семьи огромный, - не отворачиваясь от зеркала парировал Николай.

- Авторитет наш был бы ещё выше, если бы тебя государь в жены законные взял.

- Отец, - так сильно он не краснел даже от слов и прикосновений Фёдора: одна только мысль о том, чтобы узаконить их отношения, ужасно смущала его.

- А что? У тебя даже сын от него есть. Внебрачный правда, но всё же, - усмехнулся в бороду старый опричник, продолжая подтрунивать над сыном.

- Отец! - возмущению и смущению кравчего не было предела. Впрочем, он уже был собран, поэтому быстро вышел из комнаты и направился на двор к конюшне. - Не скучайте без меня!

Николай специально прибыл пораньше, чтобы успеть всё подготовить, причём так, чтобы утереть нос всем, кто считал, что он не заслужил столь высокой должности при дворе, поэтому первым делом он направился на кухню, где попробовал всё блюда для предстоящего торжества, а также огласил свои поправки, а после он отправился к царю, докладывать о степени готовности.

- Фёдор Михайлович, почти всё готво, - торжественно объявил Николай, не забыв поклониться царю, которому вдруг очень захотелось оперативно выгнать всех посторонних из помещения, чтобы побыть наедине с Колей и успокоить его, ведь волнение кравчего чувствовалось даже сквозь его напускное высокомерие.

- Хорошо, можешь идти, Николай, - кивнул ему Достоевский мельком скользнув по нему тёплым взглядом, что не могло не придать уверенности альбиносу, но осталось незамеченным боярами, пришедшими к царю.

Однако на пиру Яновский всё равно оставался невероятно напряжённым, даже несмотря на то, что Фёдор крепко держал его за руку, переплетая их пальцы где-то под столом, когда он был не занят, что происходило редко, потому что кравчий, исполняя свои прямые обязанности, бегал от одного гостя к другому подливая вино, порой на ходу обмениваясь с государем тёплыми взглядами и улыбками. Правда пока гости и сам царь отвлеклись на выступление скоморохов почти залпом осушил свою чашу, наливая себе ещё. В конце концов им завладел окрыляющий эффект выпитого вина, и, не выдержав, он сам вышел в центр зала, начиная лихо отплясывать под одобрительный свист публики в виде опричников и звона своих украшений. Царя же вся эта картина сильно напрягала: по виду Николая было видно, что выпил он для своего лимита достаточно, а значит, пора заканчивать, поэтому как только он отдышался, государь объявил, что пир закончен.

После пира они вдвоём направились в царские покои, но разными путями, и, оказавшись в пункте назначения Николай тут же принялся раздеваться, ведь очень устал, а Фёдор тем временем вслушивался в Тихий перезвон медных серёжек и украшений для волос альбиноса.

- Коленька, - тихо позвал его Достоевский, - ты был великолепен. - Никогда не сомневайся в себе, ведь лучше тебя мне никого и никогда не найти.

Кравчий в ответ лишь кивнул: окрыляющий эффект алкоголя сошёл на нет, заставляя почувствовать безмерную усталость и сонливость, поэтому возлюбленный нежно поцеловал его в лоб и укрыл одеялом, прижимая к себе, крепко обнимая и перебирая длинные белые волосы, которые тут же принялся распускать из косы, попутно снимая все украшения и вслушиваясь в успокаивающее сопение обладателя этих шикарных волос.

- Спокойной ночи, котёнок, - задув свечу стоящую на небольшом прикроватном шкафчике, произнёс Фёдор, уткнувшись лицом в мягкие волосы альбиноса.