Ваза

Гедеон остановился на входе в гостиную – он медленно оперся на дверной косяк и стал наблюдать, выжидая подходящего момента. Когда очередной раунд в игре был позорно проигран, он нетерпеливо постучал по раме, привлекая внимание.

‎‎— Скэриэл, идем, есть что обсудить – он увидел как две пары щёк одновременно надулись и брат с сестрой наперебой начали канючить.

‎— Дай нам ещё хоть один раз сыграть – практически взмолился Скэриэл.

‎— Да, мы только начали – прохныкала ему в тон, раздосадованная Габриэлла.

‎— Разговор не терпит отлагательств. – холодно отрезал старший и чинно удалился из комнаты, зная что Скэриэл последует за ним.

‎

‎Дверь в комнату захлопнулась с тяжёлым хлопком. "Как крышка гроба" - подумалось Скэриэлу. Он уже мысленно подготовился к очередному выговору, который он выслушает с важным и ,несомненно, виноватым видом и благополучно пропустит всё мимо ушей, но разговор принял, неожиданно, действительно серьёзный оборот.

‎‎— Ты плохо влияешь на Габриэллу. – в голосе прозвучала сталь, привычная, но напрягающая. – Из-за тебя она стала слишком недисциплинированной. Ты не должен подбивать её на шалости.

‎— Брось, Гедеон, она ведь ребёнок. – напряжение повисшее в комнате можно было ножом резать, но Скэриэл попытался придать своему голосу обыкновенную, свойственную ему беспечность. – Я всего лишь дарю ей детство. Нельзя же все время только заниматься.

‎Старший устало потер переносицу, его безумно раздражало, что парень не воспринимает его слова серьёзно.

‎‎— Скэриэл, она берёт пример с тебя и скажем так: пример не самый удачный. Видишь ли твое воспитание... как бы это сказать... – он сделал паузу подбирая нужные слова – твое воспитание слегка хромает.

‎‎Младший вздернул бровь в абсолютном неверии:

‎— Знаешь, вообще-то большую часть времени меня воспитывала твоя мама, так что ты сейчас бросил камень в её огород.

‎‎Гедеон тут же взвился, напоминая скорее разъярённого тигра перед прыжком

‎— Вот именно, моя мама, когда этим должна была заниматься твоя мать. Нас у мамы и так предостаточно, она не успевает следить за всеми, а ты ведь нам даже не родной.

‎‎Скэриэл отшатнулся как от удара и напоролся на аккуратный столик с фарфоровой вазой, которая тут же полетела вниз, не выдержав такого столкновения, и с треском разбилась.

‎‎Скэриэлу показалось, что это трещит по швам его мир. Ну конечно, нужно было быть глупцом, чтобы считать, что кто-то его любит,что кому-то он нужен. Что кто-то может хотеть быть его семьёй.

‎‎Рука Гедеона взметнулась вверх, захлопывая рот. Он с ужасом осознавал, что только что сказал.

‎‎— Скэриэл, я не это... – попытался было оправдаться старший.

‎Не дожидаясь, пока он закончит свои ничего не значащие оправдания, он заговорил:

‎— Конечно, как я мог забыть, когда мне постоянно об этом напоминают. – лицо его исказила горькая улыбка.

‎

‎Скэриэл двинулся на выход из комнаты – захлопнув за собой дверь, он оборвал все братские узы, которые когда-либо существовали между ним и Гедеоном.

‎Гедеон ждал его каждый день, надеясь извиниться и как-то оправдаться за те жестокие слова, сказанные в пылу ссоры.

‎Но он больше не пришёл.

‎

‎

‎