Василий.

Недавно довелось мне экзамен сдать, да успешно, и, в общем, повели меня одногруппники с собой в кафе одно. Ну как кафе - обычный фастфуд. Только вот по дороге занесла нас сила нечистая в магазин, да и взяли коньяка. Погуляли мы до самой ночи, да так хорошо погуляли, что домой я пришел со сбитой системой координат.

Постучал я в дверь, мамка открыла, отругала меня, да и не пустила домой. Ну делать было нечего, пришлось к деду ночевать идти. Благо, он совсем рядом живет, так что добрался я быстро и почти без происшествий, если не считать оскверненный содержимым моего желудка автобус и чересчур злого кондуктора, тоже, кстати, оскверненного.

Пришел я, значит, к деду, он посмотрел на меня, репу почесал, да спать уложил. Проснулся утром. Голова раскалывалась, словно ночью мне кто-то топором по черепушке зарядил.

- Чего, наклюкался вчера, гляжу? - дед насмешливо глядел на меня сквозь толстые оправы своих квадратных очков. В руках держал банку с рассолом и с нескрываемым удовольствием хлебал соленую жидкость. - Чего, хочешь? - насмешливо спросил он, заметив мой умоляющий взгляд. - Ну держи, держи.

Протянул мне заветную банку, и я опустошил ее парочкой могучих глотков.

- Спасибо, дед, - прохрипел я.

- Чего, голова болит?

Ответом ему послужил мой мучительный стон.

- Василий, иди-ка сюда! - поманил дед своего кота.

Огромный теплый клубок рыжей шерсти, лениво перекатываясь по ковру, оказался у ног деда. Тот схватил кота и положил его мне на грудь.

- Василий - тварь прожорливая, - погладил кота дед, - но в хозяйстве полезная. Любую болячку вылечит!

Василий свернулся клубком и ласково замурлыкал. Я почувствовал приятное тепло и начал гладить кота. Этот старый толстый кот жил у деда все время, сколько я себя помню, но я не разу не интересовался откуда он взялся.

- Дед, а где ты Ваську-то взял?

Кот презренно фыркнул.

- Цыц, Славка! - возмутился дед. - Не Васька, а Василий! Он не любит, когда его Васькой называют. А познакомился я с ним еще очень давно, когда в летном служил.

- В летном? - удивился я. - Что-то я не помню, чтобы ты был летчиком.

- Конечно, не помнишь! Я же ни разу тебе не рассказывал!

Тут я и заподозрил неладное. Неужели сейчас начнется очередная выдуманная история о прошлых похождениях деда?

- Так вот, - произнес дед, вальяжно разместившись в кресле и закурив свою трубку с махоркой, - слушай.

Очередная история. Я был прав.

"Дело было давненько, я тогда в военном летном училище служил, капитаном полка был. Эх, как сейчас помню, первый наш летный день, стою я, значит, перед толпой желторотиков, рассказываю им, что да как. В нашем деле, знаешь, главное было - четко по инструкциям работать, иначе хана тебе. Ну так-то этих не жалко, а вот техника дорогой была. Самолет разбить - это тебе не шутки. За такое у нас нагоняя давалииии!.. Даже если ты разбился вместе с самолетом - все равно давали.

Так вот, стою, я значит, приказы раздаю, и чувствую, трется об меня что-то. Смотрю - а под ногами скотина какая-то бесноватая, за сапог казенный когтями вцепилась да мяукает. Ну я ногой подергал, прочь, говорю, уйди, тварь неверная, не мешай мне. А оно вцепилось и не отпускает. А курсанты мои стоят и перешептываются так оживленно.

Ну, думаю, чтоб авторитет свой не потерять, не буду обращать на бестию рыжую внимания, там, глядишь, и отвалится от меня. В общем, так я и проинструктировал курсантов, с репейником этим на сапоге, да по самолетам все разошлись.

Потрусил я, значит, ногой еще, а оно никак отцепляться не хочет. Ну, думаю, в кабину сяду, там он и отвалится. А нет, не отвалился, зараза пушистая! Пришлось с этой фурией так и летать.

Взлетаю я, значит, все согласно инструкциям, курс нужные беру, а гадость эта как увидела, что мы от земли оторвались, так с ноги мне на лицо и прыгнула. Когтями в физиономию мою вцепилась, фурия, а я ж не вижу нихрена.

- Отцепись нахрен, паскуда ты поганая, я же щас разобьюсь! - кричу. - Отвали, дрянь, не то подохнем с тобой!

Ору я, значит, на кота, а сам слышу - мне радист в ухо кричит.

- Что такое? Что случилось?

Ну и тут я понял, что рация все это время включена была, да курсанты мои, что со мной рядом летели, чуть со смеху не разбились.

Я тогда вроде как успокоился, да кота погладил, ну он от лица отцепился и на колени сел. Так и пролетали мы с ним несколько часов, потом на базу вернулись.

- Че это у тебя там, Николай Петрович, случилось? - спрашивает у меня полковник.

Ну я ему в лицо и тычу этим клубком блохастым.

- Прицепился, - говорю, - кошак драный, не мог никак избавиться.

- Так зачем избавляться? Полетал с тобой, теперь твоим товарищем летным будет!

Кота на руки взял, смотрю - а он своими глазами огромными глядит на меня, и милый такой, ласковый, мне аж приголубить его захотелось, как вдруг бросился снова на лицо мне да нос поцарапал.

- Ирод хвостатый! - заорал я. - Ишь, товарищ нашелся! Васькой звать буду тебя!

Так и познакомились мы с Василием. Я тогда курсантам по шоколадке раздал да по пачке беломора, чтоб нервы расслабить, а сам пошел Ваську покормить.

С тех пор Василий разожрался на харчах казенных, да таким жирным стал, что до лица моего допрыгнуть не мог больше. Хороший кот, мы с ним не разлей вода с тех пор. Не раз меня выручал в ситуациях опасных.

Мы с мужиками, помню, напились раз, да решил я Василия, как говорится, огнем крестить. Завалились мы, значит, в самолет, да с парашютами. Привязал я Василия к себе веревкой и прыгнул.

Он сначала не совсем понял, что произошло, а потом понял. Честное слово, его вопли, наверное, на соседней базе услышали. Падаем мы, значит, Василий на куски разрывается от вопля, а я чувствую, что веревка рвется.

Смотрю, а этот блохастый зубами своими острыми ее перегрызает. В общем, успел я только его за хвост схватить, как он вверх улетел. Падаю я, значит, одной рукой за подвеску держусь, а второй - за хвост ревущего кота.

Парашют раскрываю да Василия на руки беру, а он, паскуда, вырвался, да вверх улетел, прям в парашюте и запутался. Благо, приземлились мы удачно, я всего лишь палец на ноге сломал, а в момент последний Василия поймал, чтоб тот не разбился.

Вцепился в меня когтями и давай одежду терзать. Ну я из кармана валерьянки достал, припасена у меня была, да и вручил ему. Василий тут же успокоился, на землю припал да мурлыкать начал.

Ну мужики подходят, смотрят на него, да и говорят, мол, вот, Василий, настоящий мужик, хоть и кот. А я стою, и прям гордость меня распирает за товарища моего.

А однажды Василий мне жизнь спас. Очередной летный день, я Василия с тех пор всегда с собой в кабину брал, а в этот раз он что-то противиться начал.

- Лезь в кабину, - говорю, - давай, Василий.

А он упирается, не хочет лезть. Ну я тогда силой его впихнуть попытался, так он из рук вырвался и убежал в ангар. Я за ним, значит, бросился, минут сорок ловил, все уже без меня улетели. Словил я Василия, значит, выхожу, а самолет мой стоит, и вокруг куча народу.

- Николай Петрович, - техник наш говорит, - как же хорошо, что вы не полетели! У вас же двигатель сдох, так бы и разбились!

Я тогда как услышал, сразу Василия обнял так крепко, да в лоб его блохастый поцеловал.

- Спасибо, - говорю, - Василий, если бы не ты, я б уже коньки отбросил.

Говорю тебе, у Василия нюх на опасность. Помню, еще один вылет был, у моего товарища, Семена Андреевича. Славный был старик, только вот выпить перед полетами любил. Да и после полетов тоже любил. В общем, он пил все время.

Ну я тогда не летел, я с радистом сидел, а Семен Андреевич должен был контрольный облет провести. Выходим мы на взлетную, а там туман непроглядный.

- Видимость нулевая! - говорю. - В таких условиях летать невозможно.

Хотел уж было перенести все это дело, но Семен Андреевич убедил меня, что как только он сто грамм выпьет, сразу просвещение наступит, и видимость хорошей будет. Тем более, что туман, он только внизу, а сверху небо чистое.

Ну я на Василия посмотрел тогда.

- Что скажешь, товарищ? - спросил у него.

Василий одобрительно мяукнул.

- Ладно, - говорю, - лети, Семен!

В общем, завели мотор, и самолет в тумане скрылся. Ну я к радисту вернулся, да Василий со мной пошел. Сидим мы, значит, втроем, а в помещении мороз лютый, ну мы и решили по сто грамм выпить, чтоб согреться.

Смотрим на радар - а Семена Андреевича нигде нету. Ну я СПУ схватил и давай кричать в микрофон.

- Семен! - кричу. - Ты куда делся, старый алкаш?

А в ответ мне тишина. Ну я так минут двадцать кричал, а потом понял, что бессмысленно это.

Мы с радистом решили выпить за удачное катапультирование Семена Андреевича. Подождали минут пять. Выпили за упокой бедного Семена Андреевича. Хрен знает за что мы пили потом, просто с горя, видимо.

Спустя час я заметил, что Василий пропал куда-то. Ну, думаю, по делам своим кошачьим пошел. Вернулся он, и так громко замяукал, заманивая нас с радистом к себе.

- Ну, - говорю, - нашел чего-то!

Мы с радистом и побежали за Василием сквозь туман густой. Бежим мы вдоль взлетной, глядим - а перед нами из тумана вынырнул самолет. В кабину заглядываю - а там Семен Андреевич сидит да водку глушит.

- Что ж ты, ирод, не отвечаешь нам? - кричу я ему. - Что ж ты не полетел?

- Так куда лететь-то? - спрашивает Семен Андреевич. - Видимость нулевая!

- Так ты ж сам в кабину полез!

- Прально! - икает Семен. - Полез, потому что на улице пить холодно, а здесь тепло!

В общем, так и нашелся Семен Андреевич. А если бы не Василий, этот старый раздолбай бы напился и полетел себе. Потом в обломках бы искали..."

Наконец, дед умолкает, затянувшись махоркой.

- И что, - спрашиваю, глядя на рыжего кота, - это все правда?

- Конечно, правда! - воскликнул дед.

- Ой, дед, да ладно тебе! Мне и без того плохо, а ты еще бреднями своими мучаешь меня!

Дед потушил трубку, встал с кресла и отправился на кухню.

- Не хочешь - не верь! - возмутился он.

Я не без усилий встал с кровати, переложил спящего Василия на диван и направился к ванной. По дороге я заметил на старом платяном шкафу черно-белую фотографию.

На фоне небольшого самолета стоял мой молодой дед с пушистым котом в руках.