Вариант: ты. Часть 2.
@kellrruisВ следующий раз Дилан фармит врагов водного типа на материалы на стриме с одним из своих... онлайн-знакомых. У него почти две тысячи зрителей. Не то, чтобы это много, учитывая все обстоятельства, но он по-прежнему рад этому, хоть и никогда не покажет.
Повторяющиеся звуки смерти его врагов прерываются тихим дзынь! сообщения от одного из его друзей. Поэтому он быстро нажимает на сообщение, чтобы прочитать.
"Секунду. Может ли это быть..."
Его руки внезапно становятся намного холоднее.
История сообщений: @DevMagician
"Ага. Это оно."
— Я собираюсь свалить со стрима, лузеры, — быстро говорит он, делая вид, что все это время собирался уйти.
В любом случае материалов у него достаточно, и это Брендон — тот, кому они были нужны. Он просто был саппортом ради пиара, потому что, как бы он ни ненавидел это признавать — у Брендона гораздо больше фанатов, чем у него. Около семи тысяч зрителей в среднем.
— Оу, ладно, — говорит Брендон, как всегда раздражающе оптимистично. Он все еще улыбается в своем окне твича и слегка машет рукой. Отвратительно. — Может быть, я приглашу девчонку. Увидимся, Дилан! Присоединишься ко мне завтра снова? В четыре часа?
— Нет, — лжет Алдо, как всегда, потому что он имеет репутацию, которую нужно поддерживать, и комплекс бога, который необходимо преодолеть. — Отвали.
Брэндон посылает в монитор воздушный поцелуй, как идиот, которым он и является.
— Тоже тебя люблю.
Дилан тут же покидает стрим.
Его ответ на сообщение прост:
ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤнет.
Немедленно появляется маленький серый индикатор набора текста Лололошки. Его ответ приходит буквально через несколько секунд:
ㅤПочему нет :((
ㅤУ него хорошее чувство стиля, и я думаю, ты бы с ним хорошо поладил
ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤя уже сказал тебе
ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤесть кто-то еще
ㅤДилаааан
ㅤПочему ты все так усложняешь >:(
О, так Дилан — тот, кто все усложняет? Серьезно сейчас. Это как-то неправильно. Фактически неверно. Уильям пытается свести Дилана с кем-то, кто не он, когда он даже не смотрел ни разу в чужую сторону, без отвращения в глазах, ну, типа, вообще? Теперь, это немного сложнее.
Он видит временную метку сообщения и вздыхает. Его пальцы порхают по клавиатуре быстрее, чем мозг успевает за ним, и он нажимает клавишу отправки прежде, чем останавливается хорошенько подумать.
ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤтебе нравится вызов
ㅤПоймал меня </3
Зачем я терплю такое отношение к себе
ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤТы любишь меня. Вот зачемㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ
Оу. Блять.
Мышка Дилана зависает над кнопкой «удалить» в трех точках рядом с его сообщением, но он этого не делает. Ущерб уже нанесен. Он наблюдает за индикатором набора текста Уильяма, в его животе сжимается страх.
ㅤА, точно
ㅤ<3
Его пальцы набирают ответное сердечко, прежде чем он успевает заметить, и он нажимает «стереть» до того, как пожалеет об этом. Если Лололошка не может понять, возможно, ему просто нужно быть более очевидным.
ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ***
Дейвисон точно не понимает. Еще несколько дней, еще несколько имен вычеркнуты из списка. Дилан теряет счет тех, кого он уже исключил, в основном потому, что многие имена ему совершенно не знакомы. Он начинает бояться дней даже больше, чем обычно, зная, что Лололошка и неполный список будут ждать его. Но сегодня суббота, так что он в безопасности. По крайней мере, он так думает.
И тут раздается звонок в дверь.
Он надевает гарнитуру и делает вид, что ничего не слышит из-за дождя.
— Дилан! Спускайся сюда, маленький говнюк, — кричит мама из гостиной, где она, несомненно, свернулась на кушетке с романом и бокалом вина, как лицемерка, которой она и является.
— Я модерирую стрим, стерва.
Это полная и абсолютная ложь. Он поспешно открывает твич в новом окне, чтобы сделать его отмазку более правдоподобной.
— Это Лололошка.
И почему-то Дилан снимает наушники, в спешке выключает монитор и спускается по лестнице. Конечно же, Уильям стоит в дверном проеме, выглядя совершенно маленьким под своим зонтиком.
— Привет, — говорит он тихо, почти извиняясь.
Он мельком видит спортивную сумку, стоящую на ступеньке рядом с ним, вспоминает, каким странно пустым казался дом Лошки, когда он в последний раз приходил, и внезапно все понимает.
Он вздыхает, поднимая сумку, прежде чем Уильям успевает возразить.
— Ну же, идиот. Если ты оставишь дверь открытой еще дольше, здесь станет холодно.
Это больше всего похоже на приглашение из всего, что он может предложить, даже если на самом деле он имеет в виду, что тебя здесь ждут в любое время, когда ты не хочешь быть один, ты, невероятно милый тупица.
С яркой улыбкой Лололошка следует наверх в комнату Дилана, чтобы распаковать свои вещи.
Мама понимающе ухмыляется.
— Что? — шепчет-шипит Дилан, на секунду задерживаясь у подножия лестницы.
— Ничего, — надменно отвечает она, делая глоток из своего бокала красного вина, вероятно, для драматического эффекта. Алдо назвал бы ее домохозяйкой, за исключением того, что на самом деле она не выполняет никакой работы по дому. Значит, больше похоже на избалованную кошку. — Ты иногда напоминаешь мне меня. .
— Что, ты думаешь, я тоже социопат? Что я намеренно учу своих детей ненавидеть жизнь? Что я позволю своему суждению об их достоинстве зависеть от того, насколько они меня впечатляют? Спасибо, черт возьми, — выплевывает он, позволяя себе громко подняться по ступенькам.
Мама, прямо пример из учебника о непонимании ситуаций, только смеется.
— Я имела в виду только то, что ты... Как они там говорят? Ах. Верно. Симп.
Дилан показывает ей средний палец, не оглядываясь вниз. Ее смех возвращается к нему эхом, и по какой-то причине он кажется почти успокаивающим.
В комнате Лололошка раскладывает одежду по разным частям сумки, когда его находит Дилан.
— Прости, что навязываюсь, — бормочет он вместо приветствия.
Тупое, холодное чувство вины наполняет тело Дилана. Лололошка практически единственный человек, который ему нравится во всем мире. Это очевидно во всем, что он делает: от того факта, что они ходят домой вместе каждый день, хотя дом Лололошки находится на квартал дальше, чем его собственный, до того, как он всегда забывает про свой обычный хмурый вид, когда они вместе, и до того, как Дилан притворяется, что не замечает, насколько абсурдно хорош собой Уильям. И он имеет наглость думать, что навязывается?
— Если бы ты навязывался, я бы, блять, так и сказал, идиот.
Его ответная улыбка слегка блеклая, размытая, как капли дождя, разбивающиеся о окно.
— Ло? Что заставило тебя прийти? — спрашивает Дилан как можно мягче.
— Это глупо.
— Удиви меня.
— Кэлхун в очередной поездке, и Райа сказала, что она снова остановится у Окетры с Джодахом на неделю, чтобы лучше сосредоточиться. Не думаю, что она имела в виду, что я ее отвлекаю, но... — Лололошка вздыхает, качая головой. — Как только она вышла, я просто... ушел. — Он ровно вздыхает, но Дилан слышит намеки на дрожь, которые легко угадываются. — Мне не нравится быть таким одиноким.
— Нет, — говорит он, чувствуя себя глупо. — Ты не одинок. У тебя есть я, не так ли?
Он издает звук, который, вероятно, показался бы насмешливым, но больше похож на жалкое, грустное фырканье.
— Да, я полагаю.
Недоверие в его голосе побуждает Дилана резко повернуть голову.
— Что это вообще значит? Ты полагаешь?
Уильям возвращается к своей сумке, полностью игнорируя его. Как будто ему есть чем заняться, чего, конечно, нет, потому что Дилан любит всегда думать, что он самый важный объект в комнате.
— Лололошка, — его тон, вероятно, предупреждающий, но он не пытается его исправить. — У тебя. Есть. Я. Вбей это себе в голову, если еще не сделал.
— Я знаю, кто это, — выпаливает он болезненно неустойчивым голосом.
Дилан почти решается использовать какую-то форму физической близости, чтобы утешить его, но он абсолютно не знает, с чего начать. Он слегка обеспокоен этим, пока до него не доходит смысл слов Дейвисона.
Нет, он должно быть что-то неправильно понял. Абсолютно точно.
— Я почти уверен в этом, — продолжает он. Легкая дрожь пробегает по его плечам и спускается вниз по рукам. Дилан наблюдает за ним, не зная, что делать. — И я действительно не знаю, как тебе помочь, хотя и хочу.
— Тебе не нужно ничего делать, — он качает головой, стаскивает со своей кровати одну из огромных плюшевых игрушек и предлагает Лололошке, который берет ее и тут же чуть ли не выдавливает из нее жизнь. — Ты мне ничего не должен. Мне... — он глубоко вздыхает. Вдох-выдох. Это всего лишь два слова. Это не так уж и сложно. Лололошка этого заслуживает.
Дилан готовится, а затем в третий раз за всю свою память говорит:
— Мне жаль.
Уильям моргает.
— Мне жаль, — повторяет Дилан, на этот раз мягче.
— За что? Ты никогда ничего не делал, — легко говорит Лололошка, хотя его улыбка явно фальшивая. — Я просто искал не в том месте. Не твоя вина, что я не узнал раньше, хотя, возможно, тебе стоило дать мне несколько намеков.
— Я был довольно очевидным.
— Нет, ты не был. — Подушка падает ему на колени, забытая. — Я даже не знал о твоих друзьях по стримингу, пока не увидел их в твоих видео на твиче. Я узнал самос...
— Подожди, — прерывает Дилан. Его руки кажутся странно холодными. — Мы говорим об одном и том же? Какое это вообще имеет отношение к моим стримам? Это не имеет значения. Я не говорю об этом там, — много, дополняет его мозг, зная, сколько он разглагольствует Брэндону о своем безымянном возлюбленном, до такой степени, что тот начал пытаться угадать его имя
— Тебе нравится Брэндон, — тихо говорит он.
И Дилан ничего не может поделать — он фыркает от смеха.
— Брэндон? Из всех возможных вариантов? Он всего лишь генератор моего пиара. Однажды я оставлю его в пыли. Боги, даже Джаклин была бы лучшим выбором, чем он, а я ведь не люблю женщин.
— Что же ты тогда любишь? — спрашивает Уильям необычно смело.
Дилан думает об этом. Тебя. Он может оставить осторожность и просто сказать это. Он может рискнуть остаться скованным и с собственным разбитым сердцем или разрушить этот гениальный план где-то по пути. Хуже всего то, что он может узнать, что Лололошка — тот, кто дополняет его, тот, с кем он хочет остаться навечно, а затем подвести его. Потому что это неизбежно, поскольку Дилан, естественно, просто дерьмовый друг и, вероятно, еще более дерьмовый парень.
Да, сделка заключена.
— Я не могу тебе этого сказать.
— Почему нет? — ноет Уильям. — Я слишком долго пытался. Хотя бы намекни.
— Нет.
— Я больше не хочу делать это вслепую, — вздыхает он. — Дилан, пожалуйста.
— Я не могу, блять, тебе сказать, Лололошка, — рявкает он и сразу понимает, что это ошибка.
— Почему? — И, черт, глаза Уильяма блестят. — Ты знаешь, как мне больно делать это каждый день? Просыпаться, зная, что тебе нравится кто-то другой, и ты даже не скажешь мне, кто это? Зная, что у тебя есть возможность любить меня, но ты не любишь? Я каждый день разбиваю собственное сердце, гадая, что я сделал не так.
Отстраненно Дилан замечает, что ему, вероятно, следует что-то сказать в ответ, но все, что он может слышать, — это повторяющееся блять, блять, блять, звенящее у него в ушах.
— Так что, пожалуйста, — шепчет он прерывистым голосом, отчего Дилану хочется врезаться головой прямо в дверной косяк. — Пожалуйста, просто скажи мне что-нибудь, что угодно. Я люблю тебя, Дилан, и я просто не хочу думать, что я сделал так много ошибок, что ты никогда не полюбишь меня в ответ.
И вот момент, когда все замолкает. Уильям перестает мять подушку. Скрип пола под постоянным движением Дилан полностью стихает. Кажется, что даже ритмичный стук дождя об оконное стекло на мгновение прекращается.
И тогда Дилан решает, что, может быть, он того стоит, а, может, Лололошка того стоит, и что, даже если они оба не стоят, возможно, все равно это заслуживает попытки.
Он наклоняется вперед достаточно, чтобы соприкоснуться руками, затем носами, а затем губами.
Это не великолепно или что-то в этом роде. Не то чтобы он ждал этого почти два года. И то, что Лололошка, задыхаясь, смущенно вздыхает, сопровождая это смешком понимания, точно не заставляет его сердце биться быстрее. И не похоже, что весь звук будто возвращается в полную силу с грохотом грома, эхом разносящимся откуда-то издалека.
Не похоже, что это лучшее, что Дилан когда-либо делал.
И Уильям шепчет, что любит его, снова, и Дилан позволяет себе сказать это в ответ, а затем они повторяют это еще тысячу раз, и, возможно, есть три слова, которые он ненавидит немного меньше, чем все остальные.
Не то чтобы это лучшее, что когда-либо делал, за исключением того, что так оно и есть.