Винсент Ван Гог

Парнишка, о котором сегодня пойдёт речь как по нотам разыграл жизнь того самого «бедного художника», который на протяжении всей жизни перебирался из мастерской в мастерскую, беспробудно пил, а все деньги, которые у него периодически появлялись, тратил исключительно на холсты и краски, не обращая внимания ни на состояние своей одежды, ни на уже привычный голод.

Винсент Ван Гог — Нидерландский художник-постимпрессионист, чьи работы оказали ебейшее влияние на вообще всю живопись XX века. По негласной традиции творческие молодые люди к двадцати семи годам едут башней и изощрённо выпиливаются, попадая таким образом в одиозный «Клуб 27». Но этот мальчик был особенным, поэтому, нарушая (ещё не устоявшиеся) законы клуба, в 27 лет он только-только встал на свой творческий путь. Уйти же он решил спустя десять лет тревог, нищеты и ментальных заёбов. Экстраординарная кончина — выстрел из пистолета то ли в живот, то ли в грудь — повлекла за собой внимание со стороны арт-критиков и торговцев картинами, что в итоге вылилось в мировую славу художника, чьё имя и рыжеволосый лик теперь известны каждому, у кого есть глаза и уши.

Биография

Из семейки он был образованной, благонравной и в меру обеспеченной. Отец был пастором реформатской церкви, а мать — дочерью продавца книг. Члены семьи помнили маленького Винсента как душного ребёнка с трудным характером и своеобразными припиздонами, которые закономерно становилось причиной для профилактических пиздюлей. Вне семьи пацан проявлял себя противоположным образом — был задумчивым и нелюдимым тихоней. Односельчане же считали его вполне хорошим парнем: скромным и дружелюбным, который был способен к состраданию и поддержке, если потребуется. Неоднозначность психологического портрета дополнялась тем, что сам художник вспоминал о своём детстве в следующих эпитетах: «Моё детство было мрачным, холодным и пустым…». Личность, в общем, была многогранная.

Преодолев пиздючество и став работоспособным юношей, Винсент устроился торгашом картинами в гаагский филиал довольно крупной и успешной художественной фирмы, в котором заведовал не какой-то там абстрактный, а вполне родной и знакомый дядя. Будущий художник ревностно взялся за работу, плавно засуетился вверх по карьерной лестнице и через какое-то время был переведён в Лондон. Ежедневно работая с картинами, он проникся естественной любовью к живописи и начал шарить в искусстве, в свободное время шатаясь по музеям-галереям. 

Позже, в силу возраста и закономерностей жизненных сценариев, парниша втрескался в какую-то мадам. Симпатия оказалось безответной, поэтому отказ со стороны возлюбленной привёл к последующим пиздостраданиям. Катарсис от осознания, что жизнь — не простая штука и, видимо, интуитивное предвкушение последующих пиздецов и маканий еблом в говно, привели к депрессии на фоне разочарования, вылившейся в потерю интереса к своей унылой бюрократической работёнке. Спасения от рутины и неприветливого мира было решено искать в Боге, и, вместо лекций от бизнес-коучей разной степени паршивости, Винсент перешёл к штудированию Библии. Параллельно с этим он скорее от скуки, чем от жгучей потребности, начал пробовать себя в живописи, которая постепенно отнимала всё больше времени и сил. В конце-концов переоценка ценностей и окончательное ухудшение дел на службе заставили Винсента провозгласить торговцев картинами «худшими врагами искусства», на работу положить монументальнейший хуй, а затем безжалостно вылететь из конторы — от увольнения будущего художника не смогли спасти даже влиятельные родственники. 

Увлёкшийся теологией Винсент решил пойти по пути отца и стать пастором. Семья, поддерживавшая решение сына, отправила его на обучение к другому дяде — теперь уже не торговцу картинами, а адмиралу, и не в Гаагу, а в Амстердам. Но, склонный к разочарованиям, парнишка и в этот раз быстро остыл и, бросив обучение, уехал в Брюссельскую область, где, после прохождения трёхмесячного курса проповедника, перебрался в бедный шахтёрский район на юг Бельгии.

Там он, подобно Спасителю, неутомимо носился с беспомощными бедолагами, вытирая им жеппу, читая сказки и обучая детей даром. Такое самопожертвование расположило к полоумному энтузиасту местное население, а локальные власти предоставили возможность продолжить обучение в местной Евангельской школе и определили небольшую зарплату за труды. От обучения он отказался, и вместо этого начал воевать с режимом, пытаясь написанием петиций улучшить условия труда шахтёров. Активизм и гуманистические порывы оценены не были. Разве что отрицательно: с петицией вежливо послали нахуй, с должности проповедника уволили. Говорят, что этот неприятный эпизод здорово крашнул кукуху будущего художника, запустив необратимый процесс метаморфозы парня из относительно-нормального человека в наглухо ебанутого визионера. 

Потерпев очередной крах, Винсент плотнее погрузился в живопись и впервые задумался о карьере в этой стези. Решив, что можно спокойно вывезти на самообучении, не обладая какими-то там талантами — достаточно только ебашить как не в себя без надежды и продыха — Ван Гог укатил домой к родителям, где беднягу поджидало очередное, хуй знает какое по счёту, разочарование.

Влюбившись в свою кузину (двоюродную сестру, получается), он на этот раз не принял отказа и продолжил упорно добиваться расположения дамы. К сожалению, в пособиях для ёбарей-террористов обычно не говорят, что настойчивость не всегда бывает уместна, поэтому в какой-то момент навязчивые подкаты (которые вполне могли граничить с маниакальной одержимостью) доебали вообще всех, и родня попросила Винсента съехать. Съебнув в нищенские апарты в Гааге, художник, видимо, захотел вбить последний гвоздь в крышку гроба своих отношений с семьёй и друзьями, поэтому подобрал с улицы беременную проститутку, чтобы на серьёзных щщах построить с ней семью.

В ахуе с такого реверанса оказались все, кто когда-либо видел Винсента в лицо. Конечно, кроме самого Ван Гога: этот добродетель был просто счастлив, ведь у него появилась личная натурщица, с которой можно было делать скетчи целыми днями. Вопросы о том, насколько это было целесообразно, оставим, ведь художник явно руководствовался не здравым смыслом, а жалостью напополам с набирающей обороты припизднутостью. Союз сладкой парочки продлился недолго — девчушка оказалась непростого нрава, поэтому они расстались и Ван Гог отправился на север, где целыми днями рисовал пейзажи и нищих крестьян. 

Через какое-то время он оказался в Париже и, поселившись у брата Тео — торговца картинами, влился в богемную тусовку. Парижский период считается самым плодотворным и важным в биографии художника: там были и обучение в студии козырного рисоваки, и увлечение импрессионизмом, и японские гравюры, и знакомства со всеми актуальными художниками-современниками (в основном импрессионистами). Сменив окружение, Ван Гог расцвёл — сказывалось общество единомышленников, которые ценили талант товарища, звали бухать, делились соображениями на искусство и постоянно вписывали его в свои выставки. 

Но несмотря на участие в выставках и уважение коллег, Ван Гог мало трогал обычных зрителей-обывал. Картины не продавались, а это очень било по самолюбию и без того двинутого персонажа. В какой-то момент он не выдержал и съебался на юга — в Арль, где планировал на деньги брата и с поддержкой медийного веса Поля Гогена сколотить братство художников, двигающихся по одному пути единым отрядом (сейчас мы бы назвали это модным словом «сквот»). Мастерскую обустроили. Гоген приехал. В быту эти два самобытных художника не ужились. Произошёл конфликт — тот самый, в результате которого Ван Гог ёбнулся окончательно и оттяпал себе ту злоебучую мочку уха. В чём там было дело на самом деле до сих пор толком не известно: то ли Ван Гог накинулся с бритвой на Гогена в пылу рамсов, то ли пытался зарезать его во сне, но потом одумался и не нашёл ничего лучше, чем проявить раскаяние через обряд радикального селф-харма, то ли ёбнулся из-за абсента, то ли всё это сразу. В общем, история наимутнейшая и ценность, если по-честному, имеет только для дурачков, которые в искусстве не по любви, а чисто за хайп: как же, ебать, а вы слышали, что сумасшедший художник себе целое ухо отрезал, чтобы нарисовать его? Умора. 

После эксцесса Гоген оперативно съебнул (ведь он искал покоя для работы, а не криминальных драм на грани фола), а Ван Гог оказался в палате для буйных, с диагнозом «эпилепсия височных долей». Пока маэстро приходил в себя, жители Арля накатали групповую заяву мэру, с просьбой выселить ебанько на мороз, ибо нахуй надо жить с такими соседями? Художника отправили в психушку недалеко от города, из которой он в последствии перебрался в санаторий под Парижем. Всё это время он не переставал писать картины, используя любую возможность и остатки физических и душевных сил. За это время он успел поучаствовать в групповой выставке, после которой в газетах появилась первая статья о его работах, причём хвалебная. Но Винсент был к тому времени настолько дэд инсайд, что его уже мало ебало что там происходит в мире и кто как к нему относится. В конце-концов художник переехал поближе к брату, где так же неустанно продолжал создавать картины.

А финал этой печальной биографии известен многим, если не всем: отчаяние победило человеческий дух, волю и ментальное здоровье. Одним летним днём Винсент Ван Гог ушёл на прогулку и выстрелил себе в живот. Скончался он спустя сутки, и последними словами, сказанными великим художником, стали: «Печаль будет длиться вечно».

Первые работы Ван Гога технически относятся к реализму, хотя поверить в это можно с большой натяжкой: нужно просто сделать скидку на то, что он был самоучкой-фрилансером. Некоторые проблемы, связанные с неумением как следует выписать фигуру человека, в итоге стали характерной чертой его стиля: ломаные линии, отсутствие грации в движениях и пластике тел. Гамма была преимущественно мрачной — художник хотел сгустить красок, в попытке наиболее живописно передать гнетущую ауру тлена и безысходности жизни простых рабочих крестьян, бедных ремесленников и шахтёров. На первых этапах он горел идеей показать богачам быт обычного человека, который вынужден потом и кровью добывать себе хлеб. Пейзаж использовался в этом же ключе: для передачи напряжённой атмосферы.

В последующем, с изменением окружения менялась и палитра мастера. Унылых оттенков становилось меньше, появлялось больше светлого, больше пространства и воздуха — сказывалось влияние импрессионистов. Со временем диаметрально противоположно изменилась и роль человека на полотнах. Если изначально люди были ключевыми деталями картин, то позже они превратились в лучшем случае в стаффаж, если не исчезали вовсе. 

Окончательно стиль Ван Гога выработался после переезда в Арль. Он стремился создать простую технику, с помощью которой смог бы без заёбов и оглядки на какие-то там правила и законы спокойно выражать себя, своё настроение и внутренний мир. Он начал использовать цвет произвольно и не пытался точно передать натуру: в общем делал по кайфу и не парился. При этом он хотел уйти от настоебавшего весёлого и лёгкого импрессионизма, но влияние этого стиля всё же оказалось слишком велико. Несмотря на схожие техники, творчество импрессионистов и позднего Ван Гога принципиально отличаются по сути: первые хотели запечетлевать моменты и показывать реальность такой, какой они её видели, а второй на закате своего творческого пути больше склонялся к передачи внутреннего, совсем невесёлого содержания своей измученной души.