Vampire blood. 7-8 глава.

7 глава

Феликс побежал в комнату и закрыл за собой дверь но стоило отпустить ручку он почувствовал запах, запах Минхо, он резко разворачивается, и в его глазах все начинает плыть.

Минхо сидит на кровати младшего, слабо улыбаясь, скорее ухмыляется. Феликса как будет по голове ударили, он вообще нечего не понял, и не понял почему тень Хенджина исчезла.

💭Ф–Хён...–феликс почувствовал как нить сорвалась с запястья💭

🗯️Х–я рядом, просто не могу в присутствии чужих появиться без нужды.🗯️

Хенджин наблюдал за происходящим. Минхо сидел не двигаясь и почти не моргая.

Ф–Хо? Что-то случилось?–пытаясь подавить в себе страх.

М–нет, а я не могу зайти к тебе? Мы все таки братья.

По спине Феликса пробежал мороз. Он моргнул и перевел взгляд нить, он медленно опустился поднимая её с пола.

Ф–ты же пошел отдыхать?–тихо сказал Феликс.

М–да, но решил зайти к тебе.

Феликс медленно выпрямился, сжимая в ладони шелковистую нить. Она была теплой и пульсировала в такт его учащенному сердцебиению, словно живой проводник к Хёнджину. Успокаивая. Предупреждая.

Ф–можешь–наконец сказал он, голос звучал ровнее, чем он ожидал.

Ф–просто не привык, что ты здесь. Кажется, в последний раз, когда ты был в моей комнате, мне было одиннадцать.

Он сделал шаг вперед, стараясь не поворачиваться к Минхо спиной, и сел за свой письменный стол. Расстояние между ними было теперь всего в пару метров. Этот странный, холодящий душу запах был сильнее всего здесь, в замкнутом пространстве.

М–многое изменилось с тех пор,–заметил Минхо.

Его взгляд скользнул по книгам на полке, по темным шторам, плотно задернутым днем.

М–и в комнате. И в тебе. Ты стал… тише. Ощутимее.

Он произнес последнее слово с легким придыханием, как будто пробуя его на вкус.

Ф–взрослею просто, я же говорил.

Феликс пожал плечами, опуская взгляд на свои руки. Он чувствовал, как через нить к нему тянется тонкая, похожая на щуп, нить внимания Хёнджина. Наблюдай. Анализируй. Не провоцируй.

Ф–а ты? Как Япония? Почему… почему вдруг вернулся?

Минхо откинулся назад, упёршись руками в матрас. Его движения были плавными, почти неестественно экономичными.

М–соскучился. По маме. По тебе. И появились вопросы, которые могут задать только здесь.

Ледяной комок сформировался в желудке Феликса.

Ф–какие вопросы?

Брат улыбнулся, и в этот раз улыбка не достигла его глаз. Они оставались плоскими, словно кусочки полированного янтаря.

М–ну, например… что пахнет в этом доме старой магией и смертью? И почему мой младший брат, который всегда пах солнцем и яблочным пирогом, теперь пахнет… грозой? И холодной луной?

Феликс замер. Он не контролировал свой запах. Хёнджин говорил, что это придет с опытом. Но Минхо… Минхо чувствовал это. Как?

Ф–не понимаю, о чем ты

Пробормотал Феликс, чувствуя, как по его спине струится холодный пот.

М–не понимаешь?–Минхо фыркнул.–а что это у тебя на запястье? Такая красивая, светящаяся ниточка. Как браслетик.

Феликс инстинктивно прикрыл руку рукавом. Он видел? Никто, кроме него и Хёнджина, не должен был видеть эту связь!

Мысленный голос Хёнджина, обычно такой четкий, прозвучал в его голове как отдаленный гром, полный недвусмысленной угрозы:

🗯️Х–он видит не глазами. Он видит суть. Магию. Он проклят или одержим. Осторожнее.🗯️

М–не прячь.

Голос Минхо стал тише, он говорил почти шепотом, вкрадчивым и опасным.

М–это же часть тебя. И часть… кого-то еще. Я чувствую этого кого-то. Он здесь, наблюдает. Прячется в тенях. Почему бы ему не выйти, не познакомиться с родственником?

Минхо медленно поднялся с кровати. Его движения были бесшумными, кошачьими. Он сделал шаг к Феликсу.

М–он научил тебя бояться? Или… кое-чему другому?

Внезапно Феликс почувствовал не просто запах. Он почувствовал давление. Тяжелое, липкое, пытающееся просочиться под кожу, внутрь его разума. Это было похоже на попытку мысленного щупальца схватить его за горло. Инстинктивно, еще не до конца понимая как, Феликс выстроил в уме барьер, образ стены из холодного, темного камня, которую Хёнджин заставлял его представлять на уроках защиты.

Давление отступило, наткнувшись на преграду. На лице Минхо мелькнуло искреннее удивление, а затем, жадный, ненасытный интерес.

М–О-о-о… Так он уже научил. Как интересно.

В этот момент воздух в комнате заколебался. Тени в углу, куда падал свет от окна, сгустились и потекли, как черные чернила. Из них вышел Хёнджин. Он не просто появился. Он возник, заполнив собой пространство, и вся комната вдруг показалась меньше, темнее, холоднее. Его глаза горели не просто красным, они светились ядовито-багровым светом, устремленным прямо на Минхо.

Х–знакомство состоялось.

Голос Хёнджина резал тишину, как лезвие.

Х–а теперь отойди от него. На три шага. Если хочешь уйти отсюда на своих ногах.

Напряжение в воздухе нарастало, как статическое электричество перед ударом молнии. Минхо замер, его странная улыбка не исчезла, но в глазах вспыхнул ответный, дерзкий огонек. Он посмотрел на Феликса, потом на Хёнджина.

М–вот и он. Хранитель. Или хозяин?

Он медленно, демонстративно отступил на шаг, не на три.

М–рад встрече. Я–Минхо. Его кровь. А ты… сто ты ему?

Х–то, что стоит между ним и любой угрозой.

Холодно ответил Хёнджин. Его взгляд скользнул по Минхо с головы до ног, и Феликс почувствовал, как по нити передается волна чистого, беспримесного отвращения.

Х–даже если эта угроза носит лицо его брата.

Феликс стоял, зажатый между ними, чувствуя, как разрывается на части. Любовь и страх к брату. Доверие и зависимость от Хёнджина. И леденящее осознание того, что мир, который он знал, только что дал глубокую трещину. И на той стороне трещины, в темноте, стоял Минхо с глазами незнакомца и запахом могилы.

8 глава.

М–ммм, а мой брат знает, что ты очень опасен?–Минхо странно, но убедительно ухмыльнулся.

Ф–что?... Всмысле?

М–знаешь почему наш отец погиб?

У Хенджина загорелись глаза, это не должно было вскрыться. Феликс не должен знать.

Ф–он умер в пожаре...

М–это тебе кто сказал?

Ф–мама..

М–хах... Да умер в пожаре..–Минхо громко усмехнулся.–тебе было 8, когда мы с папой уехали в лес, помнишь?

Ф–помню...

Х–перестань!

Минхо проигнорировал это и просто продолжил.

М–мы тогда зашли в темную чащу, и отец почувствовал запах, едкий и очень сладкий.

Ф–он что тоже был вампиров?...

Феликс вообще не понимал что происходит, почему это размазывает Минхо. Зачем?

М–да об был вампиром, чисто кровным и сильным.–Минхо продолжил рассказ–запах с каждым разом усиливался, Отец сказал мне уходить, но я его не послушал, на него напали. Это были наши браги клан Юэ, отцу оторвали голову, и подожгли его, я смотрел как горит его тело.

Феликс переваривал информацию, осознав, что отец умер всё же не в равной борьбе за жизнь вскочил с места, и на повышенных точных спросил.

Ф–кто? Кто убил его?

М–Вожак клана Юэ, молодая девушка Эллис и твой не наглядный Хенджин..

Минхо словно уничтожить Хенджин, говорил медленно и безоговорочно.

Ф–что?... Как...

Феликс отпрянул, будто его ударили. Он обернулся к Хёнджину, глаза его были широко распахнуты, в них плескалось неверие, боль и мольба:

💭Ф–скажи, что это ложь. Отринь. Скажи что-нибудь.💭

Но Хёнджин молчал. Он стоял неподвижно, как изваяние, и только багровый свет в его глазах мерк, уступая место чему-то невыразимо древнему и тяжёлому, признанию. Вине. Не той, о которой кричал Минхо, а какой-то своей, глубоко запрятанной.

Это молчание было хуже любого подтверждения.

Ф–Хёнджин…

Имя сорвалось с губ Феликса хриплым, надорванным шепотом.

Ф–это… правда? Ты… ты был там?

М–о, он был не просто "там",–вступил Минхо, его голос звучал сладко и ядовито.–Он вел их. Клан Юэ не напал бы на вампира такой силы в одиночку без своего вожака. Я видел его. Он стоял в стороне и наблюдал. А когда все было кончено… он приказал сжечь тело. Чтобы скрыть улики. Чтобы никто не узнал, что чистый вампир пал от рук своих же сородичей в борьбе за влияние.

Феликс чувствовал, как мир рушится. Его отец. Его отец был вампиром. И его убили. А Хёнджин… Хёнджин, который все эти месяцы был его якорем, его учителем, тем, кто целовал его так, будто он единственное спасение… он оказался частью этого кошмара.

Нить на его запястье, всегда теплая и успокаивающая, вдруг стала обжигающе холодной и тяжелой, как кандалы. Он рванул рукой, пытаясь стряхнуть ее, разорвать эту связь, но шелковистая нить лишь впилась глубже в кожу, словно живая.

Х–Феликс– наконец заговорил Хёнджин. Его голос был глухим, лишенным привычной силы.–не все так, как он говорит.

Ф–А КАК?!–крикнул Феликс.

И в его голосе впервые зазвучала настоящая, взрослая ярость. Слезы жгли глаза, но он не позволил им упасть.

Ф–ты убил его? Да или нет? Ты был там, когда моего отца… когда его…

Он не смог договорить.

Х–да, я был там, – тихо, но четко произнес Хёнджин.

Он смотрел только на Феликса, игнорируя торжественную ухмылку Минхо.

Х–и да, приказ о кремации был отдан мной. Но не для сокрытия. Твой отец… Ли Хенин, был предателем. Он продавал информацию о своих кланах вражеским силам, которые охотились на наших детей. Из-за него погибли десятки невинных и наши кланы враждовали на протяжении многих лет. Его смерть была приговором совета кланов. Я лишь… исполнял долг.

М–долг?–зашипел Минхо.

М–ты называешь долгом убийство в темном лесу без суда и следствия? У него были мы с матерью! У него был сын! Твой "долг" оставил нас сиротами!

Ф–почему ты мне не сказал?–прошептал Феликс.

Его ярость исчезла, оставив после себя пустоту и леденящую боль.

Ф–асе это время… ты знал, кто я. Чей я сын. И ты молчал.

В глазах Хёнджина мелькнула агония. Он сделал шаг вперед, рука непроизвольно потянулась к Феликсу.

Х–я должен был... хотел тебя защитить. От этой правды. Наш клан долго искал тебя ты должен был быть нашим. Твоя мать… она просила…

Ф–НЕ ПРИКАСАЙСЯ КО МНЕ!

Феликс отпрыгнул назад, наткнувшись на стол. Звук был оглушительным в тишине комнаты. Нить на его запястье дернулась и вспыхнула болезненным алым светом — отражением его разрывающегося сердца и ярости Хёнджина, смешавшихся в один клубок невыносимой агонии.

М–видишь?–Минхо медленно поднялся.

Его лицо было спокойным, но в глазах горел триумф.

М–он лгал тебе с самого начала. Связывал тебя этой своей магией, чтобы держать под контролем. Как он контролировал нашего отца. Ты для него всего лишь искупление вины. Или новый инструмент.

Хёнджин резко обернулся к Минхо, и комната наполнилась сокрушительной, древней силой. Воздух затрещал.

Х–замолчи. Следующее слово станет твоим последним.

Но урон был нанесен. Феликс смотрел на Хёнджина, и в его взгляде не осталось ничего от того мальчика, который доверял, который искал утешения в его прохладе. Были только щепки, боль и предательство.

Ф–уйди,–сказал он тихо.–уйди отсюда. И не возвращайся.

Х–Феликс, ты не понимаешь…

Ф–Я ПОНИМАЮ, ЧТО МОЙ ОТЕЦ УМЕР ИЗ-ЗА ТЕБЯ! – закричал он, срываясь.

Ф–и ты все это время притворялся моим… моим… УЙДИ!

Последние слова повисли в воздухе, окровавленные и безвозвратные. Хёнджин замер. Его плечи, всегда такие прямые, ссутулились на мгновение, будто под невидимым ударом. Он посмотрел на Феликса, долгим, пронзительным взглядом, в котором было все: и объяснение, и предостережение, и та самая, невысказанная боль, которую он носил в себе все эти годы.

Потом, не сказав больше ни слова, он шагнул назад, в тень. И растворился. Не с театральным исчезновением, а будто его стерли ластиком из реальности. Оставив после себя лишь ледяную пустоту и гулкое эхо невысказанной правды.

Нить на запястье Феликса погасла, превратившись в холодный, безжизненный шрам.

Минхо подошёл к брату, положил руку на его дрожащее плечо.

М–прости, что тебе пришлось узнать это так. Но он опасен, Ликс. Теперь ты это видишь.

Феликс не ответил. Он смотрел в

то место, где только что стоял Хёнджин. И чувствовал, как внутри него, вместе с горем и яростью, умирает что-то важное. Что-то, что светилось теплым золотым светом. И на его месте оставалась только темнота и леденящий, горький запах правды.