Vampire blood. 5-6 глава.
5 глава.
Хёнджин смотрел на него оценивающим, чуть прищуренным взглядом. В воздухе висела тишина, густая и звонкая, как натянутая струна.
Х–делать нечего?–повторил он медленно, делая шаг вперёд.
Х–значит, будем заниматься. Но не учебой, помогать с домашней работой больше не буду.
Феликс почувствовал, как по нити на запястье пробежала короткая, острая искра, любопытство, смешанное с чем-то тёмным и сладким. Он непроизвольно отступил, пока его ноги не коснулись края дивана.
Х–Сегодняшний урок, контроль другого рода.
Голос Хёнджина стал низким, вкрадчивым. Он остановился в шаге от Феликса.
Х–твои эмоции ко мне идут по нити. Я их чувствую. Сейчас, например… здесь не скука. Здесь тихое ожидание. И любопытство. И… что-то ещё.
Хёнджин приподнял руку, и кончики его пальцев почти коснулись виска Феликса, не дотрагиваясь до кожи.
Ф–я… я не знаю, о чем ты–выдохнул Феликс, но нить на его запястье вспыхнула тёплым, розоватым светом, выдавая волнение.
Х–знаешь,–возразил Хёнджин.
Его взгляд упал на губы Феликса, затем снова поднялся к глазам.
Х–ты учишься скрывать от себя, но не от связи. И не от меня. Давай проверим. Закрой глаза.
Феликс послушно закрыл. Он слышал только собственное учащённое дыхание и чувствовал, как плотное, прохладное сияние Хёнджина окружает его со всех сторон.
Х–что ты сейчас чувствуешь ко мне? Не как к наставнику. Не как к тому, кто причиняет боль. Как к человеку, который стоит перед тобой.
Феликс замер. В его груди бушевал хаос, благодарность, зависимость, страх, доверие, и что-то ещё, глубокое и тёплое, что он боялся назвать. Он сосредоточился на этом тёплом чувстве, позволил ему наполнить себя и… мысленно направил по нити.
Хёнджин вздрогнул и издал короткий, сдавленный звук. Это было похоже на стон.
Ф–что? Что случилось?–испуганно открыл глаза Феликс.
Перед ним было лицо Хёнджина, искажённое не болью, а чем-то сокрушительным. Его обычная маска холодности треснула, обнажив чистую, сырую агонию желания.
Х–вот что,–прохрипел он.–ты… ты этого хочешь?
Он больше не спрашивал. Он видел. Чувствовал насквозь. И сопротивление, которое он годами выстраивал внутри себя, рухнуло под натиском этой искренней, светлой волны.
Хёнджин наклонился. Медленно, давая Феликсу время отпрянуть. Но Феликс не двинулся. Он замер, заворожённый, его взгляд бегал по чертам лица Хёнджина, по его губам.
Расстояние между ними сократилось до ничего. Их дыхание смешалось. Феликс почувствовал лёгкое дуновение прохлады. И затем, прикосновение.
Сначала, это было просто соприкосновение губ–осторожное, пробное. Холодных и мягких. Нить на запястье Феликса вспыхнула ослепительным золотым светом, залив комнату тёплым сиянием. В его груди что-то оборвалось и взлетело ввысь, смесь шока, невероятной нежности и всепоглощающего чувства правильности.
Хёнджин оторвался на сантиметр, его тёмные глаза пылали, отражая свет нити. В них читался вопрос, последний шанс отступить.
Феликс ответил не словами. Он сам потянулся вперёд, положив руку Хёнджину на плечо, и снова прикоснулся к его губам. На этот раз увереннее.
Этот поцелуй был уже другим. Не вопросом, а ответом. Глубоким, медленным, полным немых обещаний и тихой печали. Хёнджин обхватил его лицо руками, большими пальцами проводя по скулам, и Феликс почувствовал, как по его щекам снова текут слёзы, но теперь–от переполняющего, невыносимого счастья.
Когда они наконец разошлись, свет от нити медленно угас, оставив после себя тёплое, пульсирующее ощущение. Они стояли, лоб касаясь лба, дыша в унисон. По нити теперь текло что-то цельное, спокойное и безмерно глубокое.
Х–вот–тихо сказал Хёнджин, его голос был хриплым.
Х–вот что ты послал мне. И вот что я чувствую в ответ. Понял теперь?
Феликс мог только кивнуть, прижимаясь щекой к его ладони.
Ф–я понял–прошептал он.–Это… не яд, и не что-то плохое.
Х–нет
Хёнджин выдохнул, и в этом выдохе звучало облегчение и усталость.
Х–это не яд. Но это опасно не меньше. Потому что теперь… теперь я тоже уязвим.
Он снова поцеловал его, коротко и твердо, как бы ставя печать, а потом исчез, растворившись в тени, оставив после себя лишь лёгкую прохладу и сладкое, щемящее эхо на губах.
Феликс медленно опустился на диван, касаясь пальцами своих губ размазывая кровь по губе, поцарапалась об ковки Хенджина. На запястье нить тихо светилась, ровным и тёплым светом, как маленькое, личное солнце. Он больше не был одинок. И это было страшнее и прекраснее всего, что он мог себе представить.
6 глава.
Феликсу исполнилось 16 лет. Хенджин всё так же занимался с Феликсом, как оказалось за все 100 лет Ликс единственный кто уже приобрел немного больше сил и способностей в 16 лет, он не был новорожденным вампиров, он был полукровкой, тело теплое, сердце не пропускает удары.
У Хенджина и Феликса больше не было подобной близости, как максиму Хенджин мог чмокнуть Феликса в макушку и очень редко в губы, это было опасно, да и Феликс ещё не совершенно летний, развивать что-то большее Хенджин не планировал.
Через два месяца после дня рождения Феликс, он узнал, что к нему едет его старший брат Минхо. Феликс очень любил брата, они не виделись уже 5 лет так как старший уехал жить в Японию. После смерти отца они даже не общались, но почему даже сам Феликс не знает.
•••
За окном снег, мама метается по кухне, готовит еду, а Феликс сидел в комнате на своей кровати обмениваясь мыслями с Хенджином. Вдруг в нос ударил запах, холодный и горький, и что-то ещё очень странное.
Ф–Хён я потом свяжусь с тобой.
Феликс встал с кровати и пошел вниз, дверь открылась, когда Феликс уже был внизу. Это Минхо, мама сразу же побежала обнимать сына.
Мф–Минхо, сынок наконец то)
Минхо обнял мать, а после перевел взгляд на младшего брата.
М–Ликс...
Ф–Хо!
Феликс запрыгнул на Минхо, и почувствовать запах крови, чистый и очень холодный. Это не насторожило Феликса, но он сразу же отвлёкся.
М–ты так вырос, такой красивый стал.
Ф–ты не хуже, я так скучал)
Мф–хватит обниматься, пошлите за стол.
Феликс сжал брата в объятиях, но его разум уже был настороже. Этот холодный, металлический запах крови, смешанный с чем-то чуждым и скользким, заставил его внутренне содрогнуться.
Он сделал шаг назад, все еще улыбаясь, но его глаза внимательно изучали лицо Минхо. Тот выглядел старше, усталее. И в его глазах, всегда таких живых и насмешливых, теперь плескалась какая-то глубокая, затаенная тень.
За столом.
Мама щебетала без умолку, накладывая Минхо самые лучшие куски. Феликс молча ковырял вилкой еду, всем существом прислушиваясь к брату. К его голосу, к биению сердца. Слишком ровному, слишком медленному?, к тому самому странному шлейфу, который теперь, в замкнутом пространстве кухни, ощущался отчётливее. Это было похоже на запах старой монеты, влажной земли и… чего-то искусственного. Как лекарство.
М–ты совсем замолчал, Ликси.
Минхо положил свою руку поверх руки брата. Его ладонь была холодной.
М–соскучился, говорю же.
Феликс вздрогнул от прикосновения. Нить на его запястье под одеждой словно сжалась, посылая короткий, тревожный импульс, предупреждение. Оно было не таким болезненным, как раньше, но не менее ясным.
Ф–просто… не верится, что ты здесь,–ответил Феликс, осторожно убирая руку, чтобы взять стакан сока.–Почему не предупредил заранее?
Минхо отпил из своего стакана, его взгляд на мгновение стал непроницаемым.
М–спонтанно получилось. Решил, что сюрприз будет приятнее. Мама же обрадовалась.
Мама заулыбалась еще шире, но Феликс поймал быстрое, нервное движение ее глаз. Она что-то знала? Или просто волновалась?
Разговор тек вяло, натянуто. Феликс чувствовал, как связь с Хёнджином, обычно приглушенная днем, теперь напряжена, как струна. Он посылал по ней не слова, а ощущения: образ Минхо, смутную тревогу, этот навязчивый запах. Ответа не последовало, но Феликс ощутил… внимание. Острое, сконцентрированное. Хёнджин слушал.
Когда мама ушла на кухню за чаем, Минхо наклонился к Феликсу через стол.
М–а ты сильно изменился, малыш. Чувствуется… сила в тебе. Такая тихая и горячая. Пахнешь по-другому.
Его голос звучал низко, почти ласково, но в словах была анализирующая, хищная нотка, которая заставила волосы на затылке Феликса встать дыбом.
Ф–расту просто,буркнул Феликс, отодвигая стул.–пойду, принесу еще хлеба.
Он почти выбежал в коридор, прислонился к прохладной стене, закрыв глаза. Его сердце колотилось.
💭Ф–Хёнджин–позвал он, сжимая запястье–что с ним? Что это за запах?💭
Ответ пришел не сразу. Словно из глубокого колодца, до него донёсся спокойный, но жесткий мысленный голос, от которого по спине пробежали мурашки:
🗯️Х–это запах вампира. Но не живого. Мертвого. И… чего-то еще. Оскверненной крови. Не подходи к нему близко. Жди меня.🗯️
У Феликса перехватило дыхание. Мертвый вампир? Осквернение? Он посмотрел в щель двери в кухню. Минхо сидел, откинувшись на спинку стула, и на его губах играла странная, незнакомая улыбка. Он смотрел прямо на Феликса, будто видел его сквозь стену. И в его глазах вспыхнул слабый, тускло-красный отсвет.
Мама вернулась с чайником, и свет в ее руке дрогнул.
Мф–Минхо, сынок, что с твоими глазами? Устал с дороги?
Минхо медленно моргнул, и когда он снова открыл глаза, они были обычными, карими. Тень улыбки осталась.
М–да, мам. Дорога вымотала. Думаю, я пойду прилягу, если ты не против. Комната моя свободна?
Мф–конечно, сынок. Иди, отдохни.
Минхо поднялся, потянулся. Проходя мимо Феликса в коридоре, он снова остановился. Его холодная рука легла на плечо брата.
М–нам нужно многое наверстать, Ликс.
Прошептал он так тихо, что только вампирский слух Феликса мог уловить слова.
М–многое обсудить. Ты и твоя… новая жизнь.
И, сжав плечо до легкой боли, он пошел наверх.
Феликс замер, леденея от ужаса и догадок. Он знает. Минхо знает о вампирах. О Хёнджине? О силе? Что с ним случилось за эти пять лет?
Тень в углу коридора сгустилась и заколебалась. Из нее бесшумно выступила высокая, знакомая фигура. Хёнджин стоял, скрестив руки на груди, его взгляд, темный и неумолимый, был устремлен на лестницу, где исчез Минхо. Он был здесь, в доме, окутанный маскировочными чарами, невидимый для смертных глаз.
🗯️Х–в его жилах течет кровь мертвеца,–мысленный голос Хёнджина прозвучал в голове Феликса, ледяной и четкий.–т не только. Он связан с чем-то очень темным. Твоя кровная связь с ним… она теперь другая. Опасная.🗯️
Хёнджин повернул голову, и его глаза встретились с глазами Феликса. В них не было ни капли привычной сдержанности. Только холодная ярость и первобытная готовность защищать.
🗯️Х–ты больше не один,–напомнил тот беззвучный взгляд–И твой брат… он больше не тот, кого ты помнишь.🗯️
Внизу, на кухне, звенела посуда. Мама напевала. А в доме поселился новый, незваный гость, принесший с собой запах могилы и обещание бури. И Феликс знал, что тихие дни для него закончились.