Вальс для кристаллов 2

Генри шагнул в темноту, бесшумный, как тень. Егор направился следом, стараясь ступать как можно тише, но ветки предательски хрустели под ногами, и он проклинал себя за то, что не родился кошкой.

Они замерли за густым орешником в двух метрах от тропы. Генри стоял неподвижно, чуть пригнувшись, готовый к броску. В его позе не было напряжения — только текучая, хищная готовность, которую Егор тщетно пытался повторить, не справляясь с мелкой дрожью рук от быстроразвивающихся событий.

Шаги приближались. Слышно было, как вампиры переговариваются — голоса низкие, гортанные, слова незнакомые. Тот, что в зелёном, говорил уверенно, властно; тот, что в синем, отвечал почтительно, но с лёгкой ноткой раздражения.

— Сейчас, — одними губами произнёс Генри.

Движение было стремительным и абсолютно бесшумным. Егор даже не успел увидеть удар — просто вампир в зелёном вдруг покачнулся и начал оседать, а Генри уже подхватывал его, не давая упасть с грохотом на камни. Всё это заняло меньше секунды и было проделано с такой хирургической точностью и ледяной элегантностью, что Егор замер, забыв, что нужно делать.

— Мистер Линч! — резкий шёпот хлестнул, как пощёчина.

Егор выскочил из укрытия. Второй вампир уже оборачивался, открывая рот для крика, и Линч замахнулся, целясь в затылок. Рукоять ножа встретилась с головой с глухим, тошнотворным звуком. Вампир дёрнулся, коротко, но достаточно громко вскрикнул, чтобы кучер у кареты мог насторожиться.

— Чёрт! — выдохнул Егор, бросаясь на него. Тот пытался вырваться, мычал, дёргался, но Линч был крупнее и отчаяннее. Второй удар пришёлся точнее — вампир обмяк, и Егор едва успел подхватить его, не давая рухнуть лицом на камни.

Тишина. Только его собственное дыхание, рваное, слишком громкое. Где-то вдалеке ухнула сова.

Генри уже тащил первого вампира в кусты. Делал это спокойно, деловито — перехватил под мышки, отволок в заросли папоротника, вернулся за ногами, совершенно не переживая за свой дорогой костюм, который уже помялся. Через минуту он снова возник из темноты и молча взял второго вампира из рук всё ещё растерянного Егора, утаскивая следом.

— За мной, — бросил он, исчезая в зарослях.

Егор молча подчинился, спотыкаясь о корни и чувствуя, как руки всё ещё дрожат.

В зарослях оказалась небольшая ложбинка, скрытая от тропы густым орешником и папоротником, но освещённая полной луной. Двое тел лежали рядом на мху — оба были живы, их грудь равномерно вздымалась, но в сознание не приходили.

Генри уже стоял на коленях рядом с первым вампиром и методично, без лишних движений, стаскивал с него одежду. Камзол, рубашка, штаны, сапоги — всё аккуратно складывалось на сухой пенёк. Делал он это с той же спокойной деловитостью, с какой, наверное, разбирал бумаги у себя в кабинете. жабо, серебро

— Раздевайте второго, — словно по привычке приказал мужчина, не оборачиваясь. — Всё, до нижнего белья. И обыщите карманы, там могут быть полезные мелочи.

Егор опустился на колени рядом со вторым вампиром.

— Красивая одежда, — пробормотал Егор, расстёгивая пряжки. Пальцы не слушались, и действие заняло слишком много времени. — Мы правда в этом поедем?

— А вы предпочитаете ехать в своём? — Генри быстро закончил с первым вампиром и подошёл к Егору, помогая ему. — он явно делал это не впервые. — Думаете, стража на воротах оценит ваш внешний вид?

— Я просто... — Егор сглотнул, глядя на бледное лицо вампира. — Они очнутся?

— Часа через два-три. К тому времени мы либо уже будем с кристаллами, либо... — Генри не договорил, но интонация была красноречивее любых слов.

Когда два обнажённых тела были связаны найденными тут же ремнями, а их рты закрыты импровизированными кляпами из собственных платков вампиров, парни начали переодеваться.

Генри снимал с себя одежду без какого-либо стеснения, аккуратно складывая вещи на сухой пенёк. Белая рубашка, брюки, пиджак — всё летело в общую кучу. Егор неловко отвернулся, стараясь быстрее расправиться со всем этим. Холодный воздух обжёг кожу, тонкое полотно чужой рубашки приятно скользнуло по телу. Штаны оказались чуть коротковаты, сапоги — почти впору. Камзол сидел мешковато, но в полумраке это было не так заметно.

Когда он закончил и обернулся, Генри уже стоял в одежде первого вампира. Тёмно-зелёный камзол сидел на нём идеально — узковат в плечах, но это лишь подчёркивало его стать. Серебряное шитьё поблёскивало при каждом движении. Белые волосы он убрал под шапку, но несколько прядей выбились, обрамляя лицо, и в сочетании с дорогой тканью это выглядело не как маскировка, а как продуманный образ. Перстни вампира украшали его пальцы — тяжёлые, с крупными камнями, смотрелись на нём так, будто всегда там и были.

— Вам идёт, мистер Линч, — сказал Генри, оглядывая Егора с ухмылкой. — Почти аристократ.

— Иди ты, — огрызнулся Егор, одёргивая камзол. — Я в этом чувствую себя ряженым.

— Привыкайте. — Генри поправил воротник, проверяя, как сидят перстни. — Нам нужно обсудить наш дальнейший план действий.

— Да уж, нужно! — повысив от нервов голос, парень почти тут же прикусил губу, прислушиваясь. Кажется, пронеслось. — Какого черта мы вообще напали на них? Неужели не было другого способа?

— Но вы ведь без раздумий последовали моему плану, — Генри прищурился, и в его серых глазах мелькнул опасный блеск. — Потому что понимали, что это лучший выход из сложившейся ситуации? Или потому что доверяли мне?

На мгновение потеряв дар речи, парень так и не нашёл что ответить. Генри смотрел на него выжидающе, с лёгкой, почти незаметной усмешкой в углах губ. Егор отвернулся, меняя тему:

— Нам нужно в огромном замке вампиров найти кристаллы, которые, судя по всему, имеют для них какую-то ценность. Ну здорово. Просто здорово.

Он перевёл взгляд на тела в кустах — на бледные, беззащитные лица, на неестественно белую кожу. От вида этих существ, ещё минуту назад полных жизни, а сейчас беспомощно лежащих в мокром мху, становилось не по себе.

— Думаю, нам стоит просто быть самими собой, мистер Линч, — хмыкнул Генри.

Парень ничего не сказал, смотря на мужчину из-за плеча.

— Я буду налаживать связи, — продолжил Генри, поправляя манжеты. — Втираться в доверие, узнавать, где кристаллы и что с ними собираются делать. А вы будете искать и стараться не попасться. — Лэмптон усмехнулся, и в этой усмешке было что-то тёмное, опасное. — Привычная работа, не так ли?

— Ты что, на балу отдохнуть хочешь, пока я буду бегать искать? — поджал губы Егор. — Вино пить, с вампиршами танцевать?

— Понимаете, мистер Линч, — Генри театрально осмотрел свои одежды и бросил взгляд на одеяние Егора, — мы оба теперь господа. Оба можем танцевать с вампиршами. Но кому-то из нас придётся работать. — Он сделал паузу, давая парню возможность осознать. — И, кажется, я только что вызвался на роль светского льва, пока вы будете рыскать по коридорам.

Кажется, только сейчас парень всё понял.

— Ублюдок...

— Это не оскорбление, мистер Линч, это распределение обязанностей. — Генри развернулся, направляясь в сторону тропы. — Так что не будем терять времени. Вы теперь барон Линч и вы немой. Потеряли голос в результате несчастного случая на охоте.

— Чего?! — Егор быстро нагнал мужчину, путаясь в слишком длинных полах чужого камзола. — Какой ещё охоты?

— Любой. — Генри даже не обернулся. — Главное — молчите. На все вопросы отвечайте мычанием или жестами. Я буду переводить. Если кто-то заговорит с вами напрямую — делайте страдальческое лицо и указывайте на горло. Сойдёте за трагическую фигуру.

— А если меня спросят о чём-то важном?

— Вы не поймёте. Вы же не знаете румынского, забыли? — Генри наконец обернулся, и в его глазах плясали лукавые искры. — Для них вы иностранный дикарь из северных лесов. Это всё объясняет.

Он кивнул в сторону экипажа, и Егор увидел то, чего не замечал раньше: кучер на козлах спал. Голова свесилась на грудь, плащ сполз с плеч, но он даже не шевелился — видимо, ждал своих господ и задремал в тишине.

— Мы сядем в карету молча, — тихо пояснил Генри. — Он услышит, как закрывается дверца, и поедет. Для него это обычное дело — господа сели, можно трогать.

— А если он обернётся?

— Не обернётся. Слуги не смотрят на господ. — Генри шагнул вперёд. — Идёмте. И помните: вы теперь барон. Держитесь соответственно.

Они подошли к карете бесшумно — Генри двигался как тень, и Егор, стараясь подражать, чуть не споткнулся о корень, но удержал равновесие. Генри открыл дверцу — та мягко щёлкнула, но кучер даже не пошевелился.

— Залезайте, — одними губами произнёс Генри, пропуская Егора вперёд.

Внутри кареты пахло кожей, деревом и чужими духами — тяжёлыми, сладковатыми, вампирскими. Егор сел на мягкое сиденье, вжался в угол, стараясь унять бешено колотящееся сердце. Генри устроился напротив, поправил камзол, откинулся на спинку и закрыл глаза с видом человека, который собирается вздремнуть по дороге на светский раут.

Дверца захлопнулась. Снаружи послышалось шевеление — кучер проснулся, крякнул, взял поводья. Карета качнулась и тронулась. Егор выдохнул.

— Получилось, — прошептал он.

— Тише, мистер Линч, — не открывая глаз, ответил Генри. — Мы ещё не доехали.

Карета катилась по лесной дороге мерно, покачиваясь на ухабах. Егор сидел, вцепившись в край сиденья, и смотрел в маленькое окошко. Луна светила ярко, заливая лес серебряным светом, и в этом свете деревья казались призрачными, нереальными.

Генри сидел напротив с закрытыми глазами, но Егор знал — он не спит. Просто экономит силы и мысленно готовится.

— Генри, — тихо позвал он.

— М?

— А если нас раскроют?

Генри открыл глаза. В полумраке кареты они блеснули холодно, как у кота.

— Тогда нам придётся очень быстро бежать, мистер Линч. — Он чуть наклонил голову. — Вы хорошо бегаете?

— Нормально.

— Вот и славно. — Генри снова закрыл глаза. — Но давайте надеяться, что до этого не дойдёт. Я не люблю бегать. Это портит костюм.

Карета выехала из леса, и впереди открылся вид на замок.

Егор замер, забыв дышать.

Замок Корвинов возвышался над долиной — чёрный силуэт на фоне звёздного неба. Острые шпили пронзали темноту, тёмные провалы окон смотрели на долину, как пустые глазницы. Красные отсветы факелов горели в окнах, и казалось, что замок светится изнутри — зловещим, тёплым, манящим светом.

Каменный мост горбатой спиной перекидывался через реку. Вода внизу была чёрной, маслянистой, бездонной — в ней отражались огни, дрожали, расплывались. По мосту одна за другой ползли кареты — богатые, тяжёлые, с факелами и гербами.

— Красиво, — выдохнул Егор в пустоту.

Карета въехала на мост. Копыта зацокали по булыжнику — гулко, тревожно, отдаваясь где-то в груди. Егор сжал кулаки, стараясь дышать ровно.

Карета въехала в ворота, и тьма замка сомкнулась над ними, как пасть гигантского зверя.

Внутренний двор встретил их сотнями факелов, шумом голосов, цоканьем копыт и скрипом колёс. Егор выглянул в окошко — везде суетились слуги, отпрягали лошадей, помогали господам выйти из карет. Вампиры выходили плавно, величественно, поправляя камзолы и платья, и направлялись к главному входу, где их встречал распорядитель — сухой, высокий вампир с длинными седыми волосами и глазами цвета старого янтаря.

Карета остановилась.

— Ждите, — тихо сказал Генри. — Мы выйдем, когда слуги отвлекутся.

Егор кивнул.

Через минуту раздался крик — где-то слева лошадь встала на дыбы, заржала, и кучеры бросились её успокаивать. Вся стража, все слуги на мгновение отвлеклись на шум.

— Сейчас, — скомандовал Генри. — Выходим. Я надеюсь вы знаете базовый этикет.

Он открыл дверцу и вышел первым — плавно, спокойно, с видом человека, который здесь хозяин. Егор выскользнул следом, расправив плечи и стараясь копировать его осанку.

Они смешались с толпой входящих гостей — двое мужчин в дорогих камзолах, один чуть выше, с белыми волосами, скрытыми под шапкой, второй чуть ниже, темноволосый, в синем. Никто не обратил на них внимания.

Зал, в который они вошли, поражал даже видавшего виды Генри.

Он был огромен — настолько, что противоположная стена терялась в полумраке, несмотря на сотни свечей в тяжёлых бронзовых люстрах, свисающих с высокого потолка. Своды уходили в темноту, теряясь где-то наверху, и казалось, что над головой не каменные перекрытия, а само ночное небо. Тени плясали на стенах, затянутых старинными гобеленами — сцены охоты, пиршеств, сражений, и везде бледные лица с горящими глазами, везде намёки на кровь и смерть.

Колонны из тёмного мрамора поддерживали галереи верхних ярусов, где тоже толпились гости — кто-то наблюдал за происходящим внизу, кто-то вёл тихие беседы, прикрываясь веерами и масками. Пол был выложен каменными плитами, стёртыми миллионами шагов за столетия. Вдоль стен тянулись длинные столы, ломящиеся от яств — золотые блюда с фруктами, серебряные кубки с вином, целые зажаренные туши, пирамиды пирожных и конфет. Но никто к ним не притрагивался. Еда стояла нетронутой, как театральная декорация.

Гости не ели. Они пили — медленно, почти нехотя, делая вид, что их интересует вкус. Они разговаривали, но голоса звучали приглушённо, без эмоций, будто каждый давно выучил свои реплики наизусть и повторял их по привычке. Они улыбались, но улыбки не касались глаз. Глаза смотрели пусто, равнодушно, с той особой скукой, которая появляется только после сотен лет одной и той же жизни.

Женщины в пышных платьях всех цветов — алые, изумрудные, золотые, чёрные — переливались шёлком и бархатом, сверкали драгоценностями, но двигались как сомнамбулы, плавно и замедленно. Мужчины в тёмных камзолах с высокими воротниками перебрасывались фразами, не слушая ответов. Музыканты на сцене играли что-то тягучее, меланхоличное — вальс, который длился, казалось, целую вечность, и никто не спешил его заканчивать.

Это был бал, на котором всем было скучно. Ритуал, который повторялся столько раз, что потерял всякий смысл, но никто не мог его отменить — слишком привыкли, слишком вросло в плоть.

Егор оглядел это великолепие, потом перевёл взгляд на Генри. В его глазах читался вопрос: «Ты справишься?». Генри ответил коротким, едва заметным кивком.

Егор шагнул в толпу и растворился в ней, как капля в море. Генри остался один.

— Куда же так быстро ушёл ваш друг?