Валл

Лесная чаща встречала Аделину сырой прохладой и терпким запахом хвои, что резко, до головокружения, контрастировал с нежными ароматами дворцовых покоев. В тот миг, когда ее босые ступни коснулись влажного мха, нежный силуэт принцессы, так привычный к шелкам и драгоценностям, размылся, уступая место гибкой, белоснежной волчице. Ее шерсть, отливающая серебром в редких лучах пробивающегося сквозь кроны солнца, мягко поблескивала, пушистый хвост чуть подрагивал от неприкрытого негодования, а изумрудные глаза метали искры гордого, но бессильного гнева. Отец, могущественный король, собственными руками обрек ее на эту дикую участь, отдав в дар вожаку стаи – Валлу, чье имя теперь шепталось с ужасом на окраинах королевства, вызывая озноб даже у самых храбрых охотников.

Принцесса-волчица фыркнула, вспоминая недавний разговор. «Наглые охотники, лезущие в *его* лес!» – так оправдывался Валл, пока король умолял о мире. Аделина всегда презирала этого дикаря, но теперь была вынуждена стать его «подарком». Она, рожденная оборотнем, но воспитанная как принцесса, теперь должна была жить в грязи, среди зверей. Эта мысль вызывала жгучий протест.

Два дрожащих стражника плелись следом, их лица были бледны от страха, глаза постоянно шарили по теням, выискивая невидимую угрозу. Их неуверенные шаги ломали тишину леса, а каждое движение казалось мукой. Аделина лишь недовольно фыркала, перечисляя вслух свои жалобы: на липкую грязь, цепляющуюся за лапы, на колючие ветки, хлещущие по бокам, на саму судьбу, что обрекла ее на соседство с этим «дикарем». Внезапно лес ожил – низкий, протяжный вой волков разорвал тишину, становясь все ближе и настойчивее, отзываясь эхом в груди. Стражники замерли, их глаза расширились от воспоминаний о растерзанных охотниках, чьи изувеченные тела так часто приносили в замок. Они сбились в кучу, дрожа, но Аделина, недовольно хлестнув хвостом по мокрой траве, продолжила свой путь одна, оставляя их позади, слишком ничтожных, чтобы изменить ее участь.

Грациозно перешагивая через корни и поваленные стволы, ее белоснежная шерсть мелькала между зелеными зарослями, она вышла к широкой, неровной поляне. В сердце раскинувшейся горы зияла огромная, черная пасть пещеры, ставшая логовом для целой стаи. Сотни волков, от угольно-черных, как сама ночь, до серых, словно туман, грелись на больших, шершавых камнях и обломках бревен, наслаждаясь редким теплом дня. Маленькие, неуклюжие волчата резвились вокруг, врезаясь во взрослых и вызывая их низкое, утробное рычание, звучавшее как предупреждение. В отдалении виднелась свежая туша оленя, еще сочилась кровью, а возле самого входа в пещеру несколько молодых девушек в человеческом облике, с обветренными лицами и грубыми руками, тщательно чистили шкуры, готовя новые лежанки для своей стаи.

Стоило белоснежному силуэту Аделины приблизиться, как вся стая напряглась. Шепот стих, игры волчат прекратились. Грозное рычание нарастало, подобно раскату грома, окружив ее плотным кольцом ощетинившихся хищников, чьи глаза горели голодным, диким огнем. Они были готовы разорвать дерзкую чужачку, посмевшую ступить на их территорию без приглашения. Оглушительный рокот заполнил воздух, заставляя землю вибрировать, и тогда, словно воплощение самой дикой силы, из пещеры вышел Валл. В облике волка он был колоссален – его черная, грубая шерсть сливалась с тенями, а глаза, подобные углям, горели непреклонной, надменной волей. Каждый его твердый, уверенный шаг заставлял других расступаться, открывая путь этому величественному хищнику. Он возвышался над Аделиной, вдвое превосходя ее размерами, его могучее тело было самой сутью власти и силы.

— Явилась? — небрежно произнес он, и его голос, низкий и хриплый, пронесся над поляной, заставив рычание стаи стихнуть до глухого ворчания. Валл приблизился, медленно обходя ее вокруг, тщательно принюхиваясь к ее запаху, к аромату дворца, что еще держался на ее шерсти. — Это моя волчица… возможно, станет даже любимой.

С усмешкой, которую слышала вся стая, Валл оглядел ее прекрасный облик, словно новую, интригующую игрушку, доставленную прямо к его лапам. Затем он наклонился и медленно, вызывающе вдохнул ее запах между ушей – открытая, дерзкая провокация, заставляющая шерсть Аделины встать дыбом. Спустя мгновение, он прижался своим мощным боком к ее, грубо потеревшись и почти не повалив ее, оставляя на ней свой собственный, доминирующий запах, чтобы никто другой не посмел прикоснуться. Аделина почувствовала, как ее тело напряглось, но она не смела пошевелиться, запертая в этом властном жесте. Довольно рыкнув, Валл ощутил, как его метка закрепилась на ее шерсти, а затем так же небрежно развернулся и последовал обратно в пещеру, словно Аделина была лишь мелкой деталью в его обширном владении, всего лишь еще одной волчицей, недостойной его особого внимания. Она стояла посреди затихшей стаи, чувствуя на себе сотни взглядов и гневный след чужого запаха.