Валентин Мануйлов Голенький
Голенький. Лежу в реанимации Клинического центра специализированных видов медицинской помощи. Проще, в реанимации больницы КИМ.
Доктор сказала мне, что надо перевести меня в реанимацию на два-три дня и потом меня вернут в свою палату. Не думал в тот момент, что доктор знала, что пробуду я в реанимации дольше, и что она меня обманывала.
Меня погрузили на каталку, подключили переносной кислородный баллон. И быстро-быстро, бегом повезли.
Вот и реанимация. Помещение поменьше офиса нашей редакции. Наверное, порядка 30 кв. метров будет.
Лежу на спине на специальной кровати совершенно голенький. По моему росту, 178 м, вполне хватает, чтобы лежать вытянувшись. На мне простынка и легкое-легкое одеяльце.
На потолке насчитал 11 светильников, 40 на 40 см каждый. Три из них горят. На ночь лишь однажды их выключали. И мне это нравится, что они и ночью горят. Мне так спокойнее.
Едва меня привезли и я осмотрелся, сказал себе, что здесь не умирают, что я здесь не умру. И тут же поправил себя: буду жить!
Надо говорить себе: «Я буду жить!» И каждые сутки, что находился в реанимации, заговаривал себя этой фразой.
В полуметре выше от моей головы стоит аппарат, который качает мне высокопоточный кислород под давлением 20 литров. На мне специальная маска, лицо и нос задраены. Лишь внизу, где губы, – резиновый нагубник, под который просовываешь тубу или пластмассовый шприц, из которого сосешь воду.
Меня, как только привезли в реанимацию, через такую тубу дважды покормили жидкой пшенной кашей и напоили компотом. Но затем еду давали уже обычным способом – в пластмассовых тарелочках.
На время еды маску снимают. И должен бы есть все сам. Но у меня не получается.
У меня сахарный диабет. А те лекарства, которыми лечат коронавирус, поднимают уровень глюкозы в крови. И мне подключили специальный аппарат (стоит у меня в изголовье) шириной 30 см и высотой 15 см, который в автоматическом режиме 24 часа в сутки измеряет мне глюкозу и подкачивает мне инсулин.
Прибор через специальную конструкцию, на конце которой игла, воткнут мне в вену правой руки. И я не могу ею двигать, пользоваться ею, когда надо кушать. Поэтому первым в обед меня кормят с ложечки.
А второе блюдо – тушенная картошка, картофельное пюре, макарончики, пловчик, пшенная каша – на завтрак, в обед и на ужин кушаю сам. Тарелка стоит справа от моей головы, и я левой рукой размеренно отправляю еду в рот. Хочется, чтобы ее было побольше и чтобы она не кончалась. Мои рецепторы испытывают удовольствие от еды. Я все чувствую, обоняние не терял.
Ощупываю себя левой рукой. Понимаю, что несколько килограммов уже сбросил. Надеюсь, что не больше 10 кг.
Первые 5 суток в реанимации занимаю себя тем, что мысленно даю задания сотрудникам. Главному бухгалтеру диктую, кому и на какую сумму выписать счет, какого числа выплатить коллективу зарплату за декабрь. Журналистам называю новые темы.
Сознание абсолютно ясное. Пожалуй, даже яснее обычного. Я бы сказал, что ощущаю пронзительно ясное сознание.
Принимаю решение отказаться от выпуска бумажной версии газеты «Улица Московская» до конца этого года и в первом полугодии 2021 года. Чувствую облегчение.
Думаю, что вождей наших стоило бы каждый день – утром и вечером – пропускать через процедуру дыхания высокопоточным кислородом. Очень помогает ясно видеть цели и принимать решения.
Настроение приподнятое, я верю, что настанет день и меня переведут в обычную палату, откуда я смогу звонить жене, детям, родственникам, сотрудникам.
Приходит доктор, берет меня за руку, измеряет сатурацию, говорит, что звонила жена, передает мне привет и что они работают над газетой.
На третий день пребывания в реанимации приходит озарение, что раньше вторника меня отсюда не выпустят. Успокаиваюсь. Жду вторника.
В понедельник меня переводят на облегченный вариант кислорода. Успокоения прибывает. Доктор говорит, что сатурация отличная («здоров» – слышу я) и что меня будут готовить к переводу в обычную палату.
Перевели меня все-таки в среду. Полных 7 суток пробыл в реанимации. И первые 5 суток точно не спал. Глаз не сомкнул. В таком напряжении находилась нервная система.
Время от времени думал о войне, когда люди сутками находились в боях и не успевали спать.
Значит, в экстремальных условиях организм человека способен выдерживать колоссальные нервные нагрузки.
И только после перевода на облегченный вариант кислорода почувствовал, что время от времени впадаю в забытье, то есть, возможно, засыпаю или отключаюсь на короткое время.
Все, что сейчас записал, многократно проговаривал про себя, пока лежал в реанимации.
Валентин Мануйлов
22 декабря 2020 года, 3 часа 15 минут – 4 часа 15 минут