Вайолет Фогель, Pt. II

Блестящая игла пробила ткань, кожу и мышцы, бесцеремонно вторгаясь в стенки сердечного кокона, как в свой родной дом. Едва живой мотор завелся с новой силой, пробуждая мертвое тело. В ушах бил утробный шум, сквозь который ничего не услышишь. Но глаза могли видеть. Покрытые инеем веки разомкнулись, позволяя глазам взглянуть на солнце перед смертью. Солдаты, бегающие вокруг нее; взрывающийся букет света из автоматических винтовок, шум которых она не могла услышать; пробивающие грудь шприцы. Она уже умерла? Как будто она снова смотрела кино ночью без звука, чтобы не разбудить спящего наставника. Кто-то схватил ее за вороты, а потом снова опустил. Вайолет показать на Валькирий... Но сил попросту не было, как и не было желания поддерживать сознание в этом теле.

— Держись, девочка. Черт!
— Майор... меня сейчас. — пробубнил солдат, сжимая кровоточащую рану.
— Держи артерию сильнее, иначе и она умрет! У нее четвертая, грузите на вертолет и используйте все пакеты, что у нас есть! Слышишь меня, Валькирия!? Вы выполнили свое задание, слышишь!? Вы спасли всех, так что не вздумай отключаться!

Спасли? Спасли... Валькирии всех спасли. Не она. Вайолет не смогла ничего сделать. Вайолет не смогла спасти Валькирий. Возможно, не впади она в панику, все были бы живы. Не впади она в приступ, багровая кровь бесстрашных воинов не оросила сегодня этот снег. Закрывая глаза, Вайолет представляла предсмертный взгляд Ханны. Глубину ее серых глаз, совсем как...

— Я... Я...
— Молчи, молчи, не теряй силы. Дельта, уводите Трубу в западню, как слышите!
— Я поняла... кого... я... люблю... Джим... Джим..
— Валькирия!

Любовь? Спросите ее пару лет назад и она рассмеется вам в лицо. Вайолет не жаловала любовь, совершенно не понимая этого чувства. Сводила любовь на нет, разбирая ее до животных чувств, проявляемыми субъектом к другому. Не больше, чем набор кода, заложенного самой природой в подкорку человеческого сознания, принуждая его искать себе партнера для размножения. Какая же детская глупость это была. Война меняет людей. Дробит души в мясорубке, чтобы ты сам увидел, кем являешься на самом деле.Вайолет боялась полюбить. Само раздумье пробуждало первородный ужас. Она боялась, что все повторится вновь. Как тогда, когда родители ушли, наплевав на свои слова о любви к еще не рожденному ребенку. Как отец, бездумно рвущийся в бой, не раздумывая о будущем жены и ребенка. Как мать, убитая горем о потерянном муже, позабывшая не столь свои слова, как собственную сущность. Вайолет боялась вновь довериться и оказаться преданной, вышвырнутой за дверь. Вновь одной в этом мире. Только оказавшись на лезвии косы страху Смерти, девушке удалось всмотреться в зеркало, сокрытое под слоями пыли и старой ткани.

Действительно ли Вайолет не любила? Или сама не замечала, как начинала близиться к людям? Как те, которых она никогда не знала, стали ее братьями и сестрами на поле брани. Валькирии. Но за масками воинов скрывались обычные люди. Со своими скелетами в шкафу и своими прихотями. Никто из них не был идеален ни на толику, но Вайолет не замечала этого. Ведь они были ее семьей. Семьей, которой она могла довериться, с которой позабыла про свой главный страх, вновь сокрыв его под веселым детским хохотом и болтовней... Семьей, которую она не смогла спасти.

Страх, что все это время свербел в костях, обернулся вспять, сыграв с девушкой жестокую шутку. Под злорадное улюлюкание страха, Вайолет видела, как одна за другой затухают жизни в некогда блистающих глазах. А она ничего не может с этим сделать. Раз за разом девушка видела одно и то же, не в силах изменить реальность ни разу. Судьбу нельзя повернуть вспять, как бы не хотелось. Увы, но жизнь непрерывна. Как бы хотелось просто нажать на кнопку "Перезапуск", повторив неугодный момент и исправив страшную ошибку. Тогда бы жизнь была намного проще. Тогда бы Вайолет не поняла, чего боится скорбящая душа под маской прекрасной девушки. Не того, что любимые бросят ее. А того, что любимые сгинут, отдав всего себя ради защиты ничтожной жизни Вайолет. Валькирии показали цену счастья. Что за счастливые деньки, проведенные с любящими тебя людьми рано или поздно придется заплатить страшную цену. Кем бы ты ни был: механик, убийца или профессиональный солдат. С кем бы ты не сближался, с кем бы не радовался, попивая пинту ржаного за тускло освещенной стойкой бара, с кем бы не лежал на осенней земле, доедая последнюю, едва теплую, консерву. Всему этому суждено кончится. И ты даже не будешь знать, когда наступит тот день, когда любимый человек раствориться в приливных волнах моря, что люди называют Судьбой. И если смерть неотвратима, то стоит проводить как можно больше мгновений с теми, кого по настоящему любишь, откладывая в сердце каждый момент, будь то радость или грусть, сожаление или счастье, отчаяние или надежда. Валькирии показали ей это. Показали то, ради чего стоит драться за жизнь. Ради чего стоит вновь раскрыть свои глаза.

Дверь машины захлопнулась и карета укатила прочь. Она взошла на старый обветшалый порог крыльца, застыв на давно не крашеную белую дверь. Девушка мялась, переваливая вес тела с одной ноги на другую. Зря все это она затеяла. Наверное, никого уже нет в этом старом доме. Железные стержни затряслись. А что он скажет, увидев это? Страх окутывал с головы до ног. Тук! Тук! Палка, заменяющая ей руку, стучала по доскам двери, в то время как глаза ее плотно сжались. Вся уверенность тут же пропала, стоило ей увидеть отчий дом. Замок утвердительно щелкнул, после чего о себе дали знать и дверные петли. Сердце бешено колотилось, готовое вот вот вырваться из плена женских ребер. Вайолет боялась того, что предстоит. Но она раскрыла веки, поднимая взгляд на хозяина дома. Перед ней стоял тот, кто воспитал ее; тот, кто научил ее всему, что он только мог предложить; тот, кто всегда был рядом, не смотря ни на что; тот, кого она любит больше всего на свете и тот, ради которого она все еще жива.

— Привет... Папа.

Джим заключил свою дочь в такие крепкие объятия, какие она еще не видела. Она слышала тихие всхлипы на своем плече, куда поседевшая голова наставника уперлась в старую куртку, в которой Вайолет и покинула родной дом. Старая она подколола бы мужчину за излишнюю сентиментальность. Но Вайолет сама и не заметила, как картинка расплылась, как глаза наполнили блестящие слезы, ручьями растекающиеся по горячим щекам. Оба не надеялись встретить друг друга сегодняшним утром. Но теперь, когда оба дрожали на крыльце под аккомпанементы из слез и всхлипываний, они надеялись, что не потеряют друг друга вновь.

Когда Вайолет пробудилась после комы, война уже подошла к концу. Кровавая мясорубка, унесшая жизни Валькирий и миллионов других душ, наконец узрела свой конец. Майор Макаров, человек, спасший ее жизнь, посетил палату один из первых. Шестая Труба, виновник ужасной мясорубки, был убит его людьми в тот же день, что и Валькирии. Мстить было некому и незачем.

— Души ваших павших братьев вернулись на Родину. Валькирии вернулись домой, где их встретили, как героев. Война закончилась для тебя, Валькирия.

В тот же миг Вайолет удалось познакомиться с Элизабет Баррет. Оказалось, что эти двое — члены SAID, организации, что возмет на себя защиту мира от существ известных, как демоны. Как те, силой которых пользовался Шестая Труба.

— Интересное наблюдение. Пока ты была в коме, милаха моя, мы провели некоторые тесты. И теперь мы с уверенностью можем сказать, что ты — один из обладателей гена Торрекса.
— А это значит, что тебе суждено взять на себя важную роль в построении будущего мира...
— Но...
— О, не беспокойся об этом! Господин Макаров и его коллеги из ВКРГ с любезностью поделились своими наработками в сфере нейропротезирования. Так что совсем скоро ты вновь заживешь обычной жизнью!

А после пришли люди новообразованного парламента Мирового правительства с письмом, врученным самим председателем нового государства. Проходясь по красному ковру, Вайолет до сих пор не верила в происходящее. Казалось, что она умерла и попала в страну грез. Но увидев улыбку Джина в толпе папарацци, все плохие мысли покидали тело и собственные губы повторяли движения губ отца. Под оглушительные аплодисменты толпы, Председатель проколол парадную форму Вайолет, вручая девушке блистательный золотой крест "За выдающиеся заслуги", а после еще девять наград, с лицами тех, что наверстывали прекрасные воспоминания, радость от существования которых перебивало горечь утраты.

— "Валькирии" превосходно показали свой героизм в борьбе с превосходящими силами противника. Не жалея себя, юные защитники отдали свои жизни за то, чтобы над нашими с вами головами расстилалось мирное небо. Вайолет Хэйл Фогель, берегите эти медали также, как и воспоминания о своих боевых товарищах!

Вайолет взглянула вверх, на бескрайнее голубое небо. Наверняка, где-то там, Валькирии сейчас наблюдают за Вайолет, и неподдельная улыбка не слетает с их прекрасных губ. Как радуются ребятишки и гордится ей Ханна Эммерих, несменный командир и настоящая Валькирия. И пускай Вайолет все еще винит себя, вера в бессмертие памяти о Валькириях придает ей уверенности в том, что будущее только в ее руках.

Характер

Если уж и начинать говорить о внутренней сортировки мыслей в голове Вайолет, то стоит определиться с некоторыми вещами. С раннего возраста сама Вайолет не понимала, что происходит у нее в голове. Почему она делает то, что делает, почему произносит те слова, которые сходят с ее губ, почему реагирует на мир так, как все окружающие ее и видят. Если спросить ее сейчас, что она думает о своих школьных знакомых, то девушка будет долго думать, после чего, из недостатка воспоминаний, не сможет сказать ничего связного.

Сейчас, наблюдая за этим, в голове начинает кое что проясняться, но тогда... Тогда Вайолет видела в каждом лице своих друзей, школьных недругов и даже учителей серые облака, переливающиеся в искажающемся изображении. Она улыбалась им, весело хихикала над их шутками и поддерживала в том случае, если это было нужно. Но их лица Вайолет попросту не запоминала. Каждый раз, когда девушка вновь встречала этих людей, она все так же улыбалась и относилась к ним с добротой, даже понятия не имея, кто перед ней стоит и какой вечной дружбой он кичится. Люди для школьницы были не больше, чем инструмент получения социального влияния и одобрения с их стороны любого поступка, какого бы она не совершила.

Однако лицо Джима отчетливо въелось в память. Со своим опекуном ее связывали узы, какие она не могла построить ни с одним одноклассником или школьным "другом". С ним Вайолет была искренней, искренне улыбалась его рассказам и помогала мужчине во всем, чем только могла. Все-таки была какая-то едва различимая разница между той доброй Вайолет с остальными и той самой Вай рядом с Джимом. Настолько малая, что никому и в голову не могло прийти, что это были совсем разве люди, с совсем разными эмоциями и переживаниями.

Уйдя добровольцем в армию, Вайолет что-то сломала в себе. Все же война немного иное, чем школьные деньки под лучами знойного солнца. Держа в руках винтовку, придерживая каску во время многочисленных взрывов, ползая в помеси грязи и крови, в голову закрадываются те мысли, что ранее даже перед глазами не пролетали. Там Вайолет была совсем одна. Не было разделения на одну и на другую девушку, к которой она привыкла за многие годы учебы. На фронте нет места маскам и заслонам, нет места притворству и плутовству. А потому перед Валькириями предстала та самая истинная Вайолет — добрая, но между тем молчаливая девушка, что готова взяться за оружие, стоит дорогим ей людям оказаться в опасности. Однако даже такую молчунью, как Вайолет, ее братья по оружию прекрасно могли разговорить, после чего часами можно было спорить с ней о самых разных темах, от их места на этой войне, вплоть до правильного метода приготовления жаркое.

Однако барьер в голове никуда не исчез. Мало было просто запереть собственную частичку в пленительных цепях души. Надо было слиться с ней, стать единым целым, воплотив лучшие качества в одной единственной Вайолет. К сожалению, цена такого воссоединения оказалась слишком высока. Только потеряв близких людей, Вайолет поняла, что же для нее действительно важно. Находясь на грани жизни и смерти, приходит осознание. Прожив заново всю свою жизнь, девушка вычленила то, ради чего жила все это время, из-за чего с Валькириями она была искренней, из-за чего перед Джимом она всегда представлялась той, кем и являлась на самом деле.

Пережив войну и горечь утраты, Вайолет поняла, ради чего все-таки стоит жить. Не ради каких-то общественных признаний, не ради карьеры в захудалой компании, не для безграничных богатств. Все это хорошо, но оно не несет в себе исцеления души.

— Гуррен, послушай меня. Я понимаю твою боль. Мне доводилось терять тех, кто был не безразличен моему сердцу. Но своим горем ты им ничем не поможешь... Единственное, что мы можем, это помнить те моменты, когда мы были в месте. Хранить в душе память о тех, кого мы любили. Пусть мы и не можем повернуть вспять то, что уже сотворено, но мы можем хранить в голове те моменты, когда мы были счастливы. Людям уготовано ничтожно малое количество времени. И тратить его надо не на этот пустой треп, а на тех, кто тебе дорог. Все мы умрем, Гуррен. Рано или поздно, но старуха с косой пожнет урожай. А пока это не наступило, постарайся проводить как можно больше времени с теми, кого любишь.

Гуррен Лингрэм. Когда они встретились, тот был совсем еще юнцом. Раны войны, что еще не успели затянуться, вновь забурлили на покалеченном женском теле, когда она видела милое лицо парня, крайне сильно старающееся выглядеть серьезнее, чем есть на самом деле. Прежние чувства взыграли в Вайолет, напоминая о бессмертных Валькириях, с которыми она была так близка. Чем-то Гуррен напоминал их. Поначалу она хотела поскорее избавиться от младшего однокурсника. Но совсем скоро безразличие рассеялось, все больше и больше открывая Вайолет для нового друга. Через год другой называть младшего друга малявкой стало несуразно из-за скачка роста. Но как бы он не старался, перегнать по росту свою подругу Гуррен не сумел.

— Эй, Вайолет! Подожди немного, я хочу кое-что сказать.
— Чего тебе, малец?
— Я не малец!.. В общем я хотел сказать. Ну знаешь.. эм.. как бы это сформулировать. Ну знаешь.. как это бывает, когда между мужчи...
— Фу, Гуррен, не надо спрашивать у меня разрешения, чтобы заняться с кем-то сексом!
— Я не про это! Я хотел сказать, что я тебя...
— Но-но-но. — Вайолет приложила палец к губам парня, прерывая на полуслове. — Подумай еще раз о том, что хочешь сейчас сказать. Не путаешь ли ты влюбленность с любовью? Гуррен, Гуррен, не делай поспешных решений. Ты хороший парень. А потому сможешь найти себе более лучшую девочку, чем калеку с двумя огрызками вместо рук. Я тоже люблю тебя, Гуррен. Но это не та любовь, что ты привык видеть в любовных фильмах поздним вечером. Придет время, и ты поймешь.

Вайолет очень дорожит Гурреном. Также, как дорожит Джимом и дорожит Валькириями. Тем временем она и ощущает к нему некоторые чувства, что примитивный разум назвал бы любовью. Но их отношения гораздо глубже, чем то, что можно свести до одного до банальности легкого слова, пускаемого на ветер всеми, кому не лень. У них бывали как взлеты, так и падения; как счастливые моменты, так и моменты горечи, когда пребывание рядом с хорошим другом помогало хоть как-то пережить сюрпризы судьбы. Сводить такую взаимосвязь до простейшей любви — поступок глупца, явно ничего не понимающего в человеческих чувствах.

Дополнительно

1. Дома у Вайолет отведен специальный уголок — алтарь памяти Валькирий, где висят их награды и уде потускневшие фотографии, подпорченные кровавыми брызгами, но отлично сохранившиеся.

2. После Инцидента А24, два года являлась прямым командиром "Gears" и являлась обладателем должности G1

3. Когда Гуррен познакомил Вайолет со своей девушкой, она первое время постоянно подшучивала, что он ей заплатил, чтобы похвастаться перед своим напарником, пускай в душе и радовалась данному раскладу вещей.

4. Нейронные протезы Вайолет, изготовленные лично Элизабет Баррет, первое время постоянно сбоили, отчего создавались комичные и не очень ситуации.

5. После приобретения протезов от доктора Баррет, Фогель проходила подготовку армейских рейнджеров с целью улучшения боевых навыков, после чего номинально была принята в Зеленые Береты.

6. Джим является лейтенантом ВВС США в отставке по состоянию здоровья, так как после неудачной операции в Югославии получил ранение в голову, из-за чего теперь не переносит чрезвычайных нагрузок.

7. Взяла позывной в SAID в честь тех, кто позволил ей понять себя.

8. На протезы Вайолет натянута синтетическая кожа, практически ничем не отличающаяся от человеческой, что позволило ей поставить татуировку на правую руку в честь своих боевых товарищей.

Ассоциации

Hiroshi Sakimoro — Empty Loneliness

Hitoshi Sakimoto — No Matter The Distance

Holding Absence — Afterlife