ВЫБОРЫ В МОЛДОВЕ

В ноябре 2016 года, после дежурного митинга на площади Ленина, мы собрались в привокзальной рюмочной согреться и отметить парой стопок годовщину Октября. Кого только не встретишь в рюмочной у Финляндского вокзала: рабочие Арсенала и ЛМЗ, рыбаки и дачники, даже заглянувшие согреться после митинга люди в штатском. Но на этот раз все было не так. Столы были сдвинуты, и в центре небольшого зала шумели два десятка возбужденных разновозрастных мужиков. Это были молдавские гастарбайтеры.  Они только что отстояли очередь на расположенном где-то поблизости избирательном участке, проголосовали за кандидата в президенты Молдовы от Соцпартии Игоря Додона, и теперь как минимум на трех языках ругали Майю Санду и иже с ней. Не то чтобы им нравился Додон. Они просто хотели спокойно ездить в Россию на заработки или, уже домой — к родителям.

А в это же время где-нибудь в Милане или Турине такие же граждане Молдовы, наверное, пили дешевое итальянское вино и ругали Игоря Додона, ориентация которого на Россию может лишить их безвизового въезда в страны Евросоюза. В 2016 году Додон победил. Кишиневская бюрократия, которая при любом президенте, хоть при «прозападном», хоть при «пророссийском», всегда смотрела в сторону Брюсселя, сделала выводы. Через 4 года бюллетени на избирательном участке в Выборгском ДК кончились к обеду, а в этом году избирательные участки в Петербурге не открылись вовсе. В консульский отдел посольства Молдовы в Москве доставили 10000 бюллетеней, которых едва хватило до обеда. Провластные российские СМИ, разумеется, объясняли победу Санду на выборах именно этим. С точки зрения электоральной арифметики, здесь есть определенная логика. Действительно, по официальным данным, Санду победила с перевесом в 180 тысяч голосов. 320 тысяч граждан Молдовы, проголосовавших за пределами страны во втором туре в пропорции 83 к 17, дали ей чуть больше 211 тысяч «лишних» голосов.

Конечно, никто не знает, сколько граждан Молдовы постоянно живет и работает в России сейчас. В российских СМИ фигурирует число от 300 до 600 тысяч человек. Верхняя оценка, очевидно, сильно завышена, и скорее соответствует 2014 году, когда после кризиса 2008 года, сильнее ударившего по странам Восточной Европы, чем по России, численность официально зарегистрировавшихся граждан Молдовы с 270 000 выросла до 586 069 человек. Затем, по мере падения курса рубля к евро и, соответственно, молдавскому лею (центробанк Молдовы ограничен в своей денежной политике соглашением с ЕС), темпы трудовой миграции стали падать. Сейчас, по официальным молдавским данным, это менее 80 000 человек. Тонкость в том, что даже на выборах 2016 года, когда избирательные участки были открыты в целом ряде российских мегаполисов, и даже в Сочи, где тогда шла большая Олимпийская стройка, — на территории России проголосовали десятки, а вовсе не сотни тысяч молдавских граждан. Почему?

Пояснить это может еще одна бытовая зарисовка. Путешествуя по Восточной Европе и пересекая молдавские границы еще до введения безвизового въезда в Шенгенскую зону для граждан Молдовы, я был поражен тем, сколько людей в этой стране имеют российские и румынские паспорта. Их раздача, естественно, была мотивирована геополитическим соображениями. Сейчас темпы замедлились, отчасти потому, что Приднестровье было «паспортизировано» почти полностью, но все равно ежегодно российские паспорта получает примерно 20 тысяч граждан Молдовы. Начиная с 2022 года поездки на заработки в Россию стали столь затруднительны, логистически и финансово, что для большинства молдавских гастарбайтеров оказались нецелесообразными. В России остались лишь те молдаване, которые натурализовались в России или намерены сделать это в ближайшем будущем. И, хотя многие их них все еще имеют молдавские паспорта, желание проголосовать на выборах президента Молдовы присутствует далеко не у всех.

Иммиграционная политика стран ЕС (кроме Румынии), напротив, стимулирует молдавских рабочих, работающих в этих странах, голосовать за проевропейские партии. Гипотетическое вступление Молдовы в ЕС несомненно улучшит их социальную защищенность и укрепит их довольно шаткое положение на рынке труда. И Россия, и страны ЕС — прежде всего, Италия, затем Испания и Франция, в конечном счете преследуют в отношении Молдовы одну и ту же цель — получить дешевую и неприхотливую рабочую силу. Еще лучше — избегая нагрузки на систему социального страхования. Схема, когда рабочий, заболев, получив травму или постарев, просто уезжает к себе на родину — идеальна для капиталиста. Если же его дети живут и учатся дома — еще лучше. Мало того, что на них не расходуются бюджетные средства, так и еще и низкая стоимость воспроизводства рабочей силы позволяет платить гастарбайтерам меньшую зарплату.

Европа стареет. Рабочая сила — двигатель экономики и источник всех жизненных благ — оказывается в дефиците. Безработица, вечный бич Евросоюза, упала до необычно низкой отметки, причем на фоне стагнации. В России безработица еще ниже. Не хватает как квалифицированных специалистов, так и работников самой низкой квалификации. Ситуацию усугубляют расизм и ксенофобия. Иммиграция выходцев из стран «черной» Африки и мусульман вызывает протесты «коренного» населения и, затем, электоральные трудности для правящих партий. Для ведущих стран Евросоюза руки сперва польских и румынских, а затем — украинских и молдавских рабочих на протяжении трех десятилетий были важнейшим фактором экономического роста.

Конечно, такое движение рабочей силы было бы невозможно без коренных изменений в экономике стран Восточной Европы. Высвобождение миллионов рабочих рук, сопровождавшееся резким ростом безработицы, стало следствием экономических реформ, которые уничтожили высокотехнологичные отрасли экономики и — даже в большей степени — трансформировали аграрный сектор. Бескрайние поля подсолнечника и кукурузы, истощающие почву, но зато требующие минимума рабочих рук, заняли места овощных плантаций, садов и виноградников, продукция которых (с высокой добавленной стоимостью) могла бы конкурировать с товарами западноевропейских фермеров. Столь популярные когда-то в России напитки «Белый аист» и «Букет Молдавии» даже утратили в ЕС право называться коньяком и вермутом!

На рубеже нулевых и десятых годов борьба «Старой» Европы и России за молдавских каменщиков, плиточников и отделочников приобрела бескомпромиссный характер. Строительный бум в России требовал все больше квалифицированных строительных рабочих. Именно тогда вице-премьер России Сергей Иванов произнес свою знаменитую фразу: «люди — новая нефть». Восстанавливающаяся после кризиса Европа использовала программу Евроинтеграции для того, чтобы перенаправить поток рабочей силы к себе. Российские власти форсировали натурализацию (раздачу российских паспортов). Все это сопровождалось жесткой политической борьбой за контроль над Кишиневом. И российские, и европейские империалисты использовали самые грязные приемы, чтобы протолкнуть своего кандидата на пост президента Молдовы в 2016 году. Российские деньги победили, но избрание Игоря Додона президентом практически ничего не дало российским капиталистам.

На протяжении столетий, проводя сперва колониальную, а затем неоколониальную политику, западная буржуазия сформировала эффективные институты воспитания и формирования (нео)колониальных администраций из местной интеллигенции. Перед этой организованной силой пророссийское лобби оказалось совершенно беспомощным. Ни карьерный аппаратчик «коммунист» (затем «социалист») Додон, ни «новый молдаванин» Рено Усатый, ни силовик-борец с коррупцией Александр Стояногло не имели против нее никаких шансов.

Борьба за контроль за крошечной Молдовой — одной из беднейших стран Европы, еще с начала 90-х разделенной по Днестру никем не признанной границей с сепаратистским пророссийским Приднестровьем. В самой чистой форме эта борьба отразила одну из важнейших сторон противостояния российского и европейского империализма — борьбу за дешевую рабочую силу. Борьбу, разрушившую не только экономику и демографию Молдовы, но и ее политическую систему. Борьбу, в которой в конечном счете нет и не может быть победителей, но зато есть проигравшие. Молдавские труженики, месяцами не видящие жен и детей, дети, растущие в Молдове с бабушками и дедушками, пока их родители зарабатывают деньги в Москве и Милане. Перегруженная социальная система Молдовы, страдающая от систематического недофинансирования. Разрушенная транспортная и социальная инфраструктура. Культура и особенно — наука, о которой в Кишиневе остались только воспоминания.  Из этого кошмара нет никакого выхода, кроме европейской социалистической революции, под знаменами которой молдавские, русские, гагаузские, румынские и украинские рабочие плечом к плечу восстанут против капиталистов своих стран!