«ВСД 3.0: Биохакер» ч.1
𝓜𝓲𝓶𝓲 🐱Продолжая недавно начатую рубрику (см. пост в тг), сегодня я предлагаю вашему вниманию очередную историю, более детальную версию которой собираюсь включить в усовершенствованном виде в книгу «ВСД 3.0: Биохакер». Здесь же она публикуется «для затравки», апробации и для тех, кто «ниасилит многа букав».
#Урокинашихисторий: ВСД «на максималках», или Тяжёлый случай Артёма, часть 1
В сообществах людей с ВСД часто приходится наблюдать явление, которое можно назвать «меряться болячками». Один человек, например, может заявить другому, якобы обесценивающему масштабы его страдания: «Конечно, тебе легко рассуждать, потому что у тебя просто банальный невроз, а у меня всё гораздо хуже!..»
Однако даже когда люди не говорят столь драматически демонстративно о своей проблеме с ВСД, они могут всё равно воспринимать её как практически неразрешимую, когда у них «столько разных мучительных симптомов, что даже не знаешь, за что и как хвататься, чтобы себе помочь».
Сегодня мы разберём такой «тяжёлый случай» человека по имени Артём – тот самый, о которым писалось уже прежде (см. доп. материалы под постом в тг), и постараемся показать, как при правильном, грамотном подходе важно «потянуть за нужный хвостик», чтобы начать распутывать кажущийся «мёртвым» узел.
На каком основании мы относим этот случай к непростым?
Неприятность от проблемы со здоровьем, имеющей психическую (ментальную) составляющую, можно измерять тем, насколько она мешает человеку «работать и любить». У Артёма с этим очень сложно.
Так, последнее время он считает себя практически не способным работать полноценно.
Прежде его трудовая деятельность неизменно проходила за рулём. Теперь же он оказался практически не в состоянии ею заниматься из-за «отвратительного самочувствия».
Даже в таких, казалось бы, банальных ситуациях, когда стоит его кому-то обогнать или тем более «подрезать», как ему становится нехорошо. Сердце у него «заходится» в тахикардии и «вылетает из груди». Не говоря уже про постоянный страх: «А если вдруг мне станет плохо в пробке?!»
Однажды он, про его словам, «чуть не отключился» в присутствии клиента. Ему даже вызывали скорую. Это в итоге создало массу неприятностей ещё и по работе – коммерческие фирмы не в восторге от таких сотрудников.
На личном фронте у Артёма также «дело швах». Девушка его оставила, не желая далее встречаться и строить отношения с (по её словам) «инвалидом на всю голову», который «даже не способен отойти от дома далеко».
Артём, разумеется, никак не мог разделить её тягу к путешествиям, поскольку даже самые необходимые поездки по работе воспринимались им как пытка.
У кого-то, конечно, после прочитанного может возникать вопрос: почему, раз он так мучился, Артём не шёл к врачу?
Ему хотелось вначале «основательно обследоваться». Просто когда он прежде наведывался к докторам, его (согласно формулировке самого Артёма) «как следует не лечили», а «обычно просто рекомендовали «меньше нервничать и не выискивать себе болезни»».
Поэтому теперь он был настроен больше не ходить к своим районным докторам, а обращаться только к платным.
Нет, Артём не осуждал врачей из поликлиники. Просто считал, у них нет ресурсов им нормально заниматься. Ведь он очень хотел, чтобы к нему «подошли серьёзно» и «обстоятельно разобрались в его проблеме», а не общались с ним «на отвали».
В то же время, Артём также не желал, чтобы ему за последние деньги сообщили: «Никакой значительной болезни тут и в помине нет. Это просто ипохондрическая дурь от делать нечего в голове у Вас».
Поэтому он хотел сначала обследоваться основательно, чтобы в случае чего ткнуть коммерческого эскулапа носом в результаты: Посмотрите, доктор, ведь я реально болен!
Так, Артём был убеждён, что когда ему плохо становится, его сердце работает «как-то неправильно», и необходимо с этим разбираться, пока оно «не встало резко».
Но сколько он ни делал ЭКГ, ему не удавалось «поймать этот момент».
Потом, наконец, однажды, когда он чувствовал себя нехорошо довольно долго, ему сделали ЭКГ и обнаружили там «предсердный ритм».
Тогда Артём решил сделать 24-часовой холтеровский мониторинг, рассуждая: «А вдруг там что-нибудь ещё найдут за это время?!..»
И действительно нашли. Там часть времени у него был не только предсердный ритм, но и миграция водителя.
Однако это всё блёкло по сравнению с обнаруженными желудочковыми экстрасистолами «пятой градации».
Артём, разумеется, в тот же вечер в интернете прочитал про их ассоциацию с высоким риском умереть внезапно от остановки сердца.
После этого его жизнь уже не могла быть прежней. Теперь каждый вечер Артём очень долго не мог уснуть, с ужасом опасаясь больше не проснуться.
Решив, что с этим нужно срочно что-то делать, он чуть ли не на последние деньги отправился к платному кардиологу. Врач тот, однако, по словам Артёма, «недостаточно серьёзно» подошёл к его проблеме, и ему в итоге «пришлось идти к другому», несмотря на сильную нехватку денег даже просто на прожитие.
Однако и второй доктор, подобно первому, лишь выписал конкор (бисопролол), рекомендовал «спокойней относиться к этому» и вести здоровый образ жизни.
Так Артём посетил шесть (!) кардиологов, которые, как назло, словно сговорились, заявляя:
«Ваше сердце само по себе не так уж плохо. Оно просто страдает от воздействия извне, которое оказывает… Нервная система».
Ну а раз они хором так настаивали, то деваться было некуда. И раз речь всё время пошла про нервы, Артём отправился к неврологу. Тот, однако, выслушав пафосное повествование пациента о его страданиях, сказал: «С этим вам нужно не ко мне, а вон к тому доктору…» То есть, к психиатру.
К тому времени, впрочем, Артём уже давно догадывался, куда его пошлют в итоге. Но других вариантов «добиться правды» от врачей он уже не видел. Тем более и психиатр был у него знакомый…
Получив рецепты, после многочасовых раздумий, и тыщу раз перечитав побочки в интернете, Артём решился принимать выписанные «психотропные лекарства…»
Однако ожидаемых чудес не наступило, хотя, как он признался, ему «всё же стало чуть полегче».
Так, например, он с горечью говорил о том, как вальдоксан ему «только испортил печень» (повысились трансаминазы АЛТ и АСТ в биохимическом анализе), а «бессонница так и осталась почти без изменений».
Другие антидепрессанты, такие, как флуоксетин, также «принесли мало толку».
От безысходности Артём начал чуть ли не каждый вечер, чтобы хоть как-то спать, употреблять алпразолам, который ему рекомендовали строго употреблять лишь изредка, по ситуации, когда у него был невыносимая тревога.
Теперь Артём мог лучше спать, однако «голова оставалась дурной и сонной на следующий день», и он за руль не мог садиться с этим. Кроме того, его пугала зависимость от препарата, которой во всём мире страдают чуть не миллионы.
Отказ от «бензов» (алпразолама, а потом клоназепама) после нескольких недель приёма дался Артёму очень тяжело. Он часами лежал ворочался, мучительно осознавая тяжёлое и быстрое биение своего сердца.
Когда же он в итоге засыпал нередко уже под утро, – сон далеко не всегда оказывался безмятежным.
Порой, казалось, стоит ему задремать, как его выбрасывало в явь с ужасным чувством. Держась за сердце, которое колотилось, «наверное, сто пятьдесят ударов в минуту», и с ощущением потряхивания, он мчался в ужасе в комнату родителей, чтобы поднять их и сообщить, что умирает.
Услышав эту историю, я принялся тщательно допытывать Артёма, в результате чего выяснил: когда он потом садится на кровать, его пульс хотя и быстро, но всё же постепенно замедляется.
На основании этого я Артёма успокоил: это наверняка не пароксизмальная тахикардия, которой он очень боялся и потому ещё раз подчеркнул, что в такие моменты «теряет контроль над собой», и сердце, когда он за него хватается, начинает у него стучать «как автоматная очередь».
Из этой истории я сделал вывод: у Артёма во сне происходила сильная вегетативная симпатическая активация, дающая не только быстрое и «тяжёлое» сердцебиение и повышение артериального давления, но также ощущение «умирания» (Angor animi) после пробуждения.
(По словам самого Артёма, «долбит в груди так сильно, как будто сердце сейчас лопнет». Такие сильные удары, вероятно, указывали на значительно повышенное пульсовое и соответственно систолическое АД).
Дополнительным аргументом в пользу этого служит наблюдение, которым поделился Артём:
А, кстати, я очень хотел сказать, что в одну неделю было два – три приступа <с сильно пугающими пробуждениями>, потому что я отменил приём бисопролола, тогда эти приступы были пару раз друг за другом по дням. Интересно, как это связано с тем, что я бросил пить резко бисопролол? Сейчас мне пришлось снова принимать конкор в дозе 2.5 мг. каждый день…
Но чем могла быть вызвана такая вегетативная симпатическая активация посреди ночи?! С этим нам вместе с Артёмом предстояло разбираться.
В качестве одной из версий я подумал про дыхание во сне. А также факторы, способные на него влиять.
Я поинтересовался у Артёма, не имеет ли он привычки кушать на ночь. Артём ответил отрицательно и сказал, что когда он так делал, то случались эпизоды, поэтому теперь проявляет осторожность не ложиться как минимум пару часов после приёма пищи. Да ещё пока уснёт… Тогда я поинтересовался весом.
Ответ оказался довольно внушительным: 121 кг при росте метр 84. Услышав (точнее, прочитав) его, я сразу же сформулировал свою первую и главную рекомендацию Артёму: нормализовать свой вес.
Кто-то может, конечно же, поинтересоваться:
«А как же психологические факторы? Разве они в данном случае не первостепенны?!»
Не вижу смысла отрицать их роль, коль скоро они «знают своё место», т.е. не слишком переоцениваются, как это часто делается. Как будет проясняться дальше, я смотрю на них несколько иначе, нежели нынче принято. Тем не менее, раз уже речь зашла про психологические моменты, они как раз в некотором роде стали проявлять себя, когда я сказал, узнав про массу тела: хорошо бы похудеть!
Услышав мои соображения о том, как важно снизить вес, Артём начал «лепить отмазки». Мол, у него много друзей «на массе» (разумеется, не мышечной), но они «чувствуют себя нормально и не парятся», у них «сердце не вылетает из груди так, как у меня, от каждого малейшего движения», они не просыпаются в ужасе с нехваткой воздуха, и в целом у них «нет невроза». Поэтому он не уверен и не понимает, как это ему поможет с симптоматикой.
Тогда я изложил Артёму свою теорию на сей счёт, в соответствии с которой считаю жир одним из важных факторов его «невроза», для начала также указав ему на абсурдность, иррациональность его «загонов» о здоровье, пока и поскольку он не готов заботиться о нём реально, меняя образ жизни.
Так, например, даже пресловутые экстрасистолы «R на T» далеко не так опасны, пока нет коронарной ишемии. А риск её развития определяют факторы, с которыми у Артёма отнюдь не всё благополучно.
Ознакомившись с его анализами, я сообщил ему, что, согласно принятым критериям, у него уже присутствует «метаболический синдром». А там уже не за горами и…
Тем более, как он сам мне признался, в его роду полно диабетиков второго типа. Таким образом вероятна наследственная/генетическая предрасположенность. К тому же, у него:
Слегка повышенный холестерин, но при этом низковат лпвп («хороший»).
Артериальное давление нередко поднимается высоковато даже согласно старым, более «щадящим» (беспокойство пациента, но не мозг, сердце и сосуды и т.д.) меркам.
Хотя его талия лишь ненамного превысила в окружности 100 см, за которыми риск считается значительным, на самом деле нет никаких «волшебных» чисел и предел условен. А потому талия даже «всего» 96 может быть отнюдь не идеальна с точки зрения здоровья.
Глюкоза натощак уже за шесть перевалила, и это явно многовато!
Артём всё время жалуется на высокий пульс, но каким он может быть у человека, который всё время если не на себе, то как бы внутри мешок сорок кг таскает?!
Также не стоит успокаивать себя иллюзиями про «вполне здоровых толстяков».
Конечно же, у тучных друзей Артёма может быть не столь возбудимая симпатическая нервная система (а с НС Артёма мы можем далее отдельно разбираться и вместе с ним учиться «успокаивать» её). Тем не менее, наверное, чудес на свете не бывает. Да, они пыхтят более комфортно, без гипервентиляции и пугающего чувства «задыхания», без ощущения «захлёбывания» сердца, как о нём рассказывает с ужасом Артём. Но их органы, включая мозг и сердце, могут серьёзно пострадать со временем при ИМТ (индекс массы тела) под сорок пять (вес у одного из них почти сто пятьдесят кг. Только не спрашивайте у меня, пожалуйста, где он нашёл таких друзей!)
Таким образом, если Артём так волнуется за своё здоровье (и возводит это для себя в такой приоритет, что впадает в то, что раньше называли «ипохондрия»), то снижение веса – это его шанс не умереть до срока и просыпаться в ужасе намного больше лет. А может, и без ужаса, кто знает?!
Хотя Артём порой и заявляет на эмоциях, как ему не мила такая жизнь, но это опять-таки иррационально: по логике, если ты так рассуждаешь, тогда ложись себе спокойно, и тихо умирай во сне. Но нет, он ведь этого боится так, что уснуть не может из-за этого! Да и в любом случае жизнь, даже несмотря на трудности, несомненно, стоит того, чтобы жить!
В итоге Артём вроде как согласился с моими аргументами про «хорошо бы похудеть ради здоровья». Но вот незадача: по его словам, он и так почти ничего не кушает, а «вес стоит на месте или даже набирается». Может, у него просто такая «кость широкая»?!
Таким образом, если вернуться к психологии, не желая ограничивать себя в еде, Артём уже стал отмазываться по-другому, а именно ссылаясь на «медленный метаболизм». Теперь оказывается, он понимал и без меня про необходимость снизить вес. Но…
На всякий случай уточнив и исключив анализами банальные причины типа нехватки щитовидного гормона – гипотиреоза (которые в любом случае были маловероятны ещё и по другим причинам) я высказал Артёму свои соображения.
Даже если при ограничении еды базальный метаболизм ещё сильней замедлится, рано или поздно вес начнёт снижении при дальнейшем уменьшении потребляемых калорий.
А в плане недополучения необходимого с едой… Современный человек ест столько «мусорных» калорий, не несущих пользы организму…
Другое дело, что придётся ограничивать себя не только по энергии, но ещё и по выбору того, что есть, чтобы получать необходимое в плане составляющих питания, причём не только витаминов. И мы снова здесь упёрлись в «психологию» и мотивацию.
(Кстати, забегая вперёд, когда Артём сбросил пятнадцать килограммов, те самые (потенциально) грозные экстрасистолы ушли надолго, согласно данным нескольких дальнейших «холтеров». Случайность? Может быть. Но возможно нет.)
Я также подчеркнул свои соображения про вес как лишь один из факторов, влияющих на ситуацию, и это стимулировало меня задуматься и о других моментах.
Я поинтересовался у Артёма, как дышит его нос, по крайней мере, когда нет простуды…
Конечно, здесь снова кто-то может возмутиться: Разве могут играть роль такие мелочи, когда у человека «явно не в порядке нервная система»?! Но погодите…
Например, известны случаи, когда:
Девушка в возрасте 18 лет страдала от хронической усталости, которая не проходила у неё даже после сна в течение двенадцати – восемнадцати часов каждые сутки. Она жаловалась на слабость в конечностях и что «веки сами закрывались», а также на заложенность в носу.
Врачи вначале ничего у неё не находили, кроме «вазомоторного ринита».
Мужчина 34 лет страдал на протяжении десяти лет от хронической усталости.
Хотя он был в состоянии кое-как с горем пополам работать, его трудоспособность сложно было назвать полноценной. Мужчина спал 12 часов в день, и несмотря на это часто испытывал необходимость дополнительно «вздремнуть».
Кроме того, он жаловался на сниженную концентрацию внимания, различные боли, потливость, светобоязнь, а также… насморк.
Как девушка, так и мужчина полностью излечились от хронической усталости после операций на носу. У них также исчезла сопутствующая симптоматика